Хаметова, Ханбиче Шихрагимовна

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Ханбиче Хаметова
лезг. Хаметова Ханбиче Шихрагьиман руш
Место рождения:

село Цлак, Хивский район, ДАССР

Род деятельности:

поэтесса

Язык произведений:

лезгинский

Ханбиче Шихрагимовна Хаметова (лезг. Хаметова Ханбиче Шихрагьиман руш; 28 июня 1938, Цлак, Хивский район, ДАССР) — народная поэтесса Дагестана. Редактор детского журнала «Соколёнок» на лезгинском языке. Член Правления Союза писателей России и член Правления [www.m-s-p-s.ru/site/34 Международного сообщества писательских союзов].





Биография

Родилась в 1938 году в селении Цлак Хивского района. Окончила Дагестанский государственный женский педагогический институт имени Г. Цадасы. Работала учительницей в школе родного села, методистом Института усовершенствования учителей республики, а также сотрудником НИИ школ имени А. Тахо-Годи.

C 1974 года — член Союза писателей СССР. В Союзе писателей Дагестана входила в секретариат и возглавляла секцию лезгинских писателей. В настоящее время является редактором детского журнала «Соколёнок» на лезгинском языке[1]. Член Правления Союза писателей России и член Правления Международного сообщества писательских союзов[2].

Литературная деятельность

В 1958 году в печати появились первые публикации Хаметовой. В 1964 году вышла в свет её первая книга стихов на лезгинском языке «Узоры дум». За годы творчества ею написаны десять сборников стихов и поэм на лезгинском языке. Произведения Ханбиче Хаметовой переведены на русский и другие языки[1].

Премии и награды

В 1985 году Х. Хаметовой присуждена республиканская премия имени С. Стальского за книгу «Письмо к Ирен». В 1988 г. она удостоена общественной литературной премии имени Е. Эмина за поэтический сборник «Венки сонетов». Заслуженный работник культуры ДАССР, а с 1992 г. — Народный поэт Республики Дагестан[1].

В 2000 году награждена Орденом Дружбы — за заслуги перед государством, многолетнюю плодотворную деятельность в области культуры и искусства, большой вклад в укрепление дружбы и сотрудничества между народами[3]

Библиография

на лезгинском языке
  • «Искры волны» (Дагкнигоиздат, 1978);
  • «Капля и камень» (Дагкнигоиздат, 1980);
  • «Оранжевый звездопад» (Дагкнигоиздат, 1982);
  • «Письма к Ирен» (Дагкнигоиздат, 1984);
  • «Доверие» (Дагкнигоиздат, 1985);
  • «Дорогой, дорогой» (Дагучпедгиз, 1987);
  • «Белая песня» (Дагкнигоиздат, 1988);
  • «Опора»;
  • «Полнолуние»;
  • «Избранное» (в двух томах);
  • «Корона»[2].
на русском языке
  • «Гордая волна»;
  • «Колыбель»;
  • «Хазранский родник»;
  • «Монолог»;
  • «Венки сонетов»;
  • «Избранное» и др[2].

Напишите отзыв о статье "Хаметова, Ханбиче Шихрагимовна"

Примечания

  1. 1 2 3 Дагестанская правда, 2008.
  2. 1 2 3 Национальная библиотека, 2013.
  3. [kremlin.ru/acts/bank/15775 Указ Президента Российской Федерации от 4 июля 2000 года № 1245 «О награждении государственными наградами Российской Федерации»]. // Официальный сайт Президента России. Проверено 21 июля 2016.

Ссылки

  • Александр Дейнега. [www.dagpravda.ru/?com=materials&task=view&page=material&id=1744 Думы Ханбиче]. — Дагестанская правда, 2008.
  • [lib05.ru/literature/hametova-hanbiche-shihragimovna Хаметова Ханбиче Шихрагимовна]. — Официальный сайт Национальной библиотеки Республики Дагестан им. Р. Гамзатова, 2013.
  • [lezgichal.ru/taxonomy/term/58 Стихи Ханбиче Хаметовой]

Отрывок, характеризующий Хаметова, Ханбиче Шихрагимовна

– А что поздно? – Поздно, 10 й час, – отвечал Наташин голос, и в соседней комнате послышалось шуршанье крахмаленных платьев, шопот и смех девичьих голосов, и в чуть растворенную дверь мелькнуло что то голубое, ленты, черные волоса и веселые лица. Это была Наташа с Соней и Петей, которые пришли наведаться, не встал ли.
– Николенька, вставай! – опять послышался голос Наташи у двери.
– Сейчас!
В это время Петя, в первой комнате, увидав и схватив сабли, и испытывая тот восторг, который испытывают мальчики, при виде воинственного старшего брата, и забыв, что сестрам неприлично видеть раздетых мужчин, отворил дверь.
– Это твоя сабля? – кричал он. Девочки отскочили. Денисов с испуганными глазами спрятал свои мохнатые ноги в одеяло, оглядываясь за помощью на товарища. Дверь пропустила Петю и опять затворилась. За дверью послышался смех.
– Николенька, выходи в халате, – проговорил голос Наташи.
– Это твоя сабля? – спросил Петя, – или это ваша? – с подобострастным уважением обратился он к усатому, черному Денисову.
Ростов поспешно обулся, надел халат и вышел. Наташа надела один сапог с шпорой и влезала в другой. Соня кружилась и только что хотела раздуть платье и присесть, когда он вышел. Обе были в одинаковых, новеньких, голубых платьях – свежие, румяные, веселые. Соня убежала, а Наташа, взяв брата под руку, повела его в диванную, и у них начался разговор. Они не успевали спрашивать друг друга и отвечать на вопросы о тысячах мелочей, которые могли интересовать только их одних. Наташа смеялась при всяком слове, которое он говорил и которое она говорила, не потому, чтобы было смешно то, что они говорили, но потому, что ей было весело и она не в силах была удерживать своей радости, выражавшейся смехом.
– Ах, как хорошо, отлично! – приговаривала она ко всему. Ростов почувствовал, как под влиянием жарких лучей любви, в первый раз через полтора года, на душе его и на лице распускалась та детская улыбка, которою он ни разу не улыбался с тех пор, как выехал из дома.
– Нет, послушай, – сказала она, – ты теперь совсем мужчина? Я ужасно рада, что ты мой брат. – Она тронула его усы. – Мне хочется знать, какие вы мужчины? Такие ли, как мы? Нет?
– Отчего Соня убежала? – спрашивал Ростов.
– Да. Это еще целая история! Как ты будешь говорить с Соней? Ты или вы?
– Как случится, – сказал Ростов.
– Говори ей вы, пожалуйста, я тебе после скажу.
– Да что же?
– Ну я теперь скажу. Ты знаешь, что Соня мой друг, такой друг, что я руку сожгу для нее. Вот посмотри. – Она засучила свой кисейный рукав и показала на своей длинной, худой и нежной ручке под плечом, гораздо выше локтя (в том месте, которое закрыто бывает и бальными платьями) красную метину.
– Это я сожгла, чтобы доказать ей любовь. Просто линейку разожгла на огне, да и прижала.
Сидя в своей прежней классной комнате, на диване с подушечками на ручках, и глядя в эти отчаянно оживленные глаза Наташи, Ростов опять вошел в тот свой семейный, детский мир, который не имел ни для кого никакого смысла, кроме как для него, но который доставлял ему одни из лучших наслаждений в жизни; и сожжение руки линейкой, для показания любви, показалось ему не бесполезно: он понимал и не удивлялся этому.
– Так что же? только? – спросил он.
– Ну так дружны, так дружны! Это что, глупости – линейкой; но мы навсегда друзья. Она кого полюбит, так навсегда; а я этого не понимаю, я забуду сейчас.
– Ну так что же?
– Да, так она любит меня и тебя. – Наташа вдруг покраснела, – ну ты помнишь, перед отъездом… Так она говорит, что ты это всё забудь… Она сказала: я буду любить его всегда, а он пускай будет свободен. Ведь правда, что это отлично, благородно! – Да, да? очень благородно? да? – спрашивала Наташа так серьезно и взволнованно, что видно было, что то, что она говорила теперь, она прежде говорила со слезами.