Футбол. Хоккей

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Футбол. Хоккей

Обложка первого номера «Футбола»
Специализация:

футбол

Периодичность:

еженедельник

Язык:

русский

Адрес редакции:

127018, г. Москва, Полковая ул., 3

Главный редактор:

Денис Вдовин

Издатель:

ООО «ТН-Столица»

Страна:

Россия Россия

Объём:

32 стр.

Тираж:

260135 экз.

Веб-сайт:

[ftbl.ru/ ]

Еженедельник «Футбол. Хоккей» — еженедельный журнал о футболе и хоккее с шайбой, издаётся с мая 1960 года.

Является информационным спонсором Российского футбольного союза и Профессиональной футбольной лиги.

С января 2007 года в каждом номере печатаются постеры команд и игроков. В 2008 году вышел юбилейный номер № 2500.





История

29 мая 1960 года вышел первый номер еженедельника «Футбол». Перед этим председатель Федерации футбола СССР Валентин Гранаткин на одном из пленумов заявил о предполагаемом издании журнала. Затем председатель Центрального совета Союза спортивных обществ Николай Романов предложил Мартыну Мержанову, работавшему в «Огоньке», стать главным редактором нового издания. Тот согласился и первый номер у него на дому готовили Перель, Виттенберг, Ваньят и Дангулов. Опора была сделана на комментарии заслуженных специалистов (братья Старостины, Аркадьев, Пайчадзе, Бутусов, Глазков, Бесков).

В числе журналистов, много лет трудившихся в еженедельнике, были Валерий Винокуров, Олег Кучеренко, Александр Виттенберг (Вит), Геннадий Радчук, Евгений Рубин.

В 1966 году Лев Филатов, стал новым главным редактором (c №45 за 1966 год по №4 за 1967 год как и.о. редактора). Мержанов лично предложил заместителю главреда «Советского спорта» занять эту должность.

В 1967 году еженедельник был переименован в «Футбол-Хоккей». В редакционной колонке это действие обосновывалось возросшей популярностью этого вида спорта[1]. Во время перестройки в одной из статей было написано, что причиной смены названия было желание одного из приближённых Леонида Ильича Брежнева[2]. Издание выходило на 16 чёрно-белых страницах.

По инициативе Константина Есенина был учреждён Клуб Григория Федотова.

В 1983 году Лев Филатов ушёл на пенсию. №29 за 1983 год - последний номер, который он редактировал. Почти полгода (с № 30 за 1983 год по №4 за 1984 год) обязанности главного редактора (и.о.) исполнял Геннадий Радчук. С №5 за 1984 год должность главного редактора еженедельника занял Виктор Понедельник, бывший футболист.

В 1990 еженедельник перестал быть приложением к «Советскому спорту», и перешёл в ведение Федерации футбола[2]. Новым главным редактором стал Олег Кучеренко. Затем еженедельник был обратно переименован в «Футбол» (официально он был переименован в «Футбольный вестник», но Кучеренко выступил резко против этого названия, с ним согласился и Вячеслав Колосков)К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 3168 дней]. Вскоре издание стало самостоятельным. В 1994 году еженедельник стал выходить на 32 страницах.

В 2004 году в целях проведения продажи еженедельника украинскому Медиа Холдингу решением тогдашнего владельца еженедельника Александра Вайнштейна главным редактором назначен Пётр Каменченко, до этого работавший в «Столице» (и её приложении, затем ставшим журналом «Афиша»), «Совершенно секретно» Артёма Боровика, «Версии», «Большом городе». Олег Кучеренко вынужден был уволиться, а в конце 2005 года еженедельник был продан украинским владельцам. Через некоторое время, в сентябре 2006 года журнал стал полностью цветным. Параллельно с 2006 по 2008 год издавалось приложение «Великие клубы». В 2009 — «Великие сборные». В 2010 — еженедельная «Энциклопедия Мировой футбол» и новые выпуски приложения «Великие клубы». В 2011 — «Великие игроки».

С 1 марта 2013 года новая команда изменила концепцию журнала. На должность главного редактора был приглашен Денис Вдовин, уже работавший в еженедельнике «Футбол» заместителем главного редактора с 2007-го по 2010 год. Позицию директора по развитию занял Анатолий Волосов, работавший исполнительным директором по экономике ЗАО «Футбольный клуб «Динамо-Москва». «Футбол» стал вести активную деятельность в интернете и присутствовать на ведущих социальных площадках. Еженедельник получил статус Информационного партнера РФС[3]. В издании вновь стали появляться материалы, посвящённые хоккею с шайбой. В мае 2015 года еженедельник переименован в "Футбол. Хоккей", издается информационно-статистическое приложение "90 минут".

Главные редакторы

Интересные факты

  • В американском кинофильме «Красный рассвет» (1984) на прилавке размещён еженедельник № 21 за 1983 год (сцена посещения подростками магазина в городе, оккупированном Советской армией).

Приложения

  • Спецвыпуски еженедельника «Футбол», посвящённые крупным футбольным событиям в стране и мире (выходят с 2006 года).
  • С 2014 года выходит информационно-статистическое приложение еженедельника «Футбол» «90 минут».

Источники

  • Владыкин, Александр. «Уверен, вы „Футбол“ не пропьёте». История создания и процветания самого авторитетного еженедельника страны // Футбол. 29 мая — 6 июня 2008. № 2500. С. 12-15.
  • Каменченко, Пётр. Правдивый рассказ о том, как я стал главным редактором // Футбол. 29 мая — 6 июня 2008. № 2500. С. 48.

Напишите отзыв о статье "Футбол. Хоккей"

Примечания

  1. Наш новый заголовок // Футбол-Хоккей. 3 декабря 1967. № 49 (393). С. 2
  2. 1 2 Радчук Г. Прощание с читателями // Футбол-Хоккей. 24 июня 1990. № 25 (1567). С. 16
  3. [www.rma.ru/news/14233/ Новая жизнь еженедельника «Футбол»] // Бизнес-школа RMA. 6 марта 2013

Ссылки

  • [www.sports.ru/tribuna/blogs/footballweekly/ Блог еженедельника «Футбол»]

Отрывок, характеризующий Футбол. Хоккей

Два молодые человека, студент и офицер, друзья с детства, были одних лет и оба красивы, но не похожи друг на друга. Борис был высокий белокурый юноша с правильными тонкими чертами спокойного и красивого лица; Николай был невысокий курчавый молодой человек с открытым выражением лица. На верхней губе его уже показывались черные волосики, и во всем лице выражались стремительность и восторженность.
Николай покраснел, как только вошел в гостиную. Видно было, что он искал и не находил, что сказать; Борис, напротив, тотчас же нашелся и рассказал спокойно, шутливо, как эту Мими куклу он знал еще молодою девицей с неиспорченным еще носом, как она в пять лет на его памяти состарелась и как у ней по всему черепу треснула голова. Сказав это, он взглянул на Наташу. Наташа отвернулась от него, взглянула на младшего брата, который, зажмурившись, трясся от беззвучного смеха, и, не в силах более удерживаться, прыгнула и побежала из комнаты так скоро, как только могли нести ее быстрые ножки. Борис не рассмеялся.
– Вы, кажется, тоже хотели ехать, maman? Карета нужна? – .сказал он, с улыбкой обращаясь к матери.
– Да, поди, поди, вели приготовить, – сказала она, уливаясь.
Борис вышел тихо в двери и пошел за Наташей, толстый мальчик сердито побежал за ними, как будто досадуя на расстройство, происшедшее в его занятиях.


Из молодежи, не считая старшей дочери графини (которая была четырьмя годами старше сестры и держала себя уже, как большая) и гостьи барышни, в гостиной остались Николай и Соня племянница. Соня была тоненькая, миниатюрненькая брюнетка с мягким, отененным длинными ресницами взглядом, густой черною косой, два раза обвившею ее голову, и желтоватым оттенком кожи на лице и в особенности на обнаженных худощавых, но грациозных мускулистых руках и шее. Плавностью движений, мягкостью и гибкостью маленьких членов и несколько хитрою и сдержанною манерой она напоминала красивого, но еще не сформировавшегося котенка, который будет прелестною кошечкой. Она, видимо, считала приличным выказывать улыбкой участие к общему разговору; но против воли ее глаза из под длинных густых ресниц смотрели на уезжавшего в армию cousin [двоюродного брата] с таким девическим страстным обожанием, что улыбка ее не могла ни на мгновение обмануть никого, и видно было, что кошечка присела только для того, чтоб еще энергичнее прыгнуть и заиграть с своим соusin, как скоро только они так же, как Борис с Наташей, выберутся из этой гостиной.
– Да, ma chere, – сказал старый граф, обращаясь к гостье и указывая на своего Николая. – Вот его друг Борис произведен в офицеры, и он из дружбы не хочет отставать от него; бросает и университет и меня старика: идет в военную службу, ma chere. А уж ему место в архиве было готово, и всё. Вот дружба то? – сказал граф вопросительно.
– Да ведь война, говорят, объявлена, – сказала гостья.
– Давно говорят, – сказал граф. – Опять поговорят, поговорят, да так и оставят. Ma chere, вот дружба то! – повторил он. – Он идет в гусары.
Гостья, не зная, что сказать, покачала головой.
– Совсем не из дружбы, – отвечал Николай, вспыхнув и отговариваясь как будто от постыдного на него наклепа. – Совсем не дружба, а просто чувствую призвание к военной службе.
Он оглянулся на кузину и на гостью барышню: обе смотрели на него с улыбкой одобрения.
– Нынче обедает у нас Шуберт, полковник Павлоградского гусарского полка. Он был в отпуску здесь и берет его с собой. Что делать? – сказал граф, пожимая плечами и говоря шуточно о деле, которое, видимо, стоило ему много горя.
– Я уж вам говорил, папенька, – сказал сын, – что ежели вам не хочется меня отпустить, я останусь. Но я знаю, что я никуда не гожусь, кроме как в военную службу; я не дипломат, не чиновник, не умею скрывать того, что чувствую, – говорил он, всё поглядывая с кокетством красивой молодости на Соню и гостью барышню.
Кошечка, впиваясь в него глазами, казалась каждую секунду готовою заиграть и выказать всю свою кошачью натуру.
– Ну, ну, хорошо! – сказал старый граф, – всё горячится. Всё Бонапарте всем голову вскружил; все думают, как это он из поручиков попал в императоры. Что ж, дай Бог, – прибавил он, не замечая насмешливой улыбки гостьи.
Большие заговорили о Бонапарте. Жюли, дочь Карагиной, обратилась к молодому Ростову:
– Как жаль, что вас не было в четверг у Архаровых. Мне скучно было без вас, – сказала она, нежно улыбаясь ему.
Польщенный молодой человек с кокетливой улыбкой молодости ближе пересел к ней и вступил с улыбающейся Жюли в отдельный разговор, совсем не замечая того, что эта его невольная улыбка ножом ревности резала сердце красневшей и притворно улыбавшейся Сони. – В середине разговора он оглянулся на нее. Соня страстно озлобленно взглянула на него и, едва удерживая на глазах слезы, а на губах притворную улыбку, встала и вышла из комнаты. Всё оживление Николая исчезло. Он выждал первый перерыв разговора и с расстроенным лицом вышел из комнаты отыскивать Соню.
– Как секреты то этой всей молодежи шиты белыми нитками! – сказала Анна Михайловна, указывая на выходящего Николая. – Cousinage dangereux voisinage, [Бедовое дело – двоюродные братцы и сестрицы,] – прибавила она.
– Да, – сказала графиня, после того как луч солнца, проникнувший в гостиную вместе с этим молодым поколением, исчез, и как будто отвечая на вопрос, которого никто ей не делал, но который постоянно занимал ее. – Сколько страданий, сколько беспокойств перенесено за то, чтобы теперь на них радоваться! А и теперь, право, больше страха, чем радости. Всё боишься, всё боишься! Именно тот возраст, в котором так много опасностей и для девочек и для мальчиков.
– Всё от воспитания зависит, – сказала гостья.
– Да, ваша правда, – продолжала графиня. – До сих пор я была, слава Богу, другом своих детей и пользуюсь полным их доверием, – говорила графиня, повторяя заблуждение многих родителей, полагающих, что у детей их нет тайн от них. – Я знаю, что я всегда буду первою confidente [поверенной] моих дочерей, и что Николенька, по своему пылкому характеру, ежели будет шалить (мальчику нельзя без этого), то всё не так, как эти петербургские господа.
– Да, славные, славные ребята, – подтвердил граф, всегда разрешавший запутанные для него вопросы тем, что всё находил славным. – Вот подите, захотел в гусары! Да вот что вы хотите, ma chere!
– Какое милое существо ваша меньшая, – сказала гостья. – Порох!
– Да, порох, – сказал граф. – В меня пошла! И какой голос: хоть и моя дочь, а я правду скажу, певица будет, Саломони другая. Мы взяли итальянца ее учить.
– Не рано ли? Говорят, вредно для голоса учиться в эту пору.
– О, нет, какой рано! – сказал граф. – Как же наши матери выходили в двенадцать тринадцать лет замуж?
– Уж она и теперь влюблена в Бориса! Какова? – сказала графиня, тихо улыбаясь, глядя на мать Бориса, и, видимо отвечая на мысль, всегда ее занимавшую, продолжала. – Ну, вот видите, держи я ее строго, запрещай я ей… Бог знает, что бы они делали потихоньку (графиня разумела: они целовались бы), а теперь я знаю каждое ее слово. Она сама вечером прибежит и всё мне расскажет. Может быть, я балую ее; но, право, это, кажется, лучше. Я старшую держала строго.