Футунанцы

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Футуна
Численность и ареал

Всего: 8 тыс.
о. Уоллис и Футуна, Новая Каледония

Язык

восточный футуна

Религия

христианство (католицизм), традиционные верования

Входит в

Полинезийцы

Футу́на, футунанцы — народ в Полинезии, проживает на островах Хорн и в Новой Каледонии. Общая численность составляет порядка 8 тыс. человек, бо́льшая часть которых живёт на островах Уоллис и Футуна[1].





Язык

Язык футуна — восточный футуна — один из языков полинезийской группы австронезийской семьи[2], испытавший сильное влияние самоанского языка, несмотря на бо́льшую географическую удаленность островов Самоа от области расселения футуна, чем, например, островов Тонга[3].

Этническая история и традиционная социальная организация

Этнические корни футуна восходят, по-видимому, к коренному населению Самоа, а также к миграционным потокам из внешней Полинезии в XXI веках[1].

Исторически футуна возглавлял правитель и его помощник; особыми привилегиями пользовались военачальники-вожди. Имелись возрастные классы[1].

Как и у большинства полинезийцев, у племён футуна после распада матрилинейной родовой организации произошло складывание тотемно-родственного объединения — семейной общины, или большой семьи, которая была и остаётся основной ячейкой общественного строя и первоосновой всех социальных связей. Устройство её во многом заимствовано у племён увеа, в частности, у футуна сохраняется генерационная система терминов родства — родственники разделяются только по полу и по поколению. Такая община, в которую входят в общей сложности 30—50 человек, состоит из проживающих вместе 3—4 поколений, происходящих по мужской линии от одного общего предка. Семейная община является собственником земли. Принадлежащий ей участок обрабатывается коллективным трудом, либо отдельные брачные пары получают небольшие участки в пользование. Отдельные участки брачных пар передаются по наследству по мужской линии (что говорит о патрилокальности брачного поселения), так что земля всегда остаётся собственностью общины. В счете родства у футуна проявляется явная амбилинейность (об этом свидетельствует и равенство полов по социальной значимости), правда, небольшим приоритетом все же обладают мужчины[4]. Брак моногамный, практикуется левират[1].

Религия

На территории проживания футуна было найдено большое количество фамильных склепов[5], что свидетельствует о популярности культа почитания предков. Кроме того, среди племён футуна распространено христианство (католичество), из местных традиционных верований — тотемизм и фетишизм[1].

Традиционное жилище

Жилища футуна — прямоугольные, с двускатной крышей, столбовой конструкции, обычно без стен. Иногда строятся жилища на платформах[1].

Быт и традиционные хозяйственные занятия

Традиционными занятиями футуна являются скотоводство (свиноводство и молочное животноводство), рыболовство, охота на черепах, подсечно-огневое (ямс, хлебное дерево, банан) и поливное (рис, таро, маис) земледелие, собирательство морской живности, ремёсла (плотницкое дело, плетение, производство украшений из морских раковин). Питаются футуна в основном морепродуктами и возделываемыми зерновыми культурами[1].

Напишите отзыв о статье "Футунанцы"

Примечания

  1. 1 2 3 4 5 6 7 Полинская 1999: 588
  2. Полинская 1999: 615
  3. Океания 1982: 374
  4. Потапов 1956: 615
  5. Потапов 1956: 616

Источники

  • Океания: справочник / Отв. ред. Михаловский К. В., Николаев В. П. М.: Наука, 1982. С. 374—378.
  • Полинская М. С. Футуна // Народы и религии мира / Глав. ред. В. А. Тишков. М.: Большая Российская Энциклопедия, 1999. С. 588.
  • Потапов С. П. Полинезийцы // Народы Австралии и Океании: этнографические очерки / Глав. ред. Токарев С. А. М.: Изд. АН СССР, 1956. С. 615—616.

Ссылки

  • [www.ethnologue.com/show_language.asp?code=fud Язык футуна] в Ethnologue. Languages of the World, 2015.
  • [gatchina3000.ru/enter/factbook/geos/wf.html The World Factbook: Wallis and Futuna] (англ.)
  • S. Percy Smith. [www.jps.auckland.ac.nz/document/Volume_1_1892/Volume_1%2C_No._1%2C_1892/Futuna%2C_or_Horne_Island_and_its_people%2C_p.33-52/p1?action=null Futuna, or Horne Island and its people] // The Journal of the Polynesian Society. — 1892. — Т. 1, № 1. — С. 33-52.


Отрывок, характеризующий Футунанцы

Выехав на дорогу, Долохов поехал не назад в поле, а вдоль по деревне. В одном месте он остановился, прислушиваясь.
– Слышишь? – сказал он.
Петя узнал звуки русских голосов, увидал у костров темные фигуры русских пленных. Спустившись вниз к мосту, Петя с Долоховым проехали часового, который, ни слова не сказав, мрачно ходил по мосту, и выехали в лощину, где дожидались казаки.
– Ну, теперь прощай. Скажи Денисову, что на заре, по первому выстрелу, – сказал Долохов и хотел ехать, но Петя схватился за него рукою.
– Нет! – вскрикнул он, – вы такой герой. Ах, как хорошо! Как отлично! Как я вас люблю.
– Хорошо, хорошо, – сказал Долохов, но Петя не отпускал его, и в темноте Долохов рассмотрел, что Петя нагибался к нему. Он хотел поцеловаться. Долохов поцеловал его, засмеялся и, повернув лошадь, скрылся в темноте.

Х
Вернувшись к караулке, Петя застал Денисова в сенях. Денисов в волнении, беспокойстве и досаде на себя, что отпустил Петю, ожидал его.
– Слава богу! – крикнул он. – Ну, слава богу! – повторял он, слушая восторженный рассказ Пети. – И чег'т тебя возьми, из за тебя не спал! – проговорил Денисов. – Ну, слава богу, тепег'ь ложись спать. Еще вздг'емнем до утг'а.
– Да… Нет, – сказал Петя. – Мне еще не хочется спать. Да я и себя знаю, ежели засну, так уж кончено. И потом я привык не спать перед сражением.
Петя посидел несколько времени в избе, радостно вспоминая подробности своей поездки и живо представляя себе то, что будет завтра. Потом, заметив, что Денисов заснул, он встал и пошел на двор.
На дворе еще было совсем темно. Дождик прошел, но капли еще падали с деревьев. Вблизи от караулки виднелись черные фигуры казачьих шалашей и связанных вместе лошадей. За избушкой чернелись две фуры, у которых стояли лошади, и в овраге краснелся догоравший огонь. Казаки и гусары не все спали: кое где слышались, вместе с звуком падающих капель и близкого звука жевания лошадей, негромкие, как бы шепчущиеся голоса.
Петя вышел из сеней, огляделся в темноте и подошел к фурам. Под фурами храпел кто то, и вокруг них стояли, жуя овес, оседланные лошади. В темноте Петя узнал свою лошадь, которую он называл Карабахом, хотя она была малороссийская лошадь, и подошел к ней.
– Ну, Карабах, завтра послужим, – сказал он, нюхая ее ноздри и целуя ее.
– Что, барин, не спите? – сказал казак, сидевший под фурой.
– Нет; а… Лихачев, кажется, тебя звать? Ведь я сейчас только приехал. Мы ездили к французам. – И Петя подробно рассказал казаку не только свою поездку, но и то, почему он ездил и почему он считает, что лучше рисковать своей жизнью, чем делать наобум Лазаря.
– Что же, соснули бы, – сказал казак.
– Нет, я привык, – отвечал Петя. – А что, у вас кремни в пистолетах не обились? Я привез с собою. Не нужно ли? Ты возьми.
Казак высунулся из под фуры, чтобы поближе рассмотреть Петю.
– Оттого, что я привык все делать аккуратно, – сказал Петя. – Иные так, кое как, не приготовятся, потом и жалеют. Я так не люблю.
– Это точно, – сказал казак.
– Да еще вот что, пожалуйста, голубчик, наточи мне саблю; затупи… (но Петя боялся солгать) она никогда отточена не была. Можно это сделать?
– Отчего ж, можно.
Лихачев встал, порылся в вьюках, и Петя скоро услыхал воинственный звук стали о брусок. Он влез на фуру и сел на край ее. Казак под фурой точил саблю.
– А что же, спят молодцы? – сказал Петя.
– Кто спит, а кто так вот.
– Ну, а мальчик что?
– Весенний то? Он там, в сенцах, завалился. Со страху спится. Уж рад то был.
Долго после этого Петя молчал, прислушиваясь к звукам. В темноте послышались шаги и показалась черная фигура.
– Что точишь? – спросил человек, подходя к фуре.
– А вот барину наточить саблю.
– Хорошее дело, – сказал человек, который показался Пете гусаром. – У вас, что ли, чашка осталась?
– А вон у колеса.
Гусар взял чашку.
– Небось скоро свет, – проговорил он, зевая, и прошел куда то.
Петя должен бы был знать, что он в лесу, в партии Денисова, в версте от дороги, что он сидит на фуре, отбитой у французов, около которой привязаны лошади, что под ним сидит казак Лихачев и натачивает ему саблю, что большое черное пятно направо – караулка, и красное яркое пятно внизу налево – догоравший костер, что человек, приходивший за чашкой, – гусар, который хотел пить; но он ничего не знал и не хотел знать этого. Он был в волшебном царстве, в котором ничего не было похожего на действительность. Большое черное пятно, может быть, точно была караулка, а может быть, была пещера, которая вела в самую глубь земли. Красное пятно, может быть, был огонь, а может быть – глаз огромного чудовища. Может быть, он точно сидит теперь на фуре, а очень может быть, что он сидит не на фуре, а на страшно высокой башне, с которой ежели упасть, то лететь бы до земли целый день, целый месяц – все лететь и никогда не долетишь. Может быть, что под фурой сидит просто казак Лихачев, а очень может быть, что это – самый добрый, храбрый, самый чудесный, самый превосходный человек на свете, которого никто не знает. Может быть, это точно проходил гусар за водой и пошел в лощину, а может быть, он только что исчез из виду и совсем исчез, и его не было.