Футбольный матч Аргентина — Ямайка (1998)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Футбольный матч Аргентина — Ямайка прошёл во время чемпионата мира 1998 года и состоялся 21 июня в Париже на стадионе «Парк де Пренс» между национальными сборными Аргентины и Ямайки, закончился победой Аргентины со счётом 5:0. Именно это поражение лишило сборную Ямайки путёвки в плей-офф.

Габриэль Батистута во втором тайме сделал хет-трик за 11 минут и стал первым футболистом в истории чемпионатов мира, делавшим хет-трик на 2 разных чемпионатах. Кроме того, он стал 4-м футболистом после Шандора Кочиша, Жюста Фонтена и Герда Мюллера, кому вообще удалось сделать 2 хет-трика на чемпионатах мираК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 4900 дней].

21 июня 1998
Аргентина 5:0 Ямайка
Ортега  31'55'
Батистута  72'80'83'
Голы
Стадион: Парк-де-Пренс, Париж
Зрителей: 45 000
Судья: Педерсен
Аргентина
Ямайка


Составы

Предупреждения: Чамот — Пауэлл, Каргилл

Удаления: Пауэлл, 46

Российскому зрителю этот матч запомнился по песне «Аргентина — Ямайка 5:0» группы «Чайф», повествующей о боли поражения с разгромным счётом. Однако для игроков и болельщиков сборной Ямайки сам факт выхода в финальную стадию турнира является наивысшим достижением за всю историю этой команды.

Напишите отзыв о статье "Футбольный матч Аргентина — Ямайка (1998)"

Литература

  • Коллектив авторов. Великие сборные: Аргентина. — 2009. — Т. 9 (45). — С. 9. — 31 с. — (Приложение к еженедельнику «Футбол»). — 75 000 экз.

Отрывок, характеризующий Футбольный матч Аргентина — Ямайка (1998)

Остановившись против Павлоградского полка, государь сказал что то по французски австрийскому императору и улыбнулся.
Увидав эту улыбку, Ростов сам невольно начал улыбаться и почувствовал еще сильнейший прилив любви к своему государю. Ему хотелось выказать чем нибудь свою любовь к государю. Он знал, что это невозможно, и ему хотелось плакать.
Государь вызвал полкового командира и сказал ему несколько слов.
«Боже мой! что бы со мной было, ежели бы ко мне обратился государь! – думал Ростов: – я бы умер от счастия».
Государь обратился и к офицерам:
– Всех, господа (каждое слово слышалось Ростову, как звук с неба), благодарю от всей души.
Как бы счастлив был Ростов, ежели бы мог теперь умереть за своего царя!
– Вы заслужили георгиевские знамена и будете их достойны.
«Только умереть, умереть за него!» думал Ростов.
Государь еще сказал что то, чего не расслышал Ростов, и солдаты, надсаживая свои груди, закричали: Урра! Ростов закричал тоже, пригнувшись к седлу, что было его сил, желая повредить себе этим криком, только чтобы выразить вполне свой восторг к государю.
Государь постоял несколько секунд против гусар, как будто он был в нерешимости.
«Как мог быть в нерешимости государь?» подумал Ростов, а потом даже и эта нерешительность показалась Ростову величественной и обворожительной, как и всё, что делал государь.
Нерешительность государя продолжалась одно мгновение. Нога государя, с узким, острым носком сапога, как носили в то время, дотронулась до паха энглизированной гнедой кобылы, на которой он ехал; рука государя в белой перчатке подобрала поводья, он тронулся, сопутствуемый беспорядочно заколыхавшимся морем адъютантов. Дальше и дальше отъезжал он, останавливаясь у других полков, и, наконец, только белый плюмаж его виднелся Ростову из за свиты, окружавшей императоров.
В числе господ свиты Ростов заметил и Болконского, лениво и распущенно сидящего на лошади. Ростову вспомнилась его вчерашняя ссора с ним и представился вопрос, следует – или не следует вызывать его. «Разумеется, не следует, – подумал теперь Ростов… – И стоит ли думать и говорить про это в такую минуту, как теперь? В минуту такого чувства любви, восторга и самоотвержения, что значат все наши ссоры и обиды!? Я всех люблю, всем прощаю теперь», думал Ростов.
Когда государь объехал почти все полки, войска стали проходить мимо его церемониальным маршем, и Ростов на вновь купленном у Денисова Бедуине проехал в замке своего эскадрона, т. е. один и совершенно на виду перед государем.
Не доезжая государя, Ростов, отличный ездок, два раза всадил шпоры своему Бедуину и довел его счастливо до того бешеного аллюра рыси, которою хаживал разгоряченный Бедуин. Подогнув пенящуюся морду к груди, отделив хвост и как будто летя на воздухе и не касаясь до земли, грациозно и высоко вскидывая и переменяя ноги, Бедуин, тоже чувствовавший на себе взгляд государя, прошел превосходно.