Футбольный матч Азербайджан — Швейцария

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Футбольный матч Азербайджан — Швейцария
Турнир

Чемпионат мира по футболу 1998 (отборочный тур)

Дата

31 августа 1996 года

Стадион

Республиканский стадион имени Тофика Бахрамова, Баку

Арбитр

Рышард Вуйцик (англ.)

Посещаемость

15 000

Футбольный матч между сборными Азербайджана и Швейцарии состоялся 31 августа 1996 года. Он проводился в рамках отборочного тура чемпионата мира 1998 года на Республиканском стадионе имени Тофика Бахрамова в Баку. Команды Азербайджана и Швейцарии, игравшие в группе 3 отборочного цикла, боролись за одну из путёвок на первенство мира.

Встреча закончилась сенсационной победой Азербайджана под руководством тренера Казбека Туаева со счётом 1:0. Судила матч польская бригада арбитров под руководством Рышарда Вуйцика (англ.). Эта была первая официальная победа сборной Азербайджана по футболу[1]. Следует также отметить, что этот матч был единственным матчем данного отборочного турнира, которую сборная Азербайджана не проиграла.





Предматчевый расклад

Встреча команд Азербайджана и Швейцарии должна была стать вторым матчем группы 3. До этого сборная Азербайджана проиграла сборной Норвегии на выезде с разгромным счётом 0:5 и считалась аутсайдером группы. Сборная же Швейцарии в июне принимала участие на чемпионате Европы 1996 года и должна была провести свой первый матч под руководством нового тренера Рольфа Фрингера[2]. Швейцария была явным фаворитом в этой игре[3].

Матч

Детали матча

Азербайджан
Швейцария

АЗЕРБАЙДЖАН:
ВР 1 Александр Жидков
ЗЩ 2 Ариф Асадов
ЗЩ 3 Дени Гайсумов  38'
ЗЩ 4 Тарлан Ахмедов
ПЗ 5 Вячеслав Лычкин 89'
ПЗ 6 Расим Абушев
ЗЩ 7 Эмин Агаев  39' 86'
ПЗ 8 Видади Рзаев  26'  35' 69'
ПЗ 9 Руслан Идигов
НП 10 Назим Сулейманов (к)
НП 15 Юнис Гусейнов
Замены:
НП 11 Гурбан Гурбанов 69'
ЗЩ 12 Владислав Носенко
ЗЩ 13 Игорь Гетман 86'
НП 14 Самир Алекперов 89'
ПЗ 16 Низами Садыхов
ПЗ 17 Руфат Гулиев (англ.)
Главный тренер:
Казбек Туаев

ШВЕЙЦАРИЯ:
ВР 1 Марко Пасколо
ЗЩ 2 Марк Хоттигер (к)
ЗЩ 3 Иван Кентен  68'
ЗЩ 4 Стефан Аншо  69'
ЗЩ 5 Рамон Вега
ЗЩ 6 Мурат Якин 60' (пен.)
ПЗ 7 Александр Комизетти (англ.) 81'
ЗЩ 8 Кристоф Орель 75'
НП 9 Адриан Кнуп 67'
ПЗ 10 Чириако Сфорца
НП 11 Кубилай Тюркильмаз
Замены:
ВР 12 Паскаль Цубербюлер
ПЗ 13 Рафаэль Вики
ПЗ 14 Патрик Сильвестре (англ.)
ПЗ 15 Себастьян Фурнье (англ.)
НП 16 Кристоф Бонвин (англ.) 81'
НП 17 Стефан Шапюиза 67'
ПЗ 18 Давид Сеса (англ.) 75'
Главный тренер:
Рольф Фрингер

Помощники судьи:
Яцек Поцингил (польск.)
Кшиштоф Слупик (польск.)
Резервный судья:
Марек Ковальчук

Регламент матча

  • 90 минут основного времени.
  • Максимум три замены.

Нереализованный пенальти

На 60-й минуте матча в ворота Азербайджана был назначен сомнительный[1][4] одиннадцатиметровый удар. Бил Мурат Якин. Однако футболист сборной Швейцарии промахнулся и счёт матча остался неизменным. Впоследствии игрок сборной Азербайджана Юнис Гусейнов вспоминал, что, когда был назначен этот одиннадцатиметровый, он «чувствовал, что мяч не попадёт в ворота». А Видади Рзаев сказал, что «после этого пенальти мы чувствовали, что выиграем эту игру»[4]. Сразу после промаха Якина комментатор Фикрет Адыгёзалли, назвавший назначенный пенальти «несправедливым», сказал: «Справедливость восторжествовала. Этот одиннадцатиметровый удар не должен был закончиться голом»[1].

Сам Мурат Якин, не смогший забить тот исторический[3] пенальти, через 15 лет вспоминал:

Сразу после того, как в бакинском матче был назначен пенальти, все наши игроки отошли от мяча. Никто из них не решался нанести удар. Увидев, что мои товарищи по команде не хотят брать на себя ответственность, я сам подошёл к мячу. Я всё сделал правильно. Я отправил мяч в левый угол ворот, а вратарь сборной Азербайджана беспомощно лежал в противоположном углу. Я обманул его, вынудив прыгнуть вправо. Но, к сожалению, мяч прошёл рядом со штангой. Но я могу гордиться тем, что не ударил прямо во вратаря. Я вообще никогда на протяжении своей карьеры не целился во вратаря, пробивая пенальти. Во всяком случае, пробить мимо ворот лучше, чем нанести удар в голкипера.[5]

В 2011 году уже тренер «Туна» Мурат Якин и теперь уже тренер «Люцерна» Рольф Фрингер, смеясь, вспоминали бакинскую драму с пенальти[3].

Присутствие Гейдара Алиева

Примерно на 20-й[4] минуте матча посмотреть игру пришёл президент Азербайджана Гейдар Алиев. Смотрел он игру 30-32 минуты[1]. Юнис Гусейнов вспоминал, что «на стадионе сказали, что на этом матче присутствует Гейдар Алиев… мы должны выиграть эту игру несмотря ни на что»[4]. А тренер сборной Азербайджана Казбек Туаев, назвал прибытие Гейдара Алиева «удачным», так как после того как он появился, через 6 минут сборная забила гол[4].

После игры

Рейтинг ФИФА

Победа азербайджанской команды повлияла и на положение в рейтинге ФИФА. Учитывая все факторы (важность матча, рейтинг игравших команд и итоговый счёт), Азербайджану было присуждено 12 очков за победу над Швейцарией, и сборная поднялась со 133-го[6] места на 121-е[7]. В то же время Швейцарии опустилась на 35-е место, хотя по последнему рейтингу ФИФА занимала 31-ю строчку[8].

Реакция в Азербайджане

Главный тренер сборной Азербайджана Казбек Туаев в своём интервью передаче «Наш футбол» заявил:

Мы были одной командой и у нас была только одна цель — победить. После первых пяти минут я был уверен, что мы не проиграем. Выиграем мы или сыграем в ничью, я сказать не мог, но после первых пяти минут я был уверен, что мы не проиграем… Те моменты, которые мы создавали, они не могли создать, потому что в этот день мы были быстрее и сильнее.[4]

Комментируя же, победный результат Туаев сказал, что «всё это было в одном целом и это целое проявилось в одной игре»[4].

Автор единственного забитого мяча Видади Рзаев вспоминал:

Назим Сулейманов, Юнис Гусейнов и я, мы втроём. Перехватили на контратаке и после прекрасного паса Юниса Гусейнова получился этот гол.[4]

Автор продуктивного паса Юнис Гусейнов отмечал, что благодаря тому, что это была первая игра в Азербайджане и что команда вела в счёте, «ребята играли в полную силу» чтобы сохранить этот счёт[4].

Комментировавший матч Фикрет Адыгёзалли в своём интервью сказал, что во время игры сильно волновался за сборную Азербайджана и даже сказал в прямом эфире: «Будет ли конец нашим мучениям?» По его словам, он так переживал, что после этой игры два месяца лечился от боли в сердце[1].

Реакция в Швейцарии

Как писала швейцарская газета «Tages Anzeiger», «31 августа 1996 все ожидали чистую победу Швейцарии. Но всё оказалось совсем по-другому. Игра в Баку стала абсолютным фиаско для Швейцарии. Это стало началом конца для Фрингера как тренера национальной сборной. А нереализованный пенальти изменил жизнь Фрингера. Он должен был вскоре покинуть свой пост.»[3]

В 2008 году в рамках отборочного матча чемпионата мира 2010 со сборной Люксембурга в Цюрихе сборная Швейцарии проиграла со счётом 1:2. После этого швейцарская газета «Neue Zürcher Zeitung» писала, что это поражение «напоминает 0:1, случившееся 12 лет назад против Азербайджана в Баку». Газета отмечала, что поражение в Баку было как «прилипшее проклятие, которое никогда не отпустит», и что «с тех пор, это был наихудший результат в новейшей истории швейцарского футбола»[2].

В 2009 году перед встречей в Баку (на том же самом стадионе) одноимённого футбольного клуба со швейцарским «Базелем» в раунде плей-офф Лиги Европы, швейцарская газета «Tages Anzeiger» писала:

Слово «Баку» цепляет швейцарских футбольных болельщиков. В столице Азербайджана национальная сборная пережила одно из своих крупнейших постыдных моментов. Это было 31 августа 1996 года, когда в стране у Каспийского моря началась квалификация чемпионата мира во Франции, Рольф Фрингер дебютировал в качестве тренера национальной сборной, Мурат Якин бил пенальти и, наконец, Швейцария потерпела унизительное поражение 0:1 от команды, занимавшей 133-ую строчку в рейтинге ФИФА.[6]

Напишите отзыв о статье "Футбольный матч Азербайджан — Швейцария"

Примечания

  1. 1 2 3 4 5 Fərid Mirzəyev. [kulis.az/news/2646 AzTV-nin əfsanəvi idman şərhçisi Kulisə danışır] (азерб.) // kulis.az.
  2. 1 2 [www.nzz.ch/aktuell/sport/uebersicht/baku-1996-zuerich-2008-1.828864 Baku 1996, Zürich 2008. Die Schweizer an einem Tiefpunkt ihrer jüngeren Fussballgeschichte – 1:2 gegen Luxemburg] (нем.) // Neue Zürcher Zeitung : газета. — 11. September 2008.
  3. 1 2 3 4 Thomas Niggl. [www.tagesanzeiger.ch/sport/fussball/Wie-Yakins-Penalty-Fringers-Leben-veraenderte/story/21264263 Wie Yakins Penalty Fringers Leben veränderte] (нем.) // Tages Anzeiger (англ.). — 08.04.2011.
  4. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 [www.youtube.com/watch?v=RY8eBakr_p0 Рубрика передачи «Bizim futbol» («Наш футбол»), посвящённая матчу Азербайджан — Швейцария] (азерб.). на сайте YouTube.
  5. [ru.apasport.az/новостиспорт_«Никто_не_решался_пробить_пенальти»_66723.html «Никто не решался пробить пенальти»] // apasport.az. — 9 апреля 2011.
  6. 1 2 [www.tagesanzeiger.ch/17184616/print.html Ungleiches Duell in Genf und Erinnerungen an Baku] (нем.) // Tages Anzeiger (англ.). — 20.08.2009.
  7. [www.affa.az/index.php?r=59 Азербайджан в рейтинге ФИФА] (азерб.). на официальном сайте АФФА.
  8. [www.fifa.com/worldranking/rankingtable/index.html?intcmp=fifacom_hp_module_ranking Рейтинг сборных ФИФА] (англ.). на официальном сайте ФИФА.

Ссылки

  • [www.fifa.com/worldcup/archive/edition=1013/preliminaries/preliminary=893/matches/match=8186/report.html Отчёт о матче] (англ.). на официальном сайте ФИФА (31 августа 1996 года).
  • [www.youtube.com/watch?v=RY8eBakr_p0 Рубрика передачи «Bizim futbol» («Наш футбол»), посвящённая матчу Азербайджан — Швейцария] (азерб.). на сайте YouTube.

Отрывок, характеризующий Футбольный матч Азербайджан — Швейцария

– Наташу, Наташу!.. – кричала графиня. – Неправда, неправда… Он лжет… Наташу! – кричала она, отталкивая от себя окружающих. – Подите прочь все, неправда! Убили!.. ха ха ха ха!.. неправда!
Наташа стала коленом на кресло, нагнулась над матерью, обняла ее, с неожиданной силой подняла, повернула к себе ее лицо и прижалась к ней.
– Маменька!.. голубчик!.. Я тут, друг мой. Маменька, – шептала она ей, не замолкая ни на секунду.
Она не выпускала матери, нежно боролась с ней, требовала подушки, воды, расстегивала и разрывала платье на матери.
– Друг мой, голубушка… маменька, душенька, – не переставая шептала она, целуя ее голову, руки, лицо и чувствуя, как неудержимо, ручьями, щекоча ей нос и щеки, текли ее слезы.
Графиня сжала руку дочери, закрыла глаза и затихла на мгновение. Вдруг она с непривычной быстротой поднялась, бессмысленно оглянулась и, увидав Наташу, стала из всех сил сжимать ее голову. Потом она повернула к себе ее морщившееся от боли лицо и долго вглядывалась в него.
– Наташа, ты меня любишь, – сказала она тихим, доверчивым шепотом. – Наташа, ты не обманешь меня? Ты мне скажешь всю правду?
Наташа смотрела на нее налитыми слезами глазами, и в лице ее была только мольба о прощении и любви.
– Друг мой, маменька, – повторяла она, напрягая все силы своей любви на то, чтобы как нибудь снять с нее на себя излишек давившего ее горя.
И опять в бессильной борьбе с действительностью мать, отказываясь верить в то, что она могла жить, когда был убит цветущий жизнью ее любимый мальчик, спасалась от действительности в мире безумия.
Наташа не помнила, как прошел этот день, ночь, следующий день, следующая ночь. Она не спала и не отходила от матери. Любовь Наташи, упорная, терпеливая, не как объяснение, не как утешение, а как призыв к жизни, всякую секунду как будто со всех сторон обнимала графиню. На третью ночь графиня затихла на несколько минут, и Наташа закрыла глаза, облокотив голову на ручку кресла. Кровать скрипнула. Наташа открыла глаза. Графиня сидела на кровати и тихо говорила.
– Как я рада, что ты приехал. Ты устал, хочешь чаю? – Наташа подошла к ней. – Ты похорошел и возмужал, – продолжала графиня, взяв дочь за руку.
– Маменька, что вы говорите!..
– Наташа, его нет, нет больше! – И, обняв дочь, в первый раз графиня начала плакать.


Княжна Марья отложила свой отъезд. Соня, граф старались заменить Наташу, но не могли. Они видели, что она одна могла удерживать мать от безумного отчаяния. Три недели Наташа безвыходно жила при матери, спала на кресле в ее комнате, поила, кормила ее и не переставая говорила с ней, – говорила, потому что один нежный, ласкающий голос ее успокоивал графиню.
Душевная рана матери не могла залечиться. Смерть Пети оторвала половину ее жизни. Через месяц после известия о смерти Пети, заставшего ее свежей и бодрой пятидесятилетней женщиной, она вышла из своей комнаты полумертвой и не принимающею участия в жизни – старухой. Но та же рана, которая наполовину убила графиню, эта новая рана вызвала Наташу к жизни.
Душевная рана, происходящая от разрыва духовного тела, точно так же, как и рана физическая, как ни странно это кажется, после того как глубокая рана зажила и кажется сошедшейся своими краями, рана душевная, как и физическая, заживает только изнутри выпирающею силой жизни.
Так же зажила рана Наташи. Она думала, что жизнь ее кончена. Но вдруг любовь к матери показала ей, что сущность ее жизни – любовь – еще жива в ней. Проснулась любовь, и проснулась жизнь.
Последние дни князя Андрея связали Наташу с княжной Марьей. Новое несчастье еще более сблизило их. Княжна Марья отложила свой отъезд и последние три недели, как за больным ребенком, ухаживала за Наташей. Последние недели, проведенные Наташей в комнате матери, надорвали ее физические силы.
Однажды княжна Марья, в середине дня, заметив, что Наташа дрожит в лихорадочном ознобе, увела ее к себе и уложила на своей постели. Наташа легла, но когда княжна Марья, опустив сторы, хотела выйти, Наташа подозвала ее к себе.
– Мне не хочется спать. Мари, посиди со мной.
– Ты устала – постарайся заснуть.
– Нет, нет. Зачем ты увела меня? Она спросит.
– Ей гораздо лучше. Она нынче так хорошо говорила, – сказала княжна Марья.
Наташа лежала в постели и в полутьме комнаты рассматривала лицо княжны Марьи.
«Похожа она на него? – думала Наташа. – Да, похожа и не похожа. Но она особенная, чужая, совсем новая, неизвестная. И она любит меня. Что у ней на душе? Все доброе. Но как? Как она думает? Как она на меня смотрит? Да, она прекрасная».
– Маша, – сказала она, робко притянув к себе ее руку. – Маша, ты не думай, что я дурная. Нет? Маша, голубушка. Как я тебя люблю. Будем совсем, совсем друзьями.
И Наташа, обнимая, стала целовать руки и лицо княжны Марьи. Княжна Марья стыдилась и радовалась этому выражению чувств Наташи.
С этого дня между княжной Марьей и Наташей установилась та страстная и нежная дружба, которая бывает только между женщинами. Они беспрестанно целовались, говорили друг другу нежные слова и большую часть времени проводили вместе. Если одна выходила, то другаябыла беспокойна и спешила присоединиться к ней. Они вдвоем чувствовали большее согласие между собой, чем порознь, каждая сама с собою. Между ними установилось чувство сильнейшее, чем дружба: это было исключительное чувство возможности жизни только в присутствии друг друга.
Иногда они молчали целые часы; иногда, уже лежа в постелях, они начинали говорить и говорили до утра. Они говорили большей частию о дальнем прошедшем. Княжна Марья рассказывала про свое детство, про свою мать, про своего отца, про свои мечтания; и Наташа, прежде с спокойным непониманием отворачивавшаяся от этой жизни, преданности, покорности, от поэзии христианского самоотвержения, теперь, чувствуя себя связанной любовью с княжной Марьей, полюбила и прошедшее княжны Марьи и поняла непонятную ей прежде сторону жизни. Она не думала прилагать к своей жизни покорность и самоотвержение, потому что она привыкла искать других радостей, но она поняла и полюбила в другой эту прежде непонятную ей добродетель. Для княжны Марьи, слушавшей рассказы о детстве и первой молодости Наташи, тоже открывалась прежде непонятная сторона жизни, вера в жизнь, в наслаждения жизни.
Они всё точно так же никогда не говорили про него с тем, чтобы не нарушать словами, как им казалось, той высоты чувства, которая была в них, а это умолчание о нем делало то, что понемногу, не веря этому, они забывали его.
Наташа похудела, побледнела и физически так стала слаба, что все постоянно говорили о ее здоровье, и ей это приятно было. Но иногда на нее неожиданно находил не только страх смерти, но страх болезни, слабости, потери красоты, и невольно она иногда внимательно разглядывала свою голую руку, удивляясь на ее худобу, или заглядывалась по утрам в зеркало на свое вытянувшееся, жалкое, как ей казалось, лицо. Ей казалось, что это так должно быть, и вместе с тем становилось страшно и грустно.
Один раз она скоро взошла наверх и тяжело запыхалась. Тотчас же невольно она придумала себе дело внизу и оттуда вбежала опять наверх, пробуя силы и наблюдая за собой.
Другой раз она позвала Дуняшу, и голос ее задребезжал. Она еще раз кликнула ее, несмотря на то, что она слышала ее шаги, – кликнула тем грудным голосом, которым она певала, и прислушалась к нему.
Она не знала этого, не поверила бы, но под казавшимся ей непроницаемым слоем ила, застлавшим ее душу, уже пробивались тонкие, нежные молодые иглы травы, которые должны были укорениться и так застлать своими жизненными побегами задавившее ее горе, что его скоро будет не видно и не заметно. Рана заживала изнутри. В конце января княжна Марья уехала в Москву, и граф настоял на том, чтобы Наташа ехала с нею, с тем чтобы посоветоваться с докторами.


После столкновения при Вязьме, где Кутузов не мог удержать свои войска от желания опрокинуть, отрезать и т. д., дальнейшее движение бежавших французов и за ними бежавших русских, до Красного, происходило без сражений. Бегство было так быстро, что бежавшая за французами русская армия не могла поспевать за ними, что лошади в кавалерии и артиллерии становились и что сведения о движении французов были всегда неверны.
Люди русского войска были так измучены этим непрерывным движением по сорок верст в сутки, что не могли двигаться быстрее.
Чтобы понять степень истощения русской армии, надо только ясно понять значение того факта, что, потеряв ранеными и убитыми во все время движения от Тарутина не более пяти тысяч человек, не потеряв сотни людей пленными, армия русская, вышедшая из Тарутина в числе ста тысяч, пришла к Красному в числе пятидесяти тысяч.
Быстрое движение русских за французами действовало на русскую армию точно так же разрушительно, как и бегство французов. Разница была только в том, что русская армия двигалась произвольно, без угрозы погибели, которая висела над французской армией, и в том, что отсталые больные у французов оставались в руках врага, отсталые русские оставались у себя дома. Главная причина уменьшения армии Наполеона была быстрота движения, и несомненным доказательством тому служит соответственное уменьшение русских войск.
Вся деятельность Кутузова, как это было под Тарутиным и под Вязьмой, была направлена только к тому, чтобы, – насколько то было в его власти, – не останавливать этого гибельного для французов движения (как хотели в Петербурге и в армии русские генералы), а содействовать ему и облегчить движение своих войск.
Но, кроме того, со времени выказавшихся в войсках утомления и огромной убыли, происходивших от быстроты движения, еще другая причина представлялась Кутузову для замедления движения войск и для выжидания. Цель русских войск была – следование за французами. Путь французов был неизвестен, и потому, чем ближе следовали наши войска по пятам французов, тем больше они проходили расстояния. Только следуя в некотором расстоянии, можно было по кратчайшему пути перерезывать зигзаги, которые делали французы. Все искусные маневры, которые предлагали генералы, выражались в передвижениях войск, в увеличении переходов, а единственно разумная цель состояла в том, чтобы уменьшить эти переходы. И к этой цели во всю кампанию, от Москвы до Вильны, была направлена деятельность Кутузова – не случайно, не временно, но так последовательно, что он ни разу не изменил ей.
Кутузов знал не умом или наукой, а всем русским существом своим знал и чувствовал то, что чувствовал каждый русский солдат, что французы побеждены, что враги бегут и надо выпроводить их; но вместе с тем он чувствовал, заодно с солдатами, всю тяжесть этого, неслыханного по быстроте и времени года, похода.
Но генералам, в особенности не русским, желавшим отличиться, удивить кого то, забрать в плен для чего то какого нибудь герцога или короля, – генералам этим казалось теперь, когда всякое сражение было и гадко и бессмысленно, им казалось, что теперь то самое время давать сражения и побеждать кого то. Кутузов только пожимал плечами, когда ему один за другим представляли проекты маневров с теми дурно обутыми, без полушубков, полуголодными солдатами, которые в один месяц, без сражений, растаяли до половины и с которыми, при наилучших условиях продолжающегося бегства, надо было пройти до границы пространство больше того, которое было пройдено.
В особенности это стремление отличиться и маневрировать, опрокидывать и отрезывать проявлялось тогда, когда русские войска наталкивались на войска французов.
Так это случилось под Красным, где думали найти одну из трех колонн французов и наткнулись на самого Наполеона с шестнадцатью тысячами. Несмотря на все средства, употребленные Кутузовым, для того чтобы избавиться от этого пагубного столкновения и чтобы сберечь свои войска, три дня у Красного продолжалось добивание разбитых сборищ французов измученными людьми русской армии.
Толь написал диспозицию: die erste Colonne marschiert [первая колонна направится туда то] и т. д. И, как всегда, сделалось все не по диспозиции. Принц Евгений Виртембергский расстреливал с горы мимо бегущие толпы французов и требовал подкрепления, которое не приходило. Французы, по ночам обегая русских, рассыпались, прятались в леса и пробирались, кто как мог, дальше.
Милорадович, который говорил, что он знать ничего не хочет о хозяйственных делах отряда, которого никогда нельзя было найти, когда его было нужно, «chevalier sans peur et sans reproche» [«рыцарь без страха и упрека»], как он сам называл себя, и охотник до разговоров с французами, посылал парламентеров, требуя сдачи, и терял время и делал не то, что ему приказывали.
– Дарю вам, ребята, эту колонну, – говорил он, подъезжая к войскам и указывая кавалеристам на французов. И кавалеристы на худых, ободранных, еле двигающихся лошадях, подгоняя их шпорами и саблями, рысцой, после сильных напряжений, подъезжали к подаренной колонне, то есть к толпе обмороженных, закоченевших и голодных французов; и подаренная колонна кидала оружие и сдавалась, чего ей уже давно хотелось.