Хабелов, Лери Габрелович

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Лери Хабелов
Личная информация
Пол

мужской

Полное имя

Лери Габрелович Хабелов

Гражданство

СССР СССРРоссия Россия

Клуб

«Трудовые резервы» (Владикавказ)

Дата рождения

5 июля 1964(1964-07-05) (59 лет)

Место рождения

Тбилиси, Грузия

Тренеры

Савлохов Борис Сосланович

Рост

188 см

Вес

100 кг

Ле́ри Габре́лович Хабе́лов (осет. Хæбæлаты Габрелы фырт Лери; груз. ლერი ხაბელოვი; 5 июля 1964 года, Тбилиси, Грузинская ССР, СССР) — советский, российский борец, чемпион Олимпийских игр в Барселоне, многократный чемпион мира и Европы. Заслуженный мастер спорта по вольной борьбе (1986 год)[1].





Биография

Родился 5 июля 1964 года в Тбилиси в осетинской семье. Борьбой начал заниматься с раннего детства. В 1985 году окончил Тбилисский государственный институт физической культуры. До 1992 года выступал за «Трудовые резервы» Тбилиси, а впоследствии — за «Трудовые резервы» Владикавказ. Последние годы работал главным тренером сборной Грузии. До 2007 года являлся одним из руководителей Национального олимпийского комитета Грузии.

Живет в Грузии.

1 октября 2012 года избран депутатом парламента Грузии от Карельского муниципалитета получив 50.77% голосов.[2] Президент Национального Олимпийского Комитета Грузии.

Спортивные достижения

Напишите отзыв о статье "Хабелов, Лери Габрелович"

Примечания

Ссылки

  • [www.sports-reference.com/olympics/athletes/kh/leri-khabelovi-1.html Лери Хабелов] — олимпийская статистика на сайте Sports-Reference.com (англ.)
  • [borqba.narod.ru/htm-sport/ch-mira-volqn.htm Чемпионы мира и олимпийских игр по больной борьбе]
  • [wrestrus.ru/page/users/1135 Лери Хабелов на сайте ФСБР]
  • [vipv.ru/top76.htm Чемпионы и призёры чемпионатов СССР по вольной борьбе]


Отрывок, характеризующий Хабелов, Лери Габрелович

[Милый и бесценный друг. Ваше письмо от 13 го доставило мне большую радость. Вы всё еще меня любите, моя поэтическая Юлия. Разлука, о которой вы говорите так много дурного, видно, не имела на вас своего обычного влияния. Вы жалуетесь на разлуку, что же я должна была бы сказать, если бы смела, – я, лишенная всех тех, кто мне дорог? Ах, ежели бы не было у нас религии для утешения, жизнь была бы очень печальна. Почему приписываете вы мне строгий взгляд, когда говорите о вашей склонности к молодому человеку? В этом отношении я строга только к себе. Я понимаю эти чувства у других, и если не могу одобрять их, никогда не испытавши, то и не осуждаю их. Мне кажется только, что христианская любовь, любовь к ближнему, любовь к врагам, достойнее, слаще и лучше, чем те чувства, которые могут внушить прекрасные глаза молодого человека молодой девушке, поэтической и любящей, как вы.
Известие о смерти графа Безухова дошло до нас прежде вашего письма, и мой отец был очень тронут им. Он говорит, что это был предпоследний представитель великого века, и что теперь черед за ним, но что он сделает все, зависящее от него, чтобы черед этот пришел как можно позже. Избави нас Боже от этого несчастия.
Я не могу разделять вашего мнения о Пьере, которого знала еще ребенком. Мне казалось, что у него было всегда прекрасное сердце, а это то качество, которое я более всего ценю в людях. Что касается до его наследства и до роли, которую играл в этом князь Василий, то это очень печально для обоих. Ах, милый друг, слова нашего Божественного Спасителя, что легче верблюду пройти в иглиное ухо, чем богатому войти в царствие Божие, – эти слова страшно справедливы. Я жалею князя Василия и еще более Пьера. Такому молодому быть отягощенным таким огромным состоянием, – через сколько искушений надо будет пройти ему! Если б у меня спросили, чего я желаю более всего на свете, – я желаю быть беднее самого бедного из нищих. Благодарю вас тысячу раз, милый друг, за книгу, которую вы мне посылаете и которая делает столько шуму у вас. Впрочем, так как вы мне говорите, что в ней между многими хорошими вещами есть такие, которых не может постигнуть слабый ум человеческий, то мне кажется излишним заниматься непонятным чтением, которое по этому самому не могло бы принести никакой пользы. Я никогда не могла понять страсть, которую имеют некоторые особы, путать себе мысли, пристращаясь к мистическим книгам, которые возбуждают только сомнения в их умах, раздражают их воображение и дают им характер преувеличения, совершенно противный простоте христианской.
Будем читать лучше Апостолов и Евангелие. Не будем пытаться проникнуть то, что в этих книгах есть таинственного, ибо как можем мы, жалкие грешники, познать страшные и священные тайны Провидения до тех пор, пока носим на себе ту плотскую оболочку, которая воздвигает между нами и Вечным непроницаемую завесу? Ограничимся лучше изучением великих правил, которые наш Божественный Спаситель оставил нам для нашего руководства здесь, на земле; будем стараться следовать им и постараемся убедиться в том, что чем меньше мы будем давать разгула нашему уму, тем мы будем приятнее Богу, Который отвергает всякое знание, исходящее не от Него, и что чем меньше мы углубляемся в то, что Ему угодно было скрыть от нас, тем скорее даст Он нам это открытие Своим божественным разумом.
Отец мне ничего не говорил о женихе, но сказал только, что получил письмо и ждет посещения князя Василия; что касается до плана супружества относительно меня, я вам скажу, милый и бесценный друг, что брак, по моему, есть божественное установление, которому нужно подчиняться. Как бы то ни было тяжело для меня, но если Всемогущему угодно будет наложить на меня обязанности супруги и матери, я буду стараться исполнять их так верно, как могу, не заботясь об изучении своих чувств в отношении того, кого Он мне даст супругом.
Я получила письмо от брата, который мне объявляет о своем приезде с женой в Лысые Горы. Радость эта будет непродолжительна, так как он оставляет нас для того, чтобы принять участие в этой войне, в которую мы втянуты Бог знает как и зачем. Не только у вас, в центре дел и света, но и здесь, среди этих полевых работ и этой тишины, какую горожане обыкновенно представляют себе в деревне, отголоски войны слышны и дают себя тяжело чувствовать. Отец мой только и говорит, что о походах и переходах, в чем я ничего не понимаю, и третьего дня, делая мою обычную прогулку по улице деревни, я видела раздирающую душу сцену.