Халилович, Сенахид

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Сенахид Халилович
босн. Senahid Halilović
Место рождения:

Тухоль, Югославия

Научная сфера:

диалектология

Учёная степень:

доктор наук

Альма-матер:

Белградский университет

Сенахид Халилович (родился 22 марта 1958 в Тухоли, Югославия) — боснийский лингвист[1]. Халилович учился в Белградском университете, где получил докторскую степень в диалектологии, исследуя восточно-боснийский диалект. Он опубликовал более ста профессиональных и научных работ в области диалектологии, он говорит на русском, немецком и английском языках[1].





Орфография боснийского языка

Халилович наиболее известен за свой вклад в стандартизацию боснийского языка. Его наиболее известные произведения: «Орфография боснийского языка» (босн. Pravopis bosanskog jezika), «Боснийский язык» (босн. Bosanski jezik) и «Грамматика боснийского языка» (босн. Gramatika bosanskoga jezika). Его правописание характеризуется равноудалённостью от хорватской и сербской орфографии, а также наличием морфологических установок и выражений, которые характерны сугубо для боснийского языка (формализации фонемы «х» в некоторых словах боснийского языка, например, босн. mehko, lahko, kahva, mahrama).

Славянский комитет

Халилович является одним из основателей и нынешним президентом Славянского комитета Боснии и Герцеговины[1]. В сентябре 2008 года Славянский комитет был официально включён в Международный Славянский комитета, всемирное сообщество славян[2].

Библиография

  • Bosanski jezik, Baština, Sarajevo 1991.
  • Pravopis bosanskoga jezika, Preporod, Sarajevo 1996.
  • Bosanskohercegovački dijalektološki zbornik : Govorni tipovi u međuriječju Neretve i Rijeke dubrovačke — knjiga VII, Institut za jezik, Sarajevo 1996.
  • Gnijezdo lijepih riječi: Pravilno — nepravilno u bosanskom jeziku, Baština, Libris, Sarajevo 1996.
  • Gramatika bosanskoga jezika, Dom štampe, Zenica 2000.[3]
  • Govor grada Sarajeva i razgovorni bosanski jezik, Slavistički komitet, Sarajevo 2009.

Напишите отзыв о статье "Халилович, Сенахид"

Примечания

  1. 1 2 3 [www.slavistickikomitet.ba/?page_id=12 Senahid Halilović, predsjednik Slavističkog komiteta | Slavistički komitet u BiH]
  2. [www.slavistickikomitet.ba/?page_id=2 O Slavističkom komitetu | Slavistički komitet u BiH]
  3. [www.knjiga.ba/BiH-teme/Bosanski-jezik/Gramatika-bosanskog-jezika_K1413.html Gramatika bosanskoga jezika]
К:Википедия:Изолированные статьи (тип: не указан)

Отрывок, характеризующий Халилович, Сенахид

Через полчаса граф ехал на быстрых лошадях через Сокольничье поле, уже не вспоминая о том, что было, и думая и соображая только о том, что будет. Он ехал теперь к Яузскому мосту, где, ему сказали, был Кутузов. Граф Растопчин готовил в своем воображении те гневные в колкие упреки, которые он выскажет Кутузову за его обман. Он даст почувствовать этой старой придворной лисице, что ответственность за все несчастия, имеющие произойти от оставления столицы, от погибели России (как думал Растопчин), ляжет на одну его выжившую из ума старую голову. Обдумывая вперед то, что он скажет ему, Растопчин гневно поворачивался в коляске и сердито оглядывался по сторонам.
Сокольничье поле было пустынно. Только в конце его, у богадельни и желтого дома, виднелась кучки людей в белых одеждах и несколько одиноких, таких же людей, которые шли по полю, что то крича и размахивая руками.
Один вз них бежал наперерез коляске графа Растопчина. И сам граф Растопчин, и его кучер, и драгуны, все смотрели с смутным чувством ужаса и любопытства на этих выпущенных сумасшедших и в особенности на того, который подбегал к вим.
Шатаясь на своих длинных худых ногах, в развевающемся халате, сумасшедший этот стремительно бежал, не спуская глаз с Растопчина, крича ему что то хриплым голосом и делая знаки, чтобы он остановился. Обросшее неровными клочками бороды, сумрачное и торжественное лицо сумасшедшего было худо и желто. Черные агатовые зрачки его бегали низко и тревожно по шафранно желтым белкам.
– Стой! Остановись! Я говорю! – вскрикивал он пронзительно и опять что то, задыхаясь, кричал с внушительными интонациями в жестами.
Он поравнялся с коляской и бежал с ней рядом.
– Трижды убили меня, трижды воскресал из мертвых. Они побили каменьями, распяли меня… Я воскресну… воскресну… воскресну. Растерзали мое тело. Царствие божие разрушится… Трижды разрушу и трижды воздвигну его, – кричал он, все возвышая и возвышая голос. Граф Растопчин вдруг побледнел так, как он побледнел тогда, когда толпа бросилась на Верещагина. Он отвернулся.
– Пош… пошел скорее! – крикнул он на кучера дрожащим голосом.
Коляска помчалась во все ноги лошадей; но долго еще позади себя граф Растопчин слышал отдаляющийся безумный, отчаянный крик, а перед глазами видел одно удивленно испуганное, окровавленное лицо изменника в меховом тулупчике.
Как ни свежо было это воспоминание, Растопчин чувствовал теперь, что оно глубоко, до крови, врезалось в его сердце. Он ясно чувствовал теперь, что кровавый след этого воспоминания никогда не заживет, но что, напротив, чем дальше, тем злее, мучительнее будет жить до конца жизни это страшное воспоминание в его сердце. Он слышал, ему казалось теперь, звуки своих слов: