Фуригана

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Японская письменность

Кандзи漢字

Кана仮名

Использование

Исторические

Транскрипции

Фонология日本語の音韻

Фуригана (яп. 振り仮名) — фонетические подсказки в японском языке. Состоят из маленьких знаков каны, напечатанных рядом с кандзи или другим символом, отражая их произношение. В горизонтальном тексте фуригана располагается над линией текста, в вертикальном — справа от него, как показано ниже. Фуригана набирается кеглем «агат». Иногда её называют руби или ёмигана (яп. 読仮名)


или
かん




Внешний вид

Фуригана может сопровождать каждый иероглиф в отдельности или целое сочетание, причём во втором случае знаки фуриганы центрируются над всем сочетанием, не отражая чтение каждого отдельного иероглифа. Второй способ встречается чаще, поскольку некоторые слова в японском языке имеют нестандартное чтение, отличающееся от обычных кунъёми или онъёми отдельных иероглифов. Например, в слове, означающем «взрослый» (大人) первый знак, взятый отдельно, был бы прочитан дай, а второй — дзин или нин; в связке же, они вместе читаются отона, и нельзя сказать, что первый знак представляет здесь звуки о или ото, a последний тона или на.

Когда необходимо сделать различие между японским произношением кунъёми и производным от китайского произношением онъёми, например в словарях кандзи, японское произношение записывается хираганой, а китайское — катаканой. Такое различие встречается только в словарях и справочной литературе. В обычном тексте чаще всего используется хирагана. Единственное исключение — китайские топонимы, имена и, иногда, названия блюд — они записываются с помощью кандзи и поясняются фуриганой в форме катаканы.

В фуригане иногда отсутствует различие между обычными знаками каны и уменьшенными формами, используемыми для удвоения согласных и палатализации гласных. К примеру, слово 却下 кякка обычно записывается хираганой как きゃっか, но фуриганой оно может быть расшифровано как きやつか. Это характерно для текста, набранного на старых печатных станках: раньше печаток фуриганы для уменьшенных знаков каны не было. Сегодня типографии компьютеризированы, и такой внешний вид фуриганы встречается реже.

Использование

Чаще всего фуригана используется в текстах для детей, которые ещё не умеют прочесть и понять незнакомые им иероглифы, но могут понять слово по фонетической транскрипции, записанной хираганой. Так как японские дети учат хирагану раньше катаканы, в текстах для дошкольников фуригана также даётся и для символов катаканы. В детских книжках фуригана даётся ко всем иероглифам — по-японски это называется сōруби (総ルビ).

В остальных текстах фуригана может быть надписана над словом, содержащим редкий кандзи. В газетах и журналах фонетические подсказки даются ко всем словам, содержащим кандзи, не входящим в список Дзёё кандзи.

Фуригана, как правило, встречается на железнодорожных указателях вместе с кандзи и ромадзи, даже если произношение названия станции широко известно. Фуригана часто встречается на картах, если у топонима необычное название.

В именах

Японские имена обычно записываются иероглифами. Так как запись кандзи может читаться по-разному, включая особое чтение для имён собственных — нанори, имена часто сопровождаются фуриганой. В японских анкетах и официальных документах рядом с графой для записи имени с помощью кандзи всегда присутствует графа для фуриганы. Иностранные имена, в том числе русские, обычно записываются катаканой.

Фуригана может использоваться для транскрипции иностранных имён, записанных кандзи: в особенности для китайских и корейских. Китайские имена обычно произносятся на японский манер и транскрибируются хираганой. Корейские имена произносятся как можно ближе к оригиналу, причём произношение записывается катаканой. Также фуригана может использоваться в редких случаях, когда иностранные имена получили кандзи для своей записи, например, имена футбольного игрока Руи Рамоса (瑠偉・ラモス) и общественного деятеля Дэвида Алдвинкля (有道 出人, Арудо: Дэбито).

Для изучения иностранных языков

Кандзи и их сочетания обычно сопровождаются фуриганой в учебниках японского языка для иностранцев.

Фуригана часто используется в учебниках иностранных языков для японцев. Слова записываются буквами иностранного алфавита, например, знаки азбуки хангыль в учебнике корейского языка будет сопровождать фуригана, показывая их произношение.

Для каламбуров и подтекста

Некоторые авторы добавляют фуригану к жаргонным произношениям слов: само слово записывается кандзи, а фуриганой даётся его жаргонное произношение.

Отсылки в тексте на вышесказанное вида «см. выше», также часто записываются фуриганой предлогами сорэ (それ) «это» или арэ (あれ) «то».

В караоке, если текст песни записан с использованием кандзи, очень часто слова сопровождаются фуриганой, так как высока вероятность встретить слово с нестандартным прочтением, авторские неологизмы и т. п.

Так как иероглиф ответственен за содержание, а фуригана — за звучание, их можно скомбинировать для создания каламбура или отражения значения иностранных слов. Можно записать слово «зелёный» иероглифами (緑色, мидорииро или рёкусёку) и добавить к нему фуригану, отражающее звучание английского слова «green» (зелёный). Это делается на субтитрах к иностранным фильмам, когда нужно связать японские субтитры с речью героев, или чтобы позволить переводчику сохранить оригинальное звучание имени или термина, записав его смысловое значение при помощи кандзи (к примеру, Skywalker («Скайуокер») из «Звёздных войн»). Также часто в японской художественной литературе фуригана используется для придания слову дополнительных значений. К примеру, в научной фантастике слово «Земля» (яп. 地球 тикю:) может быть дополнено фуриганой слова «родина» (яп. ふるさと фурусато).

Отображение в электронных текстовых редакторах и браузерах

Редакторы

  • Microsoft Word, OpenOffice.org имеют встроенную поддержку агата (появляется при включении поддержки дальневосточных языков).

Браузеры

Существует рекомендация W3C для использования агата в XHTMLRuby Annotation (англ.), использующая тег <ruby>.

XHTML-код результат
<ruby>男<rt>おとこ</rt></ruby>
  • Браузер Internet Explorer не поддерживает XHTML 1.1[1], но поддерживает нестандартное использование тега ruby в HTML.
  • В браузерах Netscape, Mozilla Firefox поддержка тега Ruby включается при помощи стороннего [piro.sakura.ne.jp/xul/_rubysupport.html.en расширения].
  • В браузере Opera поддержка агата возможна при помощи пользовательского скрипта (user javascript adds) [web.archive.org/web/20091106165611/my.opera.com/kailapis/blog/html-ruby HTML Ruby].

Другие текстовые подсказки японского языка

Кунтэн

В типе японского письма, называемом камбун и являющимся японской стилизацией классического китайского языка, иногда добавляются небольшие значки, называемые кунтэн. В отличие от фуриганы, которая отражает произношение, кунтэн отражает японские грамматические структуры, отсутствующие в камбуне, а также показывает, как слова должны быть переставлены с учётом японской структуры предложения.

Фурикандзи

Фуригана изредка используется для отражения не произношения, а смысла слова. К примеру, если в японском тексте встречается иностранное слово записанное латиницей, оно может быть переведено в тексте при помощи фуриганы. Сегодня это встречается реже, но в конце XIX — начале XX века для перевода и пояснения заимствованных слов, записанных катаканой, использовались кандзи в виде фуриганы. По-японски это называется фурикандзи (振り漢字), так как слово фуригана подразумевает использование каны.

Аналоги в других языках

На Тайване маленькие буквы системы чжуинь фухао — тайваньского аналога каны для китайского языка — иногда печатаются в учебной и детской литературе справа от иероглифов для указания их произношения.

Напишите отзыв о статье "Фуригана"

Примечания

  1. [www.w3.org/2006/06/xhtml-faq-ru.html#ie www.W3.org]

Отрывок, характеризующий Фуригана

– Хорошие! Вперед, – крикнул он ямщику и поскакал далее.
Уже было совсем темно, когда князь Андрей въехал в Брюнн и увидал себя окруженным высокими домами, огнями лавок, окон домов и фонарей, шумящими по мостовой красивыми экипажами и всею тою атмосферой большого оживленного города, которая всегда так привлекательна для военного человека после лагеря. Князь Андрей, несмотря на быструю езду и бессонную ночь, подъезжая ко дворцу, чувствовал себя еще более оживленным, чем накануне. Только глаза блестели лихорадочным блеском, и мысли изменялись с чрезвычайною быстротой и ясностью. Живо представились ему опять все подробности сражения уже не смутно, но определенно, в сжатом изложении, которое он в воображении делал императору Францу. Живо представились ему случайные вопросы, которые могли быть ему сделаны,и те ответы,которые он сделает на них.Он полагал,что его сейчас же представят императору. Но у большого подъезда дворца к нему выбежал чиновник и, узнав в нем курьера, проводил его на другой подъезд.
– Из коридора направо; там, Euer Hochgeboren, [Ваше высокородие,] найдете дежурного флигель адъютанта, – сказал ему чиновник. – Он проводит к военному министру.
Дежурный флигель адъютант, встретивший князя Андрея, попросил его подождать и пошел к военному министру. Через пять минут флигель адъютант вернулся и, особенно учтиво наклонясь и пропуская князя Андрея вперед себя, провел его через коридор в кабинет, где занимался военный министр. Флигель адъютант своею изысканною учтивостью, казалось, хотел оградить себя от попыток фамильярности русского адъютанта. Радостное чувство князя Андрея значительно ослабело, когда он подходил к двери кабинета военного министра. Он почувствовал себя оскорбленным, и чувство оскорбления перешло в то же мгновенье незаметно для него самого в чувство презрения, ни на чем не основанного. Находчивый же ум в то же мгновение подсказал ему ту точку зрения, с которой он имел право презирать и адъютанта и военного министра. «Им, должно быть, очень легко покажется одерживать победы, не нюхая пороха!» подумал он. Глаза его презрительно прищурились; он особенно медленно вошел в кабинет военного министра. Чувство это еще более усилилось, когда он увидал военного министра, сидевшего над большим столом и первые две минуты не обращавшего внимания на вошедшего. Военный министр опустил свою лысую, с седыми висками, голову между двух восковых свечей и читал, отмечая карандашом, бумаги. Он дочитывал, не поднимая головы, в то время как отворилась дверь и послышались шаги.
– Возьмите это и передайте, – сказал военный министр своему адъютанту, подавая бумаги и не обращая еще внимания на курьера.
Князь Андрей почувствовал, что либо из всех дел, занимавших военного министра, действия кутузовской армии менее всего могли его интересовать, либо нужно было это дать почувствовать русскому курьеру. «Но мне это совершенно всё равно», подумал он. Военный министр сдвинул остальные бумаги, сровнял их края с краями и поднял голову. У него была умная и характерная голова. Но в то же мгновение, как он обратился к князю Андрею, умное и твердое выражение лица военного министра, видимо, привычно и сознательно изменилось: на лице его остановилась глупая, притворная, не скрывающая своего притворства, улыбка человека, принимающего одного за другим много просителей.
– От генерала фельдмаршала Кутузова? – спросил он. – Надеюсь, хорошие вести? Было столкновение с Мортье? Победа? Пора!
Он взял депешу, которая была на его имя, и стал читать ее с грустным выражением.
– Ах, Боже мой! Боже мой! Шмит! – сказал он по немецки. – Какое несчастие, какое несчастие!
Пробежав депешу, он положил ее на стол и взглянул на князя Андрея, видимо, что то соображая.
– Ах, какое несчастие! Дело, вы говорите, решительное? Мортье не взят, однако. (Он подумал.) Очень рад, что вы привезли хорошие вести, хотя смерть Шмита есть дорогая плата за победу. Его величество, верно, пожелает вас видеть, но не нынче. Благодарю вас, отдохните. Завтра будьте на выходе после парада. Впрочем, я вам дам знать.
Исчезнувшая во время разговора глупая улыбка опять явилась на лице военного министра.
– До свидания, очень благодарю вас. Государь император, вероятно, пожелает вас видеть, – повторил он и наклонил голову.
Когда князь Андрей вышел из дворца, он почувствовал, что весь интерес и счастие, доставленные ему победой, оставлены им теперь и переданы в равнодушные руки военного министра и учтивого адъютанта. Весь склад мыслей его мгновенно изменился: сражение представилось ему давнишним, далеким воспоминанием.


Князь Андрей остановился в Брюнне у своего знакомого, русского дипломата .Билибина.
– А, милый князь, нет приятнее гостя, – сказал Билибин, выходя навстречу князю Андрею. – Франц, в мою спальню вещи князя! – обратился он к слуге, провожавшему Болконского. – Что, вестником победы? Прекрасно. А я сижу больной, как видите.
Князь Андрей, умывшись и одевшись, вышел в роскошный кабинет дипломата и сел за приготовленный обед. Билибин покойно уселся у камина.
Князь Андрей не только после своего путешествия, но и после всего похода, во время которого он был лишен всех удобств чистоты и изящества жизни, испытывал приятное чувство отдыха среди тех роскошных условий жизни, к которым он привык с детства. Кроме того ему было приятно после австрийского приема поговорить хоть не по русски (они говорили по французски), но с русским человеком, который, он предполагал, разделял общее русское отвращение (теперь особенно живо испытываемое) к австрийцам.
Билибин был человек лет тридцати пяти, холостой, одного общества с князем Андреем. Они были знакомы еще в Петербурге, но еще ближе познакомились в последний приезд князя Андрея в Вену вместе с Кутузовым. Как князь Андрей был молодой человек, обещающий пойти далеко на военном поприще, так, и еще более, обещал Билибин на дипломатическом. Он был еще молодой человек, но уже немолодой дипломат, так как он начал служить с шестнадцати лет, был в Париже, в Копенгагене и теперь в Вене занимал довольно значительное место. И канцлер и наш посланник в Вене знали его и дорожили им. Он был не из того большого количества дипломатов, которые обязаны иметь только отрицательные достоинства, не делать известных вещей и говорить по французски для того, чтобы быть очень хорошими дипломатами; он был один из тех дипломатов, которые любят и умеют работать, и, несмотря на свою лень, он иногда проводил ночи за письменным столом. Он работал одинаково хорошо, в чем бы ни состояла сущность работы. Его интересовал не вопрос «зачем?», а вопрос «как?». В чем состояло дипломатическое дело, ему было всё равно; но составить искусно, метко и изящно циркуляр, меморандум или донесение – в этом он находил большое удовольствие. Заслуги Билибина ценились, кроме письменных работ, еще и по его искусству обращаться и говорить в высших сферах.
Билибин любил разговор так же, как он любил работу, только тогда, когда разговор мог быть изящно остроумен. В обществе он постоянно выжидал случая сказать что нибудь замечательное и вступал в разговор не иначе, как при этих условиях. Разговор Билибина постоянно пересыпался оригинально остроумными, законченными фразами, имеющими общий интерес.
Эти фразы изготовлялись во внутренней лаборатории Билибина, как будто нарочно, портативного свойства, для того, чтобы ничтожные светские люди удобно могли запоминать их и переносить из гостиных в гостиные. И действительно, les mots de Bilibine se colportaient dans les salons de Vienne, [Отзывы Билибина расходились по венским гостиным] и часто имели влияние на так называемые важные дела.
Худое, истощенное, желтоватое лицо его было всё покрыто крупными морщинами, которые всегда казались так чистоплотно и старательно промыты, как кончики пальцев после бани. Движения этих морщин составляли главную игру его физиономии. То у него морщился лоб широкими складками, брови поднимались кверху, то брови спускались книзу, и у щек образовывались крупные морщины. Глубоко поставленные, небольшие глаза всегда смотрели прямо и весело.