Фульдский коридор

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Координаты: 50°18′ с. ш. 9°00′ в. д. / 50.3° с. ш. 9° в. д. / 50.3; 9 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=50.3&mlon=9&zoom=14 (O)] (Я) Фульдский коридор (англ. Fulda Gap) — область в германской земле Гессен, начинающаяся от границы с Тюрингией в районе г. Фульда и пролегающая в направлении Франкфурта-на-Майне. Представляет собою две низменности (между горными массивами Верхний Рён (нем. Hohe Rhön) и Кнюлльгебирге (нем. Knüllgebirge), и между горными системами Шпессарт (нем. Spessart) и Фогельсберг (нем. Vogelsberg). С 1945 года начало Фульдского коридора находилось на линии размежевания между советской и американской оккупационными зонами в Германии, в дальнейшем — на государственной границе между ГДР и ФРГ.

Понятие «Фульдского коридора» использовалось в военном планировании НАТО в период Холодной войны — этот участок считался одним из наиболее вероятных направлений вторжения в Западную Европу сил Организации Варшавского договора. Считалось, что коридор хорошо подходит для оперирования крупными бронетанковыми соединениями, которые являлись основной ударной силой советских войск, расквартированных в Центральной Европе. Ожидалось, что советское командование начнет наступление из района городов Айзенах и Эрфурт (8 гв. армия) в направлении финансовой столицы ФРГ — Франкфурта-на-Майне (в районе которого при этом располагается одна из крупнейших баз ВВС США в Европе — Rhein-Main Air Base).

Вторжение по Фульдскому коридору требовало форсирования лишь одной небольшой реки — Фульды, которая в летний период переходима вброд.

В качестве альтернативных маршрутов гипотетического советского вторжения в НАТО рассматривали Северо-Германскую низменность и долину реки Дунай в Австрии.

В случае начала военных действий западные стратеги предполагали дать в Фульдском коридоре генеральное танковое сражение.

Коридор находился в полосе ответственности V корпуса армии США, непосредственное прикрытие с 1972 по 1994 год осуществлял 11 тяжелый кавалерийский полк, имевший на вооружении танки, боевые разведывательно-дозорные машины и другую бронетехнику.

Задача полка заключалась в сдерживании советского наступления до подхода основных сил корпуса, обеспечении непрерывного визуального контакта с противником, оценке состава сил противника. Предполагалось, что после развертывания для обороны коридора будут направлены также 3 бронетанковая дивизия и 8 пехотная дивизия. Поскольку американское командование было не уверено в том, что советский натиск удастся сдержать, в районе коридора были размещены ядерные мины. Район коридора оснащался средствами радиоэлектронной борьбы, специально для работы на этом направлении готовились офицеры-лингвисты, специализировавшиеся на русском и немецком языках. 3 бронетанковая дивизия имела в своем распоряжении собственное вертолетное подразделение, которое в 1987 году стало первым, получившим на вооружение вертолеты AH-64 Apache.

Фульдский коридор утратил своё значение после окончания Холодной войны, объединения Германии и вывода с её территории в 1994 году сил российской Западной группы войск.

Напишите отзыв о статье "Фульдский коридор"



Литература

  • Faringdon, Hugh. Strategic Geography: NATO, the Warsaw Pact, and the Superpowers. Routledge, 1989.
  • Fulda Gap: The First Battle of the Next War. Designed by James F. Dunnigan , Simulations Publications, Inc., 1977.


Отрывок, характеризующий Фульдский коридор

О! против страданий нет другого убежища.]
Жюли сказала, что это прелестно.
– II y a quelque chose de si ravissant dans le sourire de la melancolie, [Есть что то бесконечно обворожительное в улыбке меланхолии,] – сказала она Борису слово в слово выписанное это место из книги.
– C'est un rayon de lumiere dans l'ombre, une nuance entre la douleur et le desespoir, qui montre la consolation possible. [Это луч света в тени, оттенок между печалью и отчаянием, который указывает на возможность утешения.] – На это Борис написал ей стихи:
«Aliment de poison d'une ame trop sensible,
«Toi, sans qui le bonheur me serait impossible,
«Tendre melancolie, ah, viens me consoler,
«Viens calmer les tourments de ma sombre retraite
«Et mele une douceur secrete
«A ces pleurs, que je sens couler».
[Ядовитая пища слишком чувствительной души,
Ты, без которой счастье было бы для меня невозможно,
Нежная меланхолия, о, приди, меня утешить,
Приди, утиши муки моего мрачного уединения
И присоедини тайную сладость
К этим слезам, которых я чувствую течение.]
Жюли играла Борису нa арфе самые печальные ноктюрны. Борис читал ей вслух Бедную Лизу и не раз прерывал чтение от волнения, захватывающего его дыханье. Встречаясь в большом обществе, Жюли и Борис смотрели друг на друга как на единственных людей в мире равнодушных, понимавших один другого.
Анна Михайловна, часто ездившая к Карагиным, составляя партию матери, между тем наводила верные справки о том, что отдавалось за Жюли (отдавались оба пензенские именья и нижегородские леса). Анна Михайловна, с преданностью воле провидения и умилением, смотрела на утонченную печаль, которая связывала ее сына с богатой Жюли.
– Toujours charmante et melancolique, cette chere Julieie, [Она все так же прелестна и меланхолична, эта милая Жюли.] – говорила она дочери. – Борис говорит, что он отдыхает душой в вашем доме. Он так много понес разочарований и так чувствителен, – говорила она матери.
– Ах, мой друг, как я привязалась к Жюли последнее время, – говорила она сыну, – не могу тебе описать! Да и кто может не любить ее? Это такое неземное существо! Ах, Борис, Борис! – Она замолкала на минуту. – И как мне жалко ее maman, – продолжала она, – нынче она показывала мне отчеты и письма из Пензы (у них огромное имение) и она бедная всё сама одна: ее так обманывают!
Борис чуть заметно улыбался, слушая мать. Он кротко смеялся над ее простодушной хитростью, но выслушивал и иногда выспрашивал ее внимательно о пензенских и нижегородских имениях.
Жюли уже давно ожидала предложенья от своего меланхолического обожателя и готова была принять его; но какое то тайное чувство отвращения к ней, к ее страстному желанию выйти замуж, к ее ненатуральности, и чувство ужаса перед отречением от возможности настоящей любви еще останавливало Бориса. Срок его отпуска уже кончался. Целые дни и каждый божий день он проводил у Карагиных, и каждый день, рассуждая сам с собою, Борис говорил себе, что он завтра сделает предложение. Но в присутствии Жюли, глядя на ее красное лицо и подбородок, почти всегда осыпанный пудрой, на ее влажные глаза и на выражение лица, изъявлявшего всегдашнюю готовность из меланхолии тотчас же перейти к неестественному восторгу супружеского счастия, Борис не мог произнести решительного слова: несмотря на то, что он уже давно в воображении своем считал себя обладателем пензенских и нижегородских имений и распределял употребление с них доходов. Жюли видела нерешительность Бориса и иногда ей приходила мысль, что она противна ему; но тотчас же женское самообольщение представляло ей утешение, и она говорила себе, что он застенчив только от любви. Меланхолия ее однако начинала переходить в раздражительность, и не задолго перед отъездом Бориса, она предприняла решительный план. В то самое время как кончался срок отпуска Бориса, в Москве и, само собой разумеется, в гостиной Карагиных, появился Анатоль Курагин, и Жюли, неожиданно оставив меланхолию, стала очень весела и внимательна к Курагину.