Хроника Великой Отечественной войны/Май 1944 года

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск




Содержание

1 мая 1944 года. 1045-й день войны

Президиум Верховного Совета СССР. Указами Президиума ВС СССР учреждены медаль «За оборону Москвы» и медаль «За оборону Кавказа».

17-я армия (Германия). 1 мая командующим 17-й армией, оборонявшей Севастополь, вместо генерала Енеке назначен командир 5-го армейского корпуса генерал-полковник Альмендингер.

Совинформбюро[1]. В течение 1 мая на фронтах существенных изменений не произошло.

2 мая 1944 года. 1046-й день войны

Совинформбюро. В течение 2 мая на фронтах существенных изменений не произошло.

3 мая 1944 года. 1047-й день войны

17-я армия (Германия). Командующий 17-й немецкой армией генерал-полковник Альмендингер в приказе от 3 мая писал:

«Я требую, чтобы все оборонялись в полном смысле этого слова, чтобы никто не отходил, удерживал бы каждую траншею, каждую воронку, каждый окоп. В случае прорыва танков противника пехота должна оставаться на своих позициях и уничтожать танки как на переднем крае, так и в глубине обороны мощным противотанковым оружием. Если сильный огонь противника разрушит наши оборонительные сооружения, необходимо оставаться на месте и защищать остатки этих сооружений, воронки. Если противнику удастся где-либо вклиниться в нашу оборону, необходимо немедленно контратаковать и отбросить противника, не ожидая на это особого приказа. Плацдарм на всю глубину сильно оборудован в инженерном отношении, и противник, где бы он ни появился, запутается в сети наших оборонительных сооружений. Но никому из нас не должна даже и в голову прийти мысль об отходе на эти позиции, расположенные в глубине».[2]

Совинформбюро. В течение 3 мая на фронтах существенных изменений не произошло.

4 мая 1944 года. 1048-й день войны

Совинформбюро. В течение 4 мая на фронтах существенных изменений не произошло.

5 мая 1944 года. 1049-й день войны

Крымская операция (1944) (см. карту — [militera.lib.ru/h/grylev_an/s14.gif Крымская операция (47 КБ)]). В 10 часов 5 мая артиллерия 2-й гвардейской армии открыла огонь по позициям противника в Севастопольском укреплённом районе. Авиация 8-й воздушной армии нанесла бомбардировочные и штурмовые удары по огневым средствам, не досягаемым артиллерией. В 12 часов дня войска 2-й гвардейской армии Г. Ф. Захарова перешли в наступление. 24-я и 33-я гвардейские стрелковые дивизии 13-го гвардейского корпуса к 19 часам захватили вторую, а местами третью траншеи противника, продвинувшись до 1—2 км.

В это же время 51-я и Приморская армии в своих полосах действиями отдельных отрядов демонстрировали атаку (см. карту — [militera.lib.ru/h/grylev_an/s16.gif Освобождение Севастополя (77 КБ)]).

Совинформбюро. В течение 5 мая на фронтах существенных изменений не произошло.

6 мая 1944 года. 1050-й день войны

Ставка Верховного Главнокомандования. По директиве Ставки ВГК войска 2-го и 3-го Украинских фронтов перешли к обороне.

Крымская операция (1944). Утром 6 мая командующий 2-й гвардейской армией Г. Ф. Захаров ввел в бой вторые эшелоны корпусов. Части 87-й гвардейской стрелковой дивизии вместе с дивизиями первого эшелона 13-го гвардейского стрелкового корпуса возобновили атаку. Встретив организованное сопротивление врага, они к исходу дня местами смогли продвинуться до одного километра. Несколько большее продвижение имела в этот день 347-я стрелковая дивизия 55-го стрелкового корпуса.

Противник перебросил в полосу 2-й гвардейской армии часть сил из полосы 51-й и Приморской армий, в том числе значительную часть зенитной артиллерии.

Совинформбюро. В течение 6 мая на фронтах существенных изменений не произошло.

7 мая 1944 года. 1051-й день войны

Крымская операция (1944). В ночь на 7 мая 8-я воздушная армия и авиация дальнего действия бомбардировали объекты противника в полосах 51-й армии и Приморской армии. В 9 часов 7 мая в этих армиях началась артиллерийская подготовка. В это же время по противнику на Сапун-горе и на высотах северо-восточнее Карань наносила удары авиация 8-й воздушной армии.

В 10 часов 30 минут 7 мая перешли в наступление войска 63-го стрелкового корпуса П. К. Кошевого и 11-го гвардейского стрелкового корпуса С. Е. Рождественского. На смежных флангах этих корпусов, в самом центре Сапун-горы, действовали 77-я стрелковая дивизия полковника А. П. Родионова и 32-я гвардейская стрелковая дивизия полковника Н. К. Закуренкова. Правее 77-й стрелковой дивизии наступали 267-я и 417-я стрелковые дивизии, а левее 32-й гвардейской дивизии — 2-я гвардейская и 414-я стрелковые дивизии. В ходе атаки частей этих дивизий была захвачена первая траншея противника.

По указанию командующего 4-м Украинским фронтом Ф. И. Толбухина 8-я воздушная армия нанесла повторный удар по Сапун-Горе. В 14 часов были введены в бой вторые эшелоны дивизий 63-го и 11-го гвардейского корпусов. Артиллерия прямой наводкой вела огонь по дзотам противника.

В 19 часов 30 минут 7 мая части 77-й и 32-й гвардейской дивизий вышли на гребень Сапун-горы — ключевой позиции в обороне противника в полосе 51-й и Приморской армий. К исходу дня Сапун-гора была в руках советских войск.

3-й горнострелковый корпус А. А. Лучинского и 16-й стрелковый корпус К. И. Провалова Приморской армии, встретив сильное сопротивление противника и его контратаки, захватили две, местами три траншеи врага.[3]

В тот же день была занята высота Сахарная Головка, прикрывавшая вход в Инкерманскую долину. Войска 2-й гвардейской армии, овладев после четырёхчасового боя полустанком Мекензиевы Горы, продвигались к Северной бухте.

Совинформбюро. В течение 7 мая на фронтах существенных изменений не произошло.

8 мая 1944 года. 1052-й день войны

Лондон. 8 мая в Лондоне подписано советско-чехословацкое Соглашение об отношениях между Советским Главнокомандующим и Чехословацкой администрацией после вступления советских войск на территорию Чехословакии. Соглашение предусматривало, что власть Главнокомандующего советских войск во всех делах, относящихся к ведению войны, будет распространяться только на зону военных действий и только на время, необходимое для их осуществления. В соглашении указывалось, что, как только какая-либо часть освобожденной территории перестанет быть зоной непосредственных военных действий, чехословацкое правительство полностью возьмет в свои руки управление и будет оказывать советскому командованию всестороннее содействие и помощь через свои гражданские и военные органы.[4]

Крымская операция (1944). В ночь на 8 мая часть сил 13-го гвардейского стрелкового корпуса 2-й гвардейской армии была перегруппирована на правый фланг 55-го стрелкового корпуса. В 3 часа 8 мая передовые отряды начали наступление, а в 7 часов и главные силы армии атаковали врага. К исходу дня войска 13-го гвардейского и 55-го стрелковых корпусов заняли Мекензиевы Горы и достигли Северной бухты. Вся северная группировка противника в составе 50-й немецкой пехотной дивизии и 2-й горнострелковой дивизии румын была отсечена от главных сил врага и прижата к морю.

В течение ночи на 8 мая 10-й стрелковый корпус 51-й армии выдвинулся на левый фланг 63-го стрелкового корпуса и 8 мая принял участие в наступлении. 216-я и 257-я стрелковые дивизии 10-го стрелкового корпуса наступали в первом эшелоне, 91-я стрелковая дивизия находилась во втором эшелоне. В ходе боя в полосе 51-й армии враг был оттеснен к внутреннему обводу Севастополя.

Войска Приморской армии в этот день на правом фланге силами 11-го гвардейского стрелкового корпуса также вышли к внутреннему обводу Севастополя, а на левом фланге 3-й горнострелковый и 16-й стрелковый корпуса продвинулись от 2 до 5 км, завершив прорыв главной полосы обороны и овладев населённым пунктом Карань и горой Кая Баш.

Совинформбюро. В Крыму наши войска при поддержке массированных ударов авиации и мощного огня артиллерии вчера, 7 мая, начали штурм сильно укреплённых позиций немецко-фашистских войск, обороняющих СЕВАСТОПОЛЬ. За два дня ожесточённых боёв наши войска сломили сопротивление противника и на всём протяжении прорвали основную полосу Севастопольского укреплённого района с сильно развитой системой железобетонных сооружений. Наши войска, продвинувшись вперёд до 6 километров, заняли высоты и мощные узлы обороны противника, господствующие над районом СЕВАСТОПОЛЯ: ЛЮБИМОВКУ, железнодорожную станцию МЕКЕНЗИЕВЫ ГОРЫ, маяк ВОСТОЧНЫЙ ИНКЕРМАНСКИЙ, маяк ЗАПАДНЫЙ ИНКЕРМАН, гору САХАРНАЯ ГОЛОВКА, ГАЙТАНИ, ИНКЕРМАН, САПУН-ГОРА, колхоз БОЛЬШЕВИК, СОВХОЗ № 10, КАРАНЬ, гору КАЯБАШ и завязали бои на ближайших подступах к городу СЕВАСТОПОЛЬ.

9 мая 1944 года. 1053-й день войны

Крымская операция (1944). В ночь на 9 мая авиация дальнего действия нанесла сильные удары по кораблям и транспортам противника в бухтах Северной, Камышовой, Казачьей и Стрелецкой, а также по аэродрому на мысе Херсонес. Самолёты 8-й воздушной армии ночью и утром 9 мая бомбардировали и штурмовали войска, технику и узлы сопротивления врага на окраинах Севастополя, на дорогах и в оврагах, прилегающих к городу.

2-я гвардейская армия в ночь на 9 мая силами стрелкового полка от каждой дивизии продолжала наступление. В эту ночь в районе Северной косы был высажен десантный отряд в составе стрелкового батальона 387-й стрелковой дивизии, сыгравший важную роль в ликвидации северной группировки противника и овладении северной стороной Севастополя. Войска армии вышли на побережье Северной бухты и начали её форсирование. Первыми бухту преодолели два полка 24-й гвардейской стрелковой дивизии Г. Я. Колесникова. В это же время бухту с юго-востока обошли части 87-й гвардейской дивизии К. Я. Тымчика и соединения 55-го стрелкового корпуса П. Е. Ловягина. Они ворвались в слободу Корабельную и быстро вышли к Южной бухте.

51-я армия продолжала наступление ночью на 9 мая специально выделенными полками от каждой стрелковой дивизии. С утра перешли в наступление и главные силы. Соединения 1-го гвардейского корпуса И. И. Миссана во взаимодействии с войсками 2-й гвардейской армии овладели слободой Корабельной, а 63-й и 10-й стрелковые корпуса к 15 часам дня ворвались в юго-западную часть города. 257-я стрелковая дивизия 10-го стрелкового корпуса, обходя город с юга, завязала бои за слободу Туровку.

11-й гвардейский стрелковый корпус Приморской армии, совместно со 2-й гвардейской и 51-й армиями участвовал в освобождении Севастополя. Главные силы армии вместе с 19-м танковым корпусом, введённым в сражение в 8 часов 9 мая, развивали наступление в направлении мыса Херсонес. На рубеже, прикрывавшем мыс Херсонес, противник оказал сильное сопротивление. Попытки Приморской армии и 19-го танкового корпуса прорвать рубеж с ходу успеха не имели. Для прорыва рубежа 10-й стрелковый корпус 51-й армии занял часть полосы наступления Приморской армии.

К исходу 9 мая Севастополь был полностью освобождён советскими войсками.

Совинформбюро. В течение 9 мая в КРЫМУ войска 4-го УКРАИНСКОГО фронта при поддержке массированных ударов авиации и артиллерии продолжали наступательные бои против немецко-фашистских войск в районе СЕВАСТОПОЛЯ. Сломив упорное сопротивление противника, наши войска ночью, несколько часов тому назад, штурмом овладели крепостью и важнейшей военно-морской базой на Чёрном море — городом СЕВАСТОПОЛЬ. Тем самым ликвидирован последний очаг сопротивления немцев в Крыму, и Крым полностью очищен от немецко-фашистских захватчиков.

10 мая 1944 года. 1054-й день войны

Крымская операция (1944). В ночь на 10 мая к мысу Херсонес подошёл последний вражеский конвой: дизель-электроходы «Тотила», «Тея» и самоходные десантные баржи. Приняв на борт по 5—6 тыс. человек, суда с рассветом взяли курс на Констанцу, но были потоплены советской авиацией.

Утром 10 мая издан приказ Верховного Главнокомандующего:

«Войска 4-го Украинского фронта, при поддержке массированных ударов авиации и артиллерии, в результате трехдневных наступательных боев прорвали сильно укреплённую долговременную оборону немцев, состоящую из трёх полос железобетонных оборонительных сооружений, и несколько часов тому назад штурмом овладели крепостью и важнейшей военно-морской базой на Чёрном море — городом Севастополем. Тем самым ликвидирован последний очаг сопротивления немцев в Крыму и Крым полностью очищен от немецко-фашистских захватчиков».[5]

10 мая Москва салютовала доблестным войскам 4-го Украинского фронта, освободившим Севастополь.

Совинформбюро. В течение 10 мая на фронтах существенных изменений не произошло.

11 мая 1944 года. 1055-й день войны

Совинформбюро. В течение 11 мая на плацдарме правого берега реки ДНЕСТР, северо-западнее города ТИРАСПОЛЬ, наши войска отбивали атаки крупных сил пехоты и танков противника и нанесли ему большие потери в живой силе и технике.

12 мая 1944 года. 1056-й день войны

Крымская операция (1944). В 3 часа ночи 12 мая артиллерия Приморской армии и 10-го стрелкового корпуса 51-й армии открыли огонь по противнику на мысе Херсонес. После артподготовки советские войска прорвали вражескую оборону. Части 51-й армии к 7 часам утра освободили все побережье бухт Стрелецкая, Круглая, Камышевая. Приморская армия и 19-й танковый корпус к 10 часам утра очистили мыс Херсонес от врага. К 12 часам 12 мая последние очаги сопротивления противника на мысе Херсонес были подавлены.

Завершилась Крымская стратегическая наступательная операция, продолжавшаяся с 8 апреля по 12 мая 1944 года. Советские войска прорвали глубоко эшелонированную оборону противника на Перекопском перешейке, Керченском полуострове, в районе Севастополя и разгромили его 17-ю полевую армию.

Продолжительность операции — 35 суток. Ширина фронта боевых действий — 160 км. Глубина продвижения советских войск — 200—260 км. Среднесуточные темпы наступления: до выхода к Севастополю — 20 км, при прорыве обороны под Севастополем — 3—5 км. Численность советских войск к началу операции — 462400 человек. Людские потери в операции: безвозвратные — 17754 человек (3,8 %), санитарные — 67065 человек, всего — 84819 человек, среднесуточные — 2423 человек.[6]

Совинформбюро. В течение 12 мая на плацдарме правого берега реки ДНЕСТР, северо-западнее города ТИРАСПОЛЬ, наши войска отбили неоднократные атаки крупных сил пехоты и танков противника, нанеся ему большие потери в живой силе и технике.

В КРЫМУ войска 4-го Украинского фронта полностью закончили ликвидацию остатков войск противника в районе мыса ХЕРСОНЕС.

Разгром немецких войск в Крыму. Итоги Крымской кампании

…за всю Крымскую кампанию с 8 апреля по 12 мая противник потерял по главным видам боевой техники и людского состава: пленными и убитыми — 111.587 человек, танков и самоходных орудий — 299, самолётов — 578, орудий разных калибров — 3.079, автомашин — 7.036 и много другой техники.

Кроме того, нашей авиацией и кораблями Черноморского флота с 8 апреля по 12 мая потоплено … 191 судно разного тоннажа.

13 мая 1944 года. 1057-й день войны

Правительства Советского Союза, Великобритании и США 13 мая выступили с совместным заявлением, адресованным сателлитам гитлеровской Германии — Венгрии, Румынии, Болгарии и Финляндии. В заявлении говорилось о неизбежности поражения фашистского блока и выдвигались требования: прекратить пагубное сотрудничество с Германией, вступить в борьбу с ней и тем самым приблизить окончание войны, уменьшить бедствия своих стран, свою ответственность за преступную войну.[7]

Совинформбюро. В течение 13 мая на фронтах существенных изменений не произошло.

14 мая 1944 года. 1058-й день войны

Совинформбюро. В течение 14 мая на фронтах существенных изменений не произошло.

15 мая 1944 года. 1059-й день войны

Ставка Верховного Главнокомандования. Ставка Верховного Главнокомандования произвела изменения в командовании украинскими фронтами. Г. К. Жуков был отозван в распоряжение Ставки. Командующим 1-м Украинским фронтом был назначен И. С. Конев, вступивший 15 мая в командование войсками. Вместо И. С. Конева командовать 2-м Украинским фронтом был назначен Р. Я. Малиновский. Его на 3-м Украинском фронте сменил Ф. И. Толбухин, ранее командовавший войсками 4-го Украинского фронта. Произошла передвижка командующих фронтами с юга на север.[8]

Совинформбюро. В течение 15 мая на фронтах существенных изменений не произошло.

16 мая 1944 года. 1060-й день войны

Ставка Верховного Главнокомандования. 16 мая Ставка Верховного Главнокомандования приняла решение о расформировании 4-го Украинского фронта.

Совинформбюро. В течение 16 мая на фронтах существенных изменений не произошло.

17 мая 1944 года. 1061-й день войны

Совинформбюро. В течение 17 мая на фронтах существенных изменений не произошло.

18 мая 1944 года. 1062-й день войны

18 мая началась депортация крымских татар.

18 мая Советское правительство направило Ноту правительству Болгарии по поводу продолжающегося сотрудничества Болгарии с Германией.

Совинформбюро. В течение 18 мая на фронтах существенных изменений не произошло.

19 мая 1944 года. 1063-й день войны

Совинформбюро. В течение 19 мая на фронтах существенных изменений не произошло.

20 мая 1944 года. 1064-й день войны

Совинформбюро. В течение 20 мая на фронтах существенных изменений не произошло.

21 мая 1944 года. 1065-й день войны

Ставка Верховного Главнокомандования. 21 мая Ставка ВГК расформировала 4-й Украинский фронт.

Совинформбюро. В течение 21 мая на фронтах существенных изменений не произошло.

22 мая 1944 года. 1066-й день войны

Советское правительство заявило о признании Крайовой Рады Народовой в качестве представительства польского народа.

Совинформбюро. В течение 22 мая на фронтах существенных изменений не произошло.

23 мая 1944 года. 1067-й день войны

Ставка Верховного Главнокомандования. 22 и 23 мая в Ставке ВГК окончательно отрабатывался план Белорусской операции. Командующий 1-м Белорусским фронтом К. К. Рокоссовский вспоминает:

"Наши соображения о наступлении войск левого крыла фронта на люблинском направлении были одобрены, а вот решение о двух ударах на правом крыле подверглось критике. Верховный Главнокомандующий и его заместители настаивали на том, чтобы нанести один главный удар — с плацдарма на Днепре (район Рогачева), находившегося в руках 3-й армии. Дважды мне предлагали выйти в соседнюю комнату, чтобы продумать предложение Ставки. После каждого такого «продумывания» приходилось с новой силой отстаивать своё решение. Убедившись, что я твёрдо настаиваю на нашей точке зрения, Сталин утвердил план операции в том виде, как мы его представили.

— Настойчивость командующего фронтом, — сказал он, — доказывает, что организация наступления тщательно продумана. А это надёжная гарантия успеха.

Вся операция получила условное название «Багратион».[9]

Совинформбюро. В течение 23 мая на фронтах существенных изменений не произошло.

24 мая 1944 года. 1068-й день войны

Совинформбюро. В течение 24 мая на фронтах существенных изменений не произошло.

25 мая 1944 года. 1069-й день войны

Совинформбюро. В течение 25 мая на фронтах существенных изменений не произошло.

26 мая 1944 года. 1070-й день войны

Совинформбюро. В течение 26 мая на фронтах существенных изменений не произошло.

27 мая 1944 года. 1071-й день войны

Совинформбюро. В течение 27 мая на фронтах существенных изменений не произошло.

28 мая 1944 года. 1072-й день войны

Совинформбюро. В течение 28 мая на фронтах существенных изменений не произошло.

29 мая 1944 года. 1073-й день войны

Совинформбюро. В течение 29 мая на фронтах существенных изменений не произошло.

30 мая 1944 года. 1074-й день войны

Совинформбюро. В течение 30 мая в районе севернее ЯССЫ наши войска отбивали атаки крупных сил пехоты и танков противника. Ценою больших потерь в живой силе и технике противнику удалось незначительно вклиниться в нашу оборону.

31 мая 1944 года. 1075-й день войны

Ставка Верховного Главнокомандования. 31 мая Ставка ВГК направила командующим войсками 1, 2 и 3-го Белорусских и 1-го Прибалтийского фронтов директивы о подготовке и проведении Белорусской операции.

Совинформбюро. В течение 31 мая в районе севернее ЯССЫ наши войска успешно отбили все атаки крупных сил пехоты и танков противника и нанесли ему большие потери в живой силе и технике.

Перечень карт

1. [hamster02.narod.ru/p0023.jpg Общий ход военных действий в третьем периоде войны. Декабрь 1943 г. — май 1945 г. (2,92 МБ)]

2. [hamster02.narod.ru/112.jpg Разгром немецко-фашистских войск на правобережной Украине. 24 декабря 1943 г. — 17 мая 1944 г. (1,4 МБ)]

3. [militera.lib.ru/h/grylev_an/s14.gif Крымская операция (47 КБ)]

4. [militera.lib.ru/h/grylev_an/s16.gif Освобождение Севастополя (77 КБ)]

Список литературы

  1. [www.soldat.ru/doc/sovinfburo/ Сводки, сообщения Совинформбюро и Приказы Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами СССР. 1941—1945 гг.]
  2. [militera.lib.ru/h/grylev_an/index.html Грылев А. Н. Днепр—Карпаты—Крым. — М.: Наука, 1970.] (стр. 244)
  3. [militera.lib.ru/h/grylev_an/index.html Грылев А. Н. Днепр—Карпаты—Крым. — М.: Наука, 1970.] (стр. 247)
  4. [www.soldat.ru/files/4/6/17/ История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945. Том четвёртый. Воениздат. МО СССР М. −1961] (стр. 313)
  5. [militera.lib.ru/memo/russian/vasilevsky/index.html Василевский А. М. Дело всей жизни. — М.: Политиздат, 1978.] (стр. 394)
  6. [www.soldat.ru/doc/casualties/book/chapter5_10_1.html#5_10_22 Россия и СССР в войнах XX века. Потери вооруженных сил: Статистическое исследование. / Под общ. ред. Г. Ф. Кривошеева. М.: Олма-Пресс, 2001.]
  7. [www.soldat.ru/files/4/6/17/ История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945. Том четвёртый. Воениздат. МО СССР М. −1961] (стр. 111)
  8. [militera.lib.ru/memo/russian/konev/index.html Конев И. С. Записки командующего фронтом. — М.: Наука, 1972] (стр. 221)
  9. [militera.lib.ru/memo/russian/rokossovsky/index.html Рокоссовский К. К. Солдатский долг. — М.: Воениздат, 1988.] (стр. 252)

Напишите отзыв о статье "Хроника Великой Отечественной войны/Май 1944 года"

Отрывок, характеризующий Хроника Великой Отечественной войны/Май 1944 года


Пришли святки, и кроме парадной обедни, кроме торжественных и скучных поздравлений соседей и дворовых, кроме на всех надетых новых платьев, не было ничего особенного, ознаменовывающего святки, а в безветренном 20 ти градусном морозе, в ярком ослепляющем солнце днем и в звездном зимнем свете ночью, чувствовалась потребность какого нибудь ознаменования этого времени.
На третий день праздника после обеда все домашние разошлись по своим комнатам. Было самое скучное время дня. Николай, ездивший утром к соседям, заснул в диванной. Старый граф отдыхал в своем кабинете. В гостиной за круглым столом сидела Соня, срисовывая узор. Графиня раскладывала карты. Настасья Ивановна шут с печальным лицом сидел у окна с двумя старушками. Наташа вошла в комнату, подошла к Соне, посмотрела, что она делает, потом подошла к матери и молча остановилась.
– Что ты ходишь, как бесприютная? – сказала ей мать. – Что тебе надо?
– Его мне надо… сейчас, сию минуту мне его надо, – сказала Наташа, блестя глазами и не улыбаясь. – Графиня подняла голову и пристально посмотрела на дочь.
– Не смотрите на меня. Мама, не смотрите, я сейчас заплачу.
– Садись, посиди со мной, – сказала графиня.
– Мама, мне его надо. За что я так пропадаю, мама?… – Голос ее оборвался, слезы брызнули из глаз, и она, чтобы скрыть их, быстро повернулась и вышла из комнаты. Она вышла в диванную, постояла, подумала и пошла в девичью. Там старая горничная ворчала на молодую девушку, запыхавшуюся, с холода прибежавшую с дворни.
– Будет играть то, – говорила старуха. – На всё время есть.
– Пусти ее, Кондратьевна, – сказала Наташа. – Иди, Мавруша, иди.
И отпустив Маврушу, Наташа через залу пошла в переднюю. Старик и два молодые лакея играли в карты. Они прервали игру и встали при входе барышни. «Что бы мне с ними сделать?» подумала Наташа. – Да, Никита, сходи пожалуста… куда бы мне его послать? – Да, сходи на дворню и принеси пожалуста петуха; да, а ты, Миша, принеси овса.
– Немного овса прикажете? – весело и охотно сказал Миша.
– Иди, иди скорее, – подтвердил старик.
– Федор, а ты мелу мне достань.
Проходя мимо буфета, она велела подавать самовар, хотя это было вовсе не время.
Буфетчик Фока был самый сердитый человек из всего дома. Наташа над ним любила пробовать свою власть. Он не поверил ей и пошел спросить, правда ли?
– Уж эта барышня! – сказал Фока, притворно хмурясь на Наташу.
Никто в доме не рассылал столько людей и не давал им столько работы, как Наташа. Она не могла равнодушно видеть людей, чтобы не послать их куда нибудь. Она как будто пробовала, не рассердится ли, не надуется ли на нее кто из них, но ничьих приказаний люди не любили так исполнять, как Наташиных. «Что бы мне сделать? Куда бы мне пойти?» думала Наташа, медленно идя по коридору.
– Настасья Ивановна, что от меня родится? – спросила она шута, который в своей куцавейке шел навстречу ей.
– От тебя блохи, стрекозы, кузнецы, – отвечал шут.
– Боже мой, Боже мой, всё одно и то же. Ах, куда бы мне деваться? Что бы мне с собой сделать? – И она быстро, застучав ногами, побежала по лестнице к Фогелю, который с женой жил в верхнем этаже. У Фогеля сидели две гувернантки, на столе стояли тарелки с изюмом, грецкими и миндальными орехами. Гувернантки разговаривали о том, где дешевле жить, в Москве или в Одессе. Наташа присела, послушала их разговор с серьезным задумчивым лицом и встала. – Остров Мадагаскар, – проговорила она. – Ма да гас кар, – повторила она отчетливо каждый слог и не отвечая на вопросы m me Schoss о том, что она говорит, вышла из комнаты. Петя, брат ее, был тоже наверху: он с своим дядькой устраивал фейерверк, который намеревался пустить ночью. – Петя! Петька! – закричала она ему, – вези меня вниз. с – Петя подбежал к ней и подставил спину. Она вскочила на него, обхватив его шею руками и он подпрыгивая побежал с ней. – Нет не надо – остров Мадагаскар, – проговорила она и, соскочив с него, пошла вниз.
Как будто обойдя свое царство, испытав свою власть и убедившись, что все покорны, но что всё таки скучно, Наташа пошла в залу, взяла гитару, села в темный угол за шкапчик и стала в басу перебирать струны, выделывая фразу, которую она запомнила из одной оперы, слышанной в Петербурге вместе с князем Андреем. Для посторонних слушателей у ней на гитаре выходило что то, не имевшее никакого смысла, но в ее воображении из за этих звуков воскресал целый ряд воспоминаний. Она сидела за шкапчиком, устремив глаза на полосу света, падавшую из буфетной двери, слушала себя и вспоминала. Она находилась в состоянии воспоминания.
Соня прошла в буфет с рюмкой через залу. Наташа взглянула на нее, на щель в буфетной двери и ей показалось, что она вспоминает то, что из буфетной двери в щель падал свет и что Соня прошла с рюмкой. «Да и это было точь в точь также», подумала Наташа. – Соня, что это? – крикнула Наташа, перебирая пальцами на толстой струне.
– Ах, ты тут! – вздрогнув, сказала Соня, подошла и прислушалась. – Не знаю. Буря? – сказала она робко, боясь ошибиться.
«Ну вот точно так же она вздрогнула, точно так же подошла и робко улыбнулась тогда, когда это уж было», подумала Наташа, «и точно так же… я подумала, что в ней чего то недостает».
– Нет, это хор из Водоноса, слышишь! – И Наташа допела мотив хора, чтобы дать его понять Соне.
– Ты куда ходила? – спросила Наташа.
– Воду в рюмке переменить. Я сейчас дорисую узор.
– Ты всегда занята, а я вот не умею, – сказала Наташа. – А Николай где?
– Спит, кажется.
– Соня, ты поди разбуди его, – сказала Наташа. – Скажи, что я его зову петь. – Она посидела, подумала о том, что это значит, что всё это было, и, не разрешив этого вопроса и нисколько не сожалея о том, опять в воображении своем перенеслась к тому времени, когда она была с ним вместе, и он влюбленными глазами смотрел на нее.
«Ах, поскорее бы он приехал. Я так боюсь, что этого не будет! А главное: я стареюсь, вот что! Уже не будет того, что теперь есть во мне. А может быть, он нынче приедет, сейчас приедет. Может быть приехал и сидит там в гостиной. Может быть, он вчера еще приехал и я забыла». Она встала, положила гитару и пошла в гостиную. Все домашние, учителя, гувернантки и гости сидели уж за чайным столом. Люди стояли вокруг стола, – а князя Андрея не было, и была всё прежняя жизнь.
– А, вот она, – сказал Илья Андреич, увидав вошедшую Наташу. – Ну, садись ко мне. – Но Наташа остановилась подле матери, оглядываясь кругом, как будто она искала чего то.
– Мама! – проговорила она. – Дайте мне его , дайте, мама, скорее, скорее, – и опять она с трудом удержала рыдания.
Она присела к столу и послушала разговоры старших и Николая, который тоже пришел к столу. «Боже мой, Боже мой, те же лица, те же разговоры, так же папа держит чашку и дует точно так же!» думала Наташа, с ужасом чувствуя отвращение, подымавшееся в ней против всех домашних за то, что они были всё те же.
После чая Николай, Соня и Наташа пошли в диванную, в свой любимый угол, в котором всегда начинались их самые задушевные разговоры.


– Бывает с тобой, – сказала Наташа брату, когда они уселись в диванной, – бывает с тобой, что тебе кажется, что ничего не будет – ничего; что всё, что хорошее, то было? И не то что скучно, а грустно?
– Еще как! – сказал он. – У меня бывало, что всё хорошо, все веселы, а мне придет в голову, что всё это уж надоело и что умирать всем надо. Я раз в полку не пошел на гулянье, а там играла музыка… и так мне вдруг скучно стало…
– Ах, я это знаю. Знаю, знаю, – подхватила Наташа. – Я еще маленькая была, так со мной это бывало. Помнишь, раз меня за сливы наказали и вы все танцовали, а я сидела в классной и рыдала, никогда не забуду: мне и грустно было и жалко было всех, и себя, и всех всех жалко. И, главное, я не виновата была, – сказала Наташа, – ты помнишь?
– Помню, – сказал Николай. – Я помню, что я к тебе пришел потом и мне хотелось тебя утешить и, знаешь, совестно было. Ужасно мы смешные были. У меня тогда была игрушка болванчик и я его тебе отдать хотел. Ты помнишь?
– А помнишь ты, – сказала Наташа с задумчивой улыбкой, как давно, давно, мы еще совсем маленькие были, дяденька нас позвал в кабинет, еще в старом доме, а темно было – мы это пришли и вдруг там стоит…
– Арап, – докончил Николай с радостной улыбкой, – как же не помнить? Я и теперь не знаю, что это был арап, или мы во сне видели, или нам рассказывали.
– Он серый был, помнишь, и белые зубы – стоит и смотрит на нас…
– Вы помните, Соня? – спросил Николай…
– Да, да я тоже помню что то, – робко отвечала Соня…
– Я ведь спрашивала про этого арапа у папа и у мама, – сказала Наташа. – Они говорят, что никакого арапа не было. А ведь вот ты помнишь!
– Как же, как теперь помню его зубы.
– Как это странно, точно во сне было. Я это люблю.
– А помнишь, как мы катали яйца в зале и вдруг две старухи, и стали по ковру вертеться. Это было, или нет? Помнишь, как хорошо было?
– Да. А помнишь, как папенька в синей шубе на крыльце выстрелил из ружья. – Они перебирали улыбаясь с наслаждением воспоминания, не грустного старческого, а поэтического юношеского воспоминания, те впечатления из самого дальнего прошедшего, где сновидение сливается с действительностью, и тихо смеялись, радуясь чему то.
Соня, как и всегда, отстала от них, хотя воспоминания их были общие.
Соня не помнила многого из того, что они вспоминали, а и то, что она помнила, не возбуждало в ней того поэтического чувства, которое они испытывали. Она только наслаждалась их радостью, стараясь подделаться под нее.
Она приняла участие только в том, когда они вспоминали первый приезд Сони. Соня рассказала, как она боялась Николая, потому что у него на курточке были снурки, и ей няня сказала, что и ее в снурки зашьют.
– А я помню: мне сказали, что ты под капустою родилась, – сказала Наташа, – и помню, что я тогда не смела не поверить, но знала, что это не правда, и так мне неловко было.
Во время этого разговора из задней двери диванной высунулась голова горничной. – Барышня, петуха принесли, – шопотом сказала девушка.
– Не надо, Поля, вели отнести, – сказала Наташа.
В середине разговоров, шедших в диванной, Диммлер вошел в комнату и подошел к арфе, стоявшей в углу. Он снял сукно, и арфа издала фальшивый звук.
– Эдуард Карлыч, сыграйте пожалуста мой любимый Nocturiene мосье Фильда, – сказал голос старой графини из гостиной.
Диммлер взял аккорд и, обратясь к Наташе, Николаю и Соне, сказал: – Молодежь, как смирно сидит!
– Да мы философствуем, – сказала Наташа, на минуту оглянувшись, и продолжала разговор. Разговор шел теперь о сновидениях.
Диммлер начал играть. Наташа неслышно, на цыпочках, подошла к столу, взяла свечу, вынесла ее и, вернувшись, тихо села на свое место. В комнате, особенно на диване, на котором они сидели, было темно, но в большие окна падал на пол серебряный свет полного месяца.
– Знаешь, я думаю, – сказала Наташа шопотом, придвигаясь к Николаю и Соне, когда уже Диммлер кончил и всё сидел, слабо перебирая струны, видимо в нерешительности оставить, или начать что нибудь новое, – что когда так вспоминаешь, вспоминаешь, всё вспоминаешь, до того довоспоминаешься, что помнишь то, что было еще прежде, чем я была на свете…
– Это метампсикова, – сказала Соня, которая всегда хорошо училась и все помнила. – Египтяне верили, что наши души были в животных и опять пойдут в животных.
– Нет, знаешь, я не верю этому, чтобы мы были в животных, – сказала Наташа тем же шопотом, хотя музыка и кончилась, – а я знаю наверное, что мы были ангелами там где то и здесь были, и от этого всё помним…
– Можно мне присоединиться к вам? – сказал тихо подошедший Диммлер и подсел к ним.
– Ежели бы мы были ангелами, так за что же мы попали ниже? – сказал Николай. – Нет, это не может быть!
– Не ниже, кто тебе сказал, что ниже?… Почему я знаю, чем я была прежде, – с убеждением возразила Наташа. – Ведь душа бессмертна… стало быть, ежели я буду жить всегда, так я и прежде жила, целую вечность жила.
– Да, но трудно нам представить вечность, – сказал Диммлер, который подошел к молодым людям с кроткой презрительной улыбкой, но теперь говорил так же тихо и серьезно, как и они.
– Отчего же трудно представить вечность? – сказала Наташа. – Нынче будет, завтра будет, всегда будет и вчера было и третьего дня было…
– Наташа! теперь твой черед. Спой мне что нибудь, – послышался голос графини. – Что вы уселись, точно заговорщики.
– Мама! мне так не хочется, – сказала Наташа, но вместе с тем встала.
Всем им, даже и немолодому Диммлеру, не хотелось прерывать разговор и уходить из уголка диванного, но Наташа встала, и Николай сел за клавикорды. Как всегда, став на средину залы и выбрав выгоднейшее место для резонанса, Наташа начала петь любимую пьесу своей матери.
Она сказала, что ей не хотелось петь, но она давно прежде, и долго после не пела так, как она пела в этот вечер. Граф Илья Андреич из кабинета, где он беседовал с Митинькой, слышал ее пенье, и как ученик, торопящийся итти играть, доканчивая урок, путался в словах, отдавая приказания управляющему и наконец замолчал, и Митинька, тоже слушая, молча с улыбкой, стоял перед графом. Николай не спускал глаз с сестры, и вместе с нею переводил дыхание. Соня, слушая, думала о том, какая громадная разница была между ей и ее другом и как невозможно было ей хоть на сколько нибудь быть столь обворожительной, как ее кузина. Старая графиня сидела с счастливо грустной улыбкой и слезами на глазах, изредка покачивая головой. Она думала и о Наташе, и о своей молодости, и о том, как что то неестественное и страшное есть в этом предстоящем браке Наташи с князем Андреем.
Диммлер, подсев к графине и закрыв глаза, слушал.
– Нет, графиня, – сказал он наконец, – это талант европейский, ей учиться нечего, этой мягкости, нежности, силы…
– Ах! как я боюсь за нее, как я боюсь, – сказала графиня, не помня, с кем она говорит. Ее материнское чутье говорило ей, что чего то слишком много в Наташе, и что от этого она не будет счастлива. Наташа не кончила еще петь, как в комнату вбежал восторженный четырнадцатилетний Петя с известием, что пришли ряженые.
Наташа вдруг остановилась.
– Дурак! – закричала она на брата, подбежала к стулу, упала на него и зарыдала так, что долго потом не могла остановиться.
– Ничего, маменька, право ничего, так: Петя испугал меня, – говорила она, стараясь улыбаться, но слезы всё текли и всхлипывания сдавливали горло.
Наряженные дворовые, медведи, турки, трактирщики, барыни, страшные и смешные, принеся с собою холод и веселье, сначала робко жались в передней; потом, прячась один за другого, вытеснялись в залу; и сначала застенчиво, а потом всё веселее и дружнее начались песни, пляски, хоровые и святочные игры. Графиня, узнав лица и посмеявшись на наряженных, ушла в гостиную. Граф Илья Андреич с сияющей улыбкой сидел в зале, одобряя играющих. Молодежь исчезла куда то.
Через полчаса в зале между другими ряжеными появилась еще старая барыня в фижмах – это был Николай. Турчанка был Петя. Паяс – это был Диммлер, гусар – Наташа и черкес – Соня, с нарисованными пробочными усами и бровями.
После снисходительного удивления, неузнавания и похвал со стороны не наряженных, молодые люди нашли, что костюмы так хороши, что надо было их показать еще кому нибудь.
Николай, которому хотелось по отличной дороге прокатить всех на своей тройке, предложил, взяв с собой из дворовых человек десять наряженных, ехать к дядюшке.
– Нет, ну что вы его, старика, расстроите! – сказала графиня, – да и негде повернуться у него. Уж ехать, так к Мелюковым.
Мелюкова была вдова с детьми разнообразного возраста, также с гувернантками и гувернерами, жившая в четырех верстах от Ростовых.
– Вот, ma chere, умно, – подхватил расшевелившийся старый граф. – Давай сейчас наряжусь и поеду с вами. Уж я Пашету расшевелю.
Но графиня не согласилась отпустить графа: у него все эти дни болела нога. Решили, что Илье Андреевичу ехать нельзя, а что ежели Луиза Ивановна (m me Schoss) поедет, то барышням можно ехать к Мелюковой. Соня, всегда робкая и застенчивая, настоятельнее всех стала упрашивать Луизу Ивановну не отказать им.
Наряд Сони был лучше всех. Ее усы и брови необыкновенно шли к ней. Все говорили ей, что она очень хороша, и она находилась в несвойственном ей оживленно энергическом настроении. Какой то внутренний голос говорил ей, что нынче или никогда решится ее судьба, и она в своем мужском платье казалась совсем другим человеком. Луиза Ивановна согласилась, и через полчаса четыре тройки с колокольчиками и бубенчиками, визжа и свистя подрезами по морозному снегу, подъехали к крыльцу.
Наташа первая дала тон святочного веселья, и это веселье, отражаясь от одного к другому, всё более и более усиливалось и дошло до высшей степени в то время, когда все вышли на мороз, и переговариваясь, перекликаясь, смеясь и крича, расселись в сани.
Две тройки были разгонные, третья тройка старого графа с орловским рысаком в корню; четвертая собственная Николая с его низеньким, вороным, косматым коренником. Николай в своем старушечьем наряде, на который он надел гусарский, подпоясанный плащ, стоял в середине своих саней, подобрав вожжи.
Было так светло, что он видел отблескивающие на месячном свете бляхи и глаза лошадей, испуганно оглядывавшихся на седоков, шумевших под темным навесом подъезда.
В сани Николая сели Наташа, Соня, m me Schoss и две девушки. В сани старого графа сели Диммлер с женой и Петя; в остальные расселись наряженные дворовые.
– Пошел вперед, Захар! – крикнул Николай кучеру отца, чтобы иметь случай перегнать его на дороге.
Тройка старого графа, в которую сел Диммлер и другие ряженые, визжа полозьями, как будто примерзая к снегу, и побрякивая густым колокольцом, тронулась вперед. Пристяжные жались на оглобли и увязали, выворачивая как сахар крепкий и блестящий снег.
Николай тронулся за первой тройкой; сзади зашумели и завизжали остальные. Сначала ехали маленькой рысью по узкой дороге. Пока ехали мимо сада, тени от оголенных деревьев ложились часто поперек дороги и скрывали яркий свет луны, но как только выехали за ограду, алмазно блестящая, с сизым отблеском, снежная равнина, вся облитая месячным сиянием и неподвижная, открылась со всех сторон. Раз, раз, толконул ухаб в передних санях; точно так же толконуло следующие сани и следующие и, дерзко нарушая закованную тишину, одни за другими стали растягиваться сани.
– След заячий, много следов! – прозвучал в морозном скованном воздухе голос Наташи.
– Как видно, Nicolas! – сказал голос Сони. – Николай оглянулся на Соню и пригнулся, чтоб ближе рассмотреть ее лицо. Какое то совсем новое, милое, лицо, с черными бровями и усами, в лунном свете, близко и далеко, выглядывало из соболей.
«Это прежде была Соня», подумал Николай. Он ближе вгляделся в нее и улыбнулся.
– Вы что, Nicolas?
– Ничего, – сказал он и повернулся опять к лошадям.
Выехав на торную, большую дорогу, примасленную полозьями и всю иссеченную следами шипов, видными в свете месяца, лошади сами собой стали натягивать вожжи и прибавлять ходу. Левая пристяжная, загнув голову, прыжками подергивала свои постромки. Коренной раскачивался, поводя ушами, как будто спрашивая: «начинать или рано еще?» – Впереди, уже далеко отделившись и звеня удаляющимся густым колокольцом, ясно виднелась на белом снегу черная тройка Захара. Слышны были из его саней покрикиванье и хохот и голоса наряженных.
– Ну ли вы, разлюбезные, – крикнул Николай, с одной стороны подергивая вожжу и отводя с кнутом pуку. И только по усилившемуся как будто на встречу ветру, и по подергиванью натягивающих и всё прибавляющих скоку пристяжных, заметно было, как шибко полетела тройка. Николай оглянулся назад. С криком и визгом, махая кнутами и заставляя скакать коренных, поспевали другие тройки. Коренной стойко поколыхивался под дугой, не думая сбивать и обещая еще и еще наддать, когда понадобится.
Николай догнал первую тройку. Они съехали с какой то горы, выехали на широко разъезженную дорогу по лугу около реки.
«Где это мы едем?» подумал Николай. – «По косому лугу должно быть. Но нет, это что то новое, чего я никогда не видал. Это не косой луг и не Дёмкина гора, а это Бог знает что такое! Это что то новое и волшебное. Ну, что бы там ни было!» И он, крикнув на лошадей, стал объезжать первую тройку.
Захар сдержал лошадей и обернул свое уже объиндевевшее до бровей лицо.
Николай пустил своих лошадей; Захар, вытянув вперед руки, чмокнул и пустил своих.
– Ну держись, барин, – проговорил он. – Еще быстрее рядом полетели тройки, и быстро переменялись ноги скачущих лошадей. Николай стал забирать вперед. Захар, не переменяя положения вытянутых рук, приподнял одну руку с вожжами.
– Врешь, барин, – прокричал он Николаю. Николай в скок пустил всех лошадей и перегнал Захара. Лошади засыпали мелким, сухим снегом лица седоков, рядом с ними звучали частые переборы и путались быстро движущиеся ноги, и тени перегоняемой тройки. Свист полозьев по снегу и женские взвизги слышались с разных сторон.