Хаушаби (султанат)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Султанат Хаушаби
араб. سلطنة الحواشب
XVIII век — 1967 год



Столица Эль-Мусаймир
Язык(и) арабский, английский
Религия ислам
султан
 - ? — 1730 Аль-Фаджар аль-Хаушаби
 - 1955 — 29 ноября 1967 Фейсал ибн ас-Сурур аль-Хаушаби
К:Исчезли в 1967 году

Султанат Хаушаби (араб. سلطنة الحواشب‎) — султанат в Южной Аравии, существовавший до середины XX века. В разные годы входил в состав британского Протектората Аден, Федерацию Арабских Эмиратов Юга и Федерацию Южной Аравии. Столицей был город Эль-Мусаймир.



История

Султанат Хаушаби был одним из первых девяти кантонов, который подписал договор о защите с Великобританией в 1888 году и стал частью протектората Аден. В 1960 году присоединился к Федерации Арабских Эмиратов Юга, а затем в 1962 году к Федерации Южной Аравии. Последний султан, Фейсал ибн ас-Сурур аль-Хаушаби, был свергнут 29 ноября 1967 года. Султанат был ликвидирован, а его территория была присоединена к Народной Республике Южного Йемена. В настоящее время территория бывшего султаната входит в состав Йемена.

Список султанов Хаушаби

  • Аль-Фаджар аль-Хаушаби — ? — 1730
  • Султан аль-Хаушаби — ? — 1800
  • Мани ибн Саллам аль-Хаушаби — 18391 июня 1858
  • Убейд ибн Яхья аль-Хаушаби — 18581863
  • Али I ибн Мани аль-Хаушаби — 18634 мая 1886
  • Мухсин I ибн Али аль-Хаушаби — 18861894
  • Аль-Фадль ибн Али (узурпатор) — 18941895
  • Мухсин I ибн Али аль-Хаушаби — 6 марта 189528 сентября 1904
  • Али II ибн Мани аль-Хаушаби — 1904август 1922
  • Мухсин II ибн Али аль-Хаушаби — 1922 — 19..
  • Ас-Сурур ибн Мухаммад аль-Хаушаби — 19.. — 19..
  • Мухаммад ибн ас-Сурур аль-Хаушаби — 19471955
  • Фейсал ибн ас-Сурур аль-Хаушаби — 195529 ноября 1967

Напишите отзыв о статье "Хаушаби (султанат)"

Отрывок, характеризующий Хаушаби (султанат)

– А наша часть? – спросила княжна, иронически улыбаясь так, как будто всё, но только не это, могло случиться.
– Mais, ma pauvre Catiche, c'est clair, comme le jour. [Но, моя дорогая Катишь, это ясно, как день.] Он один тогда законный наследник всего, а вы не получите ни вот этого. Ты должна знать, моя милая, были ли написаны завещание и письмо, и уничтожены ли они. И ежели почему нибудь они забыты, то ты должна знать, где они, и найти их, потому что…
– Этого только недоставало! – перебила его княжна, сардонически улыбаясь и не изменяя выражения глаз. – Я женщина; по вашему мы все глупы; но я настолько знаю, что незаконный сын не может наследовать… Un batard, [Незаконный,] – прибавила она, полагая этим переводом окончательно показать князю его неосновательность.
– Как ты не понимаешь, наконец, Катишь! Ты так умна: как ты не понимаешь, – ежели граф написал письмо государю, в котором просит его признать сына законным, стало быть, Пьер уж будет не Пьер, а граф Безухой, и тогда он по завещанию получит всё? И ежели завещание с письмом не уничтожены, то тебе, кроме утешения, что ты была добродетельна et tout ce qui s'en suit, [и всего, что отсюда вытекает,] ничего не останется. Это верно.
– Я знаю, что завещание написано; но знаю тоже, что оно недействительно, и вы меня, кажется, считаете за совершенную дуру, mon cousin, – сказала княжна с тем выражением, с которым говорят женщины, полагающие, что они сказали нечто остроумное и оскорбительное.
– Милая ты моя княжна Катерина Семеновна, – нетерпеливо заговорил князь Василий. – Я пришел к тебе не за тем, чтобы пикироваться с тобой, а за тем, чтобы как с родной, хорошею, доброю, истинною родной, поговорить о твоих же интересах. Я тебе говорю десятый раз, что ежели письмо к государю и завещание в пользу Пьера есть в бумагах графа, то ты, моя голубушка, и с сестрами, не наследница. Ежели ты мне не веришь, то поверь людям знающим: я сейчас говорил с Дмитрием Онуфриичем (это был адвокат дома), он то же сказал.
Видимо, что то вдруг изменилось в мыслях княжны; тонкие губы побледнели (глаза остались те же), и голос, в то время как она заговорила, прорывался такими раскатами, каких она, видимо, сама не ожидала.
– Это было бы хорошо, – сказала она. – Я ничего не хотела и не хочу.
Она сбросила свою собачку с колен и оправила складки платья.
– Вот благодарность, вот признательность людям, которые всем пожертвовали для него, – сказала она. – Прекрасно! Очень хорошо! Мне ничего не нужно, князь.
– Да, но ты не одна, у тебя сестры, – ответил князь Василий.
Но княжна не слушала его.
– Да, я это давно знала, но забыла, что, кроме низости, обмана, зависти, интриг, кроме неблагодарности, самой черной неблагодарности, я ничего не могла ожидать в этом доме…
– Знаешь ли ты или не знаешь, где это завещание? – спрашивал князь Василий еще с большим, чем прежде, подергиванием щек.
– Да, я была глупа, я еще верила в людей и любила их и жертвовала собой. А успевают только те, которые подлы и гадки. Я знаю, чьи это интриги.
Княжна хотела встать, но князь удержал ее за руку. Княжна имела вид человека, вдруг разочаровавшегося во всем человеческом роде; она злобно смотрела на своего собеседника.
– Еще есть время, мой друг. Ты помни, Катишь, что всё это сделалось нечаянно, в минуту гнева, болезни, и потом забыто. Наша обязанность, моя милая, исправить его ошибку, облегчить его последние минуты тем, чтобы не допустить его сделать этой несправедливости, не дать ему умереть в мыслях, что он сделал несчастными тех людей…
– Тех людей, которые всем пожертвовали для него, – подхватила княжна, порываясь опять встать, но князь не пустил ее, – чего он никогда не умел ценить. Нет, mon cousin, – прибавила она со вздохом, – я буду помнить, что на этом свете нельзя ждать награды, что на этом свете нет ни чести, ни справедливости. На этом свете надо быть хитрою и злою.
– Ну, voyons, [послушай,] успокойся; я знаю твое прекрасное сердце.
– Нет, у меня злое сердце.
– Я знаю твое сердце, – повторил князь, – ценю твою дружбу и желал бы, чтобы ты была обо мне того же мнения. Успокойся и parlons raison, [поговорим толком,] пока есть время – может, сутки, может, час; расскажи мне всё, что ты знаешь о завещании, и, главное, где оно: ты должна знать. Мы теперь же возьмем его и покажем графу. Он, верно, забыл уже про него и захочет его уничтожить. Ты понимаешь, что мое одно желание – свято исполнить его волю; я затем только и приехал сюда. Я здесь только затем, чтобы помогать ему и вам.