Фут, Адам

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Адам Фут

Фут в форме «Колорадо Эвеланш» (2008 г.)
Позиция

защитник

Рост

188 см

Вес

100 кг

Гражданство

Канада

Родился

10 июля 1971(1971-07-10) (52 года)
Уитби, Онтарио, Канада

Драфт НХЛ

В 1989 году выбран под общим 22-м номером командой «Квебек Нордикс»

Клубы
Международные медали

Адам Фут (англ. Adam David Vernon Foote; 10 июля 1971, Уитби, Онтарио, Канада) — канадский хоккеист, закончивший профессиональную карьеру. Играл на позиции защитника. Олимпийский чемпион 2002 года, участник трёх Олимпиад (1998, 2002, 2006) в составе сборной Канады. Большую часть карьеры провёл в клубе НХЛ «Колорадо Эвеланш», вместе с которым дважды выигрывал Кубок Стэнли (1996, 2001).





Клубная карьера

Адам начинал играть в хоккей в одной из многочисленных канадских детских лиг Brooklin-Whitby Minor Hockey Association. В его команде тогда играл другой будущий известный энхаэловец (и партнер по олимпийской сборной Канады 1998) Кейт Примо.

В 17 лет Фут начал выступать в одной из трёх крупнейших юниорских канадских лиг — хоккейной лиге Онтарио (OHL) , в составе клуба «Су Сент-Мари Грейхаундс». За эту команду, базирующуюся в небольшом 75-тысячном городке Су Сент-Мари, Адам провёл три сезона, выиграв в 1991 году титул чемпиона OHL.

В 1989 году молодой защитник был выбран на драфте Национальной хоккейной лиги клубом «Квебек Нордикс». Фут дебютировал в составе «Нордикс» в 1991-м и играл в его форме в течение четырёх последних лет его существования — летом 1995-го клуб переезжает в Денвер и с этих пор носит название «Колорадо Эвеланш».

Несмотря на переезд, команде удалось сохранить своих лидеров — Джо Сакика, Петера Форсберга, Валерия Каменского, а в течение сезона 1995/1996 в результате обменов получить ещё несколько игроков, отлично вписавшихся в коллектив, включая голкипера Патрика Руа. Это привело к тому, что уже в первый же год своего существования «Колорадо» побеждает в розыгрыше Кубка Стэнли, обыграв в финальной серии «Флориду Пантерз» со счётом 4-0.

Пять лет спустя, в 2001-м, «Лавина» выигрывает главный трофей Северной Америки во второй раз. На этот раз в финале повержен «Нью-Джерси Девилз», счёт в серии 4-3.

В следующем сезоне действующие чемпионы не смогли пробиться в финал, уступив в семи матчах заклятому сопернику «Детройт Ред Уингз» в финале Западной конференции.

Сезон 2002/2003 стал для Фута лучшим в плане результативности. 11 голов и 31 очко в регулярном чемпионате — больше защитник-домосед не набирал никогда.

Сезон 2004/2005 в НХЛ не проводился из-за локаута, вызванного финансовыми разногласиями между профсоюзом игроков и руководством лиги. Как и большинство североамериканских хоккеистов, Фут за весь локаутный год не сыграл ни одного матча на профессиональном уровне.

А летом 2005-го, когда стало ясно, что локаут вот-вот закончится, Адам решил уйти из «Колорадо» и подписал трёхлетнее соглашение с «Коламбус Блю Джекетс» на сумму 13,5 миллионов долларов. «Коламбус» был на тот момент совсем молодым клубом, проведшим в НХЛ лишь 4 сезона и ни разу не выходивший в плей-офф (впрочем, за три года с Футом «Голубые жакеты» также ни разу не смогли попасть в число 16 лучших команд лиги).

На первый же матч за свою новую команду Фут вышел в качестве альтернативного капитана, а начиная с декабря 2005-го и до истечения контракта он был её капитаном — четвёртым капитаном в недолгой истории клуба. Впрочем, от звонка до звонка отработать свой контракт с «Коламбусом» Футу не довелось. 26 февраля 2008 он был обменян в практически родное «Колорадо Эвеланш». В прессу просочилась информация, что «Коламбус» хотел подписать Фута ещё на несколько лет, но не смог договориться с ним по цене и поэтому обменял. К тому же, Адам хотел закончить карьеру именно в «Колорадо», пусть даже и за меньшие деньги[1].

Доиграв остаток сезона за «Эвеланш» и впервые за четыре года вновь попробовав на вкус плей-офф НХЛ, летом 2008 Фут заключил с «Колорадо» новое соглашение, по условиям которого за следующие два года в форме денверского клуба он должен был получить 6 миллионов долларов[2].

Первый из них оказался крайне неудачным. Адама мучили травмы, из-за которых он сыграл лишь в 42 матчах. Та же напасть преследовала и других ключевых игроков команды, и в конце сезона «Лавина» обнаружила себя на последнем месте в Западной конференции.

Многолетний капитан «Колорадо» Джо Сакик после этого решил закончить карьеру. Его преемником был назначен Адам Фут. Он стал восьмым капитаном в истории клуба и только вторым после переезда из Квебека в Денвер.

В сезоне 2009/2010 команда попала в плей-офф, но уступила «Сан-Хосе Шаркс» уже в первом раунде, в шести матчах. Летом 2010 Фут продлил трудовое соглашение ещё на один год, удовлетворившись суммой в один миллион долларов[3].

Сезон 2010/2011 стал для 39-летнего ветерана последним в карьере. Последний матч в НХЛ он провёл 10 апреля 2011 против «Эдмонтона» — в завершающем матче регулярного чемпионата «Лавины» победили 4:3 (ОТ) и подсластили тем самым горькую пилюлю непопадания в плей-офф. Фут был признан первой звездой встречи[4].

Международная карьера

Фут дебютировал в составе национальной сборной Канады на Кубке мира 1996 года, окончившимся поражением в финале от американцев. Адам сыграл во всех восьми матчах турнира и отметился одной заброшенной шайбой.

Два года спустя защитника «Колорадо» пригласили на Олимпийские игры в Нагано. Это была первая Олимпиада, в которой участвовали игроки НХЛ. «Кленовые листья» заняли на ней только четвёртое место, проиграв в полуфинале чехам, а в матче за третье место финнам. Адам записал на свой счёт одну голевую передачу.

В 2002-м Фут был вновь вызван в олимпийскую сборную и помог партнерам впервые за 50 лет завоевать для своей страны золото Олимпийских игр. В финальном поединке была повержена команда Соединённых Штатов со счетом 5:2. Адам забил один гол в шести матчах турнира.

В 2004-м состоялся второй розыгрыш Кубка мира. В коротком турнире, прошедшем осенью локаутного года, лучшие хоккеисты планеты определили сильнейшую сборную. И вновь победила Канада, обыграв в финале сборную Финляндии, в то время как Адам сделал целых три голевых передачи в шести матчах и попал в символическую сборную Кубка мира 2004.

Пятым и заключительным турниром для Фута в форме с кленовым листом на груди стали Олимпийские игры 2006 года в Турине. Считавшиеся фаворитами, канадцы финишировали только седьмыми, проиграв в 1/4 финала команде России (0:2).

Награды и достижения

Статистика

Клубная карьера

Регулярный сезон Плей-офф
Сезон Команда Лига Игр  Г   П  Очк +/-  Штр Игр  Г   П  Очк +/-  Штр
1988-89 Су-Сент-Мари Грейхаундз OHL 66 7 31 38 120
1989-90 Су-Сент-Мари Грейхаундз OHL 61 12 43 55 199
1990-91 Су-Сент-Мари Грейхаундз OHL 59 18 51 69 93 14 5 12 17 28
1991-92 Галифакс Цитаделс АХЛ 6 0 1 1 2
1991-92 Квебек Нордикс НХЛ 46 2 5 7 -4 44
1992-93 Квебек Нордикс НХЛ 81 4 12 16 6 168 6 0 1 1 -3 2
1993-94 Квебек Нордикс НХЛ 45 2 6 8 3 67
1994-95 Квебек Нордикс НХЛ 35 0 7 7 17 52 6 0 1 1 -3 14
1995-96 Колорадо Эвеланш НХЛ 73 5 11 16 27 88 22 1 3 4 11 36
1996-97 Колорадо Эвеланш НХЛ 78 2 19 21 16 135 17 0 4 4 3 62
1997-98 Колорадо Эвеланш НХЛ 77 3 14 17 -3 124 7 0 0 0 -1 23
1998-99 Колорадо Эвеланш НХЛ 64 5 16 21 20 92 19 2 3 5 3 24
1999-00 Колорадо Эвеланш НХЛ 59 5 13 18 5 98 16 0 7 7 6 28
2000-01 Колорадо Эвеланш НХЛ 35 3 12 15 6 42 23 3 4 7 5 47
2001-02 Колорадо Эвеланш НХЛ 55 5 22 27 7 55 21 1 6 7 -2 28
2002-03 Колорадо Эвеланш НХЛ 78 11 20 31 30 88 6 0 1 1 2 8
2003-04 Колорадо Эвеланш НХЛ 73 8 22 30 13 87 11 0 4 4 -2 10
2005-06 Коламбус Блю Джекетс НХЛ 65 6 16 22 -16 89
2006-07 Коламбус Блю Джекетс НХЛ 59 3 9 12 -17 71
2007-08 Коламбус Блю Джекетс НХЛ 63 1 14 15 3 95
2007-08 Колорадо Эвеланш НХЛ 12 0 1 1 -1 12 10 0 0 0 -6 6
2008-09 Колорадо Эвеланш НХЛ 42 1 6 7 -12 30
2009-10 Колорадо Эвеланш НХЛ 67 0 9 9 8 64 6 0 1 1 -4 10
2010-11 Колорадо Эвеланш НХЛ 47 0 8 8 -9 33
Всего в НХЛ 1154 66 242 308 99 1534 170 7 35 42 9 298

Международные соревнования

Год Сборная Турнир Место   И Г П О Штр
1996 Канада КМ 8 1 0 1 16
1998 Канада ОИ 4 6 0 1 1 4
2002 Канада ОИ 6 1 0 1 2
2004 Канада КМ 6 0 3 3 0
2006 Канада ОИ 7 6 0 1 1 6
Всего (осн. сборная) 32 2 5 7 28

См. также

Напишите отзыв о статье "Фут, Адам"

Примечания

  1. Arace, Michael. [www.dispatch.com/live/content/bluejackets/stories/2008/03/01/arace01.ART_ART_03-01-08_C1_V49GNET.html?sid=101 "Something stinks with Foote's story on staying put"] (англ.). The Columbus Dispatch (1 March 2008). [www.webcitation.org/69utOAcp3 Архивировано из первоисточника 14 августа 2012].
  2. [www.tsn.ca/nhl/story/?id=242041&lid=headline&lpos=secStory_main "Avalanche re-sign defencemen Liles, Foote"] (англ.). The Sports Network (29 June 2008). [www.webcitation.org/69utRDBRC Архивировано из первоисточника 14 августа 2012].
  3. [tsn.ca/nhl/story/?id=322638 "Avalanche re-sign veteran blueliner Foote"] (англ.). The Sports Network (25 May 2010). [www.webcitation.org/69utTFpap Архивировано из первоисточника 14 августа 2012].
  4. [tsn.ca/nhl/story/?id=361737 "Avalanche beat Oilers in Ovetime in Foote's last game"] (англ.). The Sports Network (10 April 2011). [www.webcitation.org/69utTtFDe Архивировано из первоисточника 14 августа 2012].

Ссылки

  • [www.hockeydb.com/ihdb/stats/pdisplay.php?pid=1735 Статистика на The Internet Hockey Database]
  • [www.nhl.com/ice/ru/player.htm?id=8456283 Статистика на сайте nhl.com]
  • [www.eliteprospects.com/player.php?player=9157 Статистика на сайте eliteprospects.com]

Отрывок, характеризующий Фут, Адам


Обручения не было и никому не было объявлено о помолвке Болконского с Наташей; на этом настоял князь Андрей. Он говорил, что так как он причиной отсрочки, то он и должен нести всю тяжесть ее. Он говорил, что он навеки связал себя своим словом, но что он не хочет связывать Наташу и предоставляет ей полную свободу. Ежели она через полгода почувствует, что она не любит его, она будет в своем праве, ежели откажет ему. Само собою разумеется, что ни родители, ни Наташа не хотели слышать об этом; но князь Андрей настаивал на своем. Князь Андрей бывал каждый день у Ростовых, но не как жених обращался с Наташей: он говорил ей вы и целовал только ее руку. Между князем Андреем и Наташей после дня предложения установились совсем другие чем прежде, близкие, простые отношения. Они как будто до сих пор не знали друг друга. И он и она любили вспоминать о том, как они смотрели друг на друга, когда были еще ничем , теперь оба они чувствовали себя совсем другими существами: тогда притворными, теперь простыми и искренними. Сначала в семействе чувствовалась неловкость в обращении с князем Андреем; он казался человеком из чуждого мира, и Наташа долго приучала домашних к князю Андрею и с гордостью уверяла всех, что он только кажется таким особенным, а что он такой же, как и все, и что она его не боится и что никто не должен бояться его. После нескольких дней, в семействе к нему привыкли и не стесняясь вели при нем прежний образ жизни, в котором он принимал участие. Он про хозяйство умел говорить с графом и про наряды с графиней и Наташей, и про альбомы и канву с Соней. Иногда домашние Ростовы между собою и при князе Андрее удивлялись тому, как всё это случилось и как очевидны были предзнаменования этого: и приезд князя Андрея в Отрадное, и их приезд в Петербург, и сходство между Наташей и князем Андреем, которое заметила няня в первый приезд князя Андрея, и столкновение в 1805 м году между Андреем и Николаем, и еще много других предзнаменований того, что случилось, было замечено домашними.
В доме царствовала та поэтическая скука и молчаливость, которая всегда сопутствует присутствию жениха и невесты. Часто сидя вместе, все молчали. Иногда вставали и уходили, и жених с невестой, оставаясь одни, всё также молчали. Редко они говорили о будущей своей жизни. Князю Андрею страшно и совестно было говорить об этом. Наташа разделяла это чувство, как и все его чувства, которые она постоянно угадывала. Один раз Наташа стала расспрашивать про его сына. Князь Андрей покраснел, что с ним часто случалось теперь и что особенно любила Наташа, и сказал, что сын его не будет жить с ними.
– Отчего? – испуганно сказала Наташа.
– Я не могу отнять его у деда и потом…
– Как бы я его любила! – сказала Наташа, тотчас же угадав его мысль; но я знаю, вы хотите, чтобы не было предлогов обвинять вас и меня.
Старый граф иногда подходил к князю Андрею, целовал его, спрашивал у него совета на счет воспитания Пети или службы Николая. Старая графиня вздыхала, глядя на них. Соня боялась всякую минуту быть лишней и старалась находить предлоги оставлять их одних, когда им этого и не нужно было. Когда князь Андрей говорил (он очень хорошо рассказывал), Наташа с гордостью слушала его; когда она говорила, то со страхом и радостью замечала, что он внимательно и испытующе смотрит на нее. Она с недоумением спрашивала себя: «Что он ищет во мне? Чего то он добивается своим взглядом! Что, как нет во мне того, что он ищет этим взглядом?» Иногда она входила в свойственное ей безумно веселое расположение духа, и тогда она особенно любила слушать и смотреть, как князь Андрей смеялся. Он редко смеялся, но зато, когда он смеялся, то отдавался весь своему смеху, и всякий раз после этого смеха она чувствовала себя ближе к нему. Наташа была бы совершенно счастлива, ежели бы мысль о предстоящей и приближающейся разлуке не пугала ее, так как и он бледнел и холодел при одной мысли о том.
Накануне своего отъезда из Петербурга, князь Андрей привез с собой Пьера, со времени бала ни разу не бывшего у Ростовых. Пьер казался растерянным и смущенным. Он разговаривал с матерью. Наташа села с Соней у шахматного столика, приглашая этим к себе князя Андрея. Он подошел к ним.
– Вы ведь давно знаете Безухого? – спросил он. – Вы любите его?
– Да, он славный, но смешной очень.
И она, как всегда говоря о Пьере, стала рассказывать анекдоты о его рассеянности, анекдоты, которые даже выдумывали на него.
– Вы знаете, я поверил ему нашу тайну, – сказал князь Андрей. – Я знаю его с детства. Это золотое сердце. Я вас прошу, Натали, – сказал он вдруг серьезно; – я уеду, Бог знает, что может случиться. Вы можете разлю… Ну, знаю, что я не должен говорить об этом. Одно, – чтобы ни случилось с вами, когда меня не будет…
– Что ж случится?…
– Какое бы горе ни было, – продолжал князь Андрей, – я вас прошу, m lle Sophie, что бы ни случилось, обратитесь к нему одному за советом и помощью. Это самый рассеянный и смешной человек, но самое золотое сердце.
Ни отец и мать, ни Соня, ни сам князь Андрей не могли предвидеть того, как подействует на Наташу расставанье с ее женихом. Красная и взволнованная, с сухими глазами, она ходила этот день по дому, занимаясь самыми ничтожными делами, как будто не понимая того, что ожидает ее. Она не плакала и в ту минуту, как он, прощаясь, последний раз поцеловал ее руку. – Не уезжайте! – только проговорила она ему таким голосом, который заставил его задуматься о том, не нужно ли ему действительно остаться и который он долго помнил после этого. Когда он уехал, она тоже не плакала; но несколько дней она не плача сидела в своей комнате, не интересовалась ничем и только говорила иногда: – Ах, зачем он уехал!
Но через две недели после его отъезда, она так же неожиданно для окружающих ее, очнулась от своей нравственной болезни, стала такая же как прежде, но только с измененной нравственной физиогномией, как дети с другим лицом встают с постели после продолжительной болезни.


Здоровье и характер князя Николая Андреича Болконского, в этот последний год после отъезда сына, очень ослабели. Он сделался еще более раздражителен, чем прежде, и все вспышки его беспричинного гнева большей частью обрушивались на княжне Марье. Он как будто старательно изыскивал все больные места ее, чтобы как можно жесточе нравственно мучить ее. У княжны Марьи были две страсти и потому две радости: племянник Николушка и религия, и обе были любимыми темами нападений и насмешек князя. О чем бы ни заговорили, он сводил разговор на суеверия старых девок или на баловство и порчу детей. – «Тебе хочется его (Николеньку) сделать такой же старой девкой, как ты сама; напрасно: князю Андрею нужно сына, а не девку», говорил он. Или, обращаясь к mademoiselle Bourime, он спрашивал ее при княжне Марье, как ей нравятся наши попы и образа, и шутил…
Он беспрестанно больно оскорблял княжну Марью, но дочь даже не делала усилий над собой, чтобы прощать его. Разве мог он быть виноват перед нею, и разве мог отец ее, который, она всё таки знала это, любил ее, быть несправедливым? Да и что такое справедливость? Княжна никогда не думала об этом гордом слове: «справедливость». Все сложные законы человечества сосредоточивались для нее в одном простом и ясном законе – в законе любви и самоотвержения, преподанном нам Тем, Который с любовью страдал за человечество, когда сам он – Бог. Что ей было за дело до справедливости или несправедливости других людей? Ей надо было самой страдать и любить, и это она делала.
Зимой в Лысые Горы приезжал князь Андрей, был весел, кроток и нежен, каким его давно не видала княжна Марья. Она предчувствовала, что с ним что то случилось, но он не сказал ничего княжне Марье о своей любви. Перед отъездом князь Андрей долго беседовал о чем то с отцом и княжна Марья заметила, что перед отъездом оба были недовольны друг другом.
Вскоре после отъезда князя Андрея, княжна Марья писала из Лысых Гор в Петербург своему другу Жюли Карагиной, которую княжна Марья мечтала, как мечтают всегда девушки, выдать за своего брата, и которая в это время была в трауре по случаю смерти своего брата, убитого в Турции.
«Горести, видно, общий удел наш, милый и нежный друг Julieie».
«Ваша потеря так ужасна, что я иначе не могу себе объяснить ее, как особенную милость Бога, Который хочет испытать – любя вас – вас и вашу превосходную мать. Ах, мой друг, религия, и только одна религия, может нас, уже не говорю утешить, но избавить от отчаяния; одна религия может объяснить нам то, чего без ее помощи не может понять человек: для чего, зачем существа добрые, возвышенные, умеющие находить счастие в жизни, никому не только не вредящие, но необходимые для счастия других – призываются к Богу, а остаются жить злые, бесполезные, вредные, или такие, которые в тягость себе и другим. Первая смерть, которую я видела и которую никогда не забуду – смерть моей милой невестки, произвела на меня такое впечатление. Точно так же как вы спрашиваете судьбу, для чего было умирать вашему прекрасному брату, точно так же спрашивала я, для чего было умирать этому ангелу Лизе, которая не только не сделала какого нибудь зла человеку, но никогда кроме добрых мыслей не имела в своей душе. И что ж, мой друг, вот прошло с тех пор пять лет, и я, с своим ничтожным умом, уже начинаю ясно понимать, для чего ей нужно было умереть, и каким образом эта смерть была только выражением бесконечной благости Творца, все действия Которого, хотя мы их большею частью не понимаем, суть только проявления Его бесконечной любви к Своему творению. Может быть, я часто думаю, она была слишком ангельски невинна для того, чтобы иметь силу перенести все обязанности матери. Она была безупречна, как молодая жена; может быть, она не могла бы быть такою матерью. Теперь, мало того, что она оставила нам, и в особенности князю Андрею, самое чистое сожаление и воспоминание, она там вероятно получит то место, которого я не смею надеяться для себя. Но, не говоря уже о ней одной, эта ранняя и страшная смерть имела самое благотворное влияние, несмотря на всю печаль, на меня и на брата. Тогда, в минуту потери, эти мысли не могли притти мне; тогда я с ужасом отогнала бы их, но теперь это так ясно и несомненно. Пишу всё это вам, мой друг, только для того, чтобы убедить вас в евангельской истине, сделавшейся для меня жизненным правилом: ни один волос с головы не упадет без Его воли. А воля Его руководствуется только одною беспредельною любовью к нам, и потому всё, что ни случается с нами, всё для нашего блага. Вы спрашиваете, проведем ли мы следующую зиму в Москве? Несмотря на всё желание вас видеть, не думаю и не желаю этого. И вы удивитесь, что причиною тому Буонапарте. И вот почему: здоровье отца моего заметно слабеет: он не может переносить противоречий и делается раздражителен. Раздражительность эта, как вы знаете, обращена преимущественно на политические дела. Он не может перенести мысли о том, что Буонапарте ведет дело как с равными, со всеми государями Европы и в особенности с нашим, внуком Великой Екатерины! Как вы знаете, я совершенно равнодушна к политическим делам, но из слов моего отца и разговоров его с Михаилом Ивановичем, я знаю всё, что делается в мире, и в особенности все почести, воздаваемые Буонапарте, которого, как кажется, еще только в Лысых Горах на всем земном шаре не признают ни великим человеком, ни еще менее французским императором. И мой отец не может переносить этого. Мне кажется, что мой отец, преимущественно вследствие своего взгляда на политические дела и предвидя столкновения, которые у него будут, вследствие его манеры, не стесняясь ни с кем, высказывать свои мнения, неохотно говорит о поездке в Москву. Всё, что он выиграет от лечения, он потеряет вследствие споров о Буонапарте, которые неминуемы. Во всяком случае это решится очень скоро. Семейная жизнь наша идет по старому, за исключением присутствия брата Андрея. Он, как я уже писала вам, очень изменился последнее время. После его горя, он теперь только, в нынешнем году, совершенно нравственно ожил. Он стал таким, каким я его знала ребенком: добрым, нежным, с тем золотым сердцем, которому я не знаю равного. Он понял, как мне кажется, что жизнь для него не кончена. Но вместе с этой нравственной переменой, он физически очень ослабел. Он стал худее чем прежде, нервнее. Я боюсь за него и рада, что он предпринял эту поездку за границу, которую доктора уже давно предписывали ему. Я надеюсь, что это поправит его. Вы мне пишете, что в Петербурге о нем говорят, как об одном из самых деятельных, образованных и умных молодых людей. Простите за самолюбие родства – я никогда в этом не сомневалась. Нельзя счесть добро, которое он здесь сделал всем, начиная с своих мужиков и до дворян. Приехав в Петербург, он взял только то, что ему следовало. Удивляюсь, каким образом вообще доходят слухи из Петербурга в Москву и особенно такие неверные, как тот, о котором вы мне пишете, – слух о мнимой женитьбе брата на маленькой Ростовой. Я не думаю, чтобы Андрей когда нибудь женился на ком бы то ни было и в особенности на ней. И вот почему: во первых я знаю, что хотя он и редко говорит о покойной жене, но печаль этой потери слишком глубоко вкоренилась в его сердце, чтобы когда нибудь он решился дать ей преемницу и мачеху нашему маленькому ангелу. Во вторых потому, что, сколько я знаю, эта девушка не из того разряда женщин, которые могут нравиться князю Андрею. Не думаю, чтобы князь Андрей выбрал ее своею женою, и откровенно скажу: я не желаю этого. Но я заболталась, кончаю свой второй листок. Прощайте, мой милый друг; да сохранит вас Бог под Своим святым и могучим покровом. Моя милая подруга, mademoiselle Bourienne, целует вас.