Роуз, Хью

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Хью Роуз»)
Перейти к: навигация, поиск
Хью Генри Роуз, 1-й барон Стратнэрн

лорд Стратнэрн, рисунок Карло Пеллегрини, 1870
Дата рождения

6 апреля 1801(1801-04-06)

Место рождения

Берлин, Германия

Дата смерти

16 октября 1885(1885-10-16) (84 года)

Место смерти

Париж, Франция

Принадлежность

Великобритания Великобритания

Род войск

Британская армия

Годы службы

18201877

Звание

фельдмаршал

Часть

93-й пехотный полк (Sutherland Highlanders)
19-й пехотный полк (19th Foot)
92-й пехотный полк (92nd Highlanders)

Командовал

Бомбейская армия
Британские войска в Индии
Британские войска в Ирландии
Королевская конная гвардия

Сражения/войны

Турецко-египетская война (1839—1841)
Крымская война
Восстание сипаев

Награды и премии

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

Лорд Хью Генри Роуз, 1-й барон Стратнэрн (англ. Lord Hugh Henry Rose, 1st Baron Strathnairn; 6 апреля 1801 — 16 октября 1885) — британский военный деятель, колониальный администратор, фельдмаршал.





Ранние годы

Родился 6 апреля 1801 года в Берлине. Третий сын дипломата Джорджа Генри Роуза и Френсис Данкомб. В Берлине получил военное образование. В 1819 году поступил в Колледж Святого Иоанна в Кембридже. 8 июня 1820 года в чине энсина поступает на службу в 93-й пехотный полк. Был отправлен в Ирландию, где 20 июля 1820 года перешёл в 19-й пехотный полк. 24 октября 1821 года получил чин лейтенанта, 22 июля 1824 года — капитана, 30 декабря 1826 года — майора. 19 февраля 1829 года получил в командование роту в 92-м пехотном полку. В июле 1830 года стал шталмейстером при Герцоге Кембриджском. В июле 1832 года вернулся в 92-й пехотный полк, который был расквартирован в Типперэри в Ирландии. В 1833 году, в составе полка, переведён на службу в Гибралтар. С 1836 года служил на Мальте. 17 сентября 1839 года получил чин подполковника.

Служба в Сирии

В ноябре 1840 года, в составе группы военных советников, с временным чином полковника отправлен в Сирию, содействовать турецким войскам войне с Мухаммедом Али. В январе 1841 года в бою при Эль-Месдене Роуз состоял при турецком командующем Омер-паше в качестве генерал-адъютанта и заместителя по персоналу. Позже, в том же году был назначен старшим среди британских советников паши.

В августе 1841 года был назначен генеральным консулом Британии в Сирии и Ливане. Принимал участие в разрешении конфликта между друзами и маронитами, однажды даже с опасностью для своей жизни. В другой раз в горах Ливана он спас жизнь 700 американским миссионерам и сопровождал их до Бейрута, путь к которому прошёл пешком, уступив свою лошадь старой женщине.

Служба в Стамбуле

В январе 1848 года перешёл на дипломатическую службу. В январе 1851 года назначен секретарём британского посольства в Стамбуле. Во время отсутствия в Стамбуле британского посла Стрэтфорда-Каннинга, исполнял обязанности поверенного в делах. В этот период обострились отношения Великобритании и Турции с Россией, из-за претензий последней на протекторат над христианами Османской империи. Роуз во многом способствовал срыву попытки российских дипломатов навязать договор Османской империи. 11 ноября 1851 года ему был присвоен временный, а уже 11 июня 1852 года — постоянный чин полковника.

Крымская война

В начале Крымской войны назначен британским комиссаром в штабе французских экспедиционных войск. 8 апреля 1854 года получил временный чин бригадного генерала. Принял личное участие в тушении пожара на французском складе боеприпасов. В составе 1-го батальона зуавов участвовал в сражениях при Альме, Инкермане, первом штурме Малахова кургана (18 июня 1855 года). 12 декабря 1854 года получил чин генерал-майора.

Служба в Индии

Когда в Индии началось восстание сипаев, Роуз в был назначен командовать дивизией в Пуне. Вступив в должность сентябре 1857 года, он выступил в Центральную Индию. Поддержку ему оказывал низам Хайдарабада. В январе 1858 года Роуз, выступив из Маху, после непродолжительной осады взял Рахатгарх, затем нанёс поражение радже Банапура при Вадодаре, взял город Сагар и крепость Гархакота, а затем разбил повстанцев при Маданпуре.

10 марта войска Роуза осадили Джханси. 1 апреля на реке Бетва Роуз нанёс поражение Тантия Топи, выступившему на деблокаду Джханси. 4 апреля Джханси был взят штурмом. Всё население города было перебито. Руководившая обороной города рани Лакшми-бай сумела бежать в Калпи, на соединение с войском Тантия Топи. В мае войска Роуза взяли Конч и Калпи. Вскоре Роуз заболел. Его преемником был назначен Нейпир. Однако, прежде чем прибыл Нейпир к восстанию присоединился магараджа Гвалиора. Роуз вновь принял командование и уже в июне взял Гвалиор.

28 февраля 1860 года Роуз поучил чин генерал-лейтенанта. В следующем месяце он был назначен командующим Бомбейской армией. 18 мая 1860 года ему был присвоен временный чин генерала. В ноябре 1860 года сменил Кэмпбелла на посту главнокомандующего британскими войсками в Индии.

Последние годы

В 1865 году Роуз стал Почётным Доктором Гражданского права Оксфордского университета. В июле 1865 года он был назначен главнокомандующим британскими войсками в Ирландии во временном чине генерала. Подавил движение фениев. 28 июля 1866 года возведён в пэрское достоинство с титулом барон Стратнэрн. 4 февраля 1867 года получил чин полного генерала. В 1870 году сложил себя полномочия главнокомандующего в Ирландии. В том же году стал Почётным Доктором Юридических наук Тринити-колледжа в Дублине. После возвращения в Англию, проживал в поместье Ньюселлс-Парк, графство Хэмпшир. Был Почётным полковником 45-го пехотного полка, 26-го добровольческого корпуса, 92-го пехотного полка, а затем Королевской конной гвардии. 2 июня 1877 года получил чин фельдмаршала. Умер 16 октября 1885 года в Париже. Похоронен на кладбище возле Приорской церкви в Крайстчёрче, графство Хэмпшир. Никогда не был женат и не оставил потомства.

В 1895 году в Лондоне на Найтсбридж Хью Генри Роузу, 1-му барону Стратнэрн был установлен бронзовый конный памятник работы скульптора Форда. В 1931 году памятник был демонтирован. В настоящее время памятник находится в Григгс-Гринне, графство Хэмпшир.

Воинские звания

Награды

Напишите отзыв о статье "Роуз, Хью"

Литература

  • David Saul. The Indian Mutiny: 1857. — Penguin, 2003. — ISBN 978-0141005546.
  • Gilliat Edward. [www.mainlesson.com/display.php?author=gilliat&book=mutiny&story=rose Heroes of the Indian Mutiny]. — Seeley, Service & Co., 1914.
  • Heathcote Tony. The British Field Marshals, 1736–1997: A Biographical Dictionary. — Barnsley: Leo Cooper, 1999. — ISBN 0-85052-696-5.
  • Jerosch Rainer. Rani of Jhansi: Rebel against will. — Aakar Books, 2007. — ISBN 978-8189833152.
Предшественник:
Генри Сомерсет
Командующий Бомбейской армией
1860
Преемник:
Уильям Мансфилд
Предшественник:
Колин Кэмпбелл
Главнокомандующий в Индии
18611865
Преемник:
Уильям Мансфилд
Предшественник:
Джордж Браун
Главнокомандующий в Ирландии
18651870
Преемник:
Уильям Мансфилд
Предшественник:
Хью Гоф
Полковник Королевской конной гвардии
18691885
Преемник:
Патрик Грант

Отрывок, характеризующий Роуз, Хью

Князь Андрей остановился в Брюнне у своего знакомого, русского дипломата .Билибина.
– А, милый князь, нет приятнее гостя, – сказал Билибин, выходя навстречу князю Андрею. – Франц, в мою спальню вещи князя! – обратился он к слуге, провожавшему Болконского. – Что, вестником победы? Прекрасно. А я сижу больной, как видите.
Князь Андрей, умывшись и одевшись, вышел в роскошный кабинет дипломата и сел за приготовленный обед. Билибин покойно уселся у камина.
Князь Андрей не только после своего путешествия, но и после всего похода, во время которого он был лишен всех удобств чистоты и изящества жизни, испытывал приятное чувство отдыха среди тех роскошных условий жизни, к которым он привык с детства. Кроме того ему было приятно после австрийского приема поговорить хоть не по русски (они говорили по французски), но с русским человеком, который, он предполагал, разделял общее русское отвращение (теперь особенно живо испытываемое) к австрийцам.
Билибин был человек лет тридцати пяти, холостой, одного общества с князем Андреем. Они были знакомы еще в Петербурге, но еще ближе познакомились в последний приезд князя Андрея в Вену вместе с Кутузовым. Как князь Андрей был молодой человек, обещающий пойти далеко на военном поприще, так, и еще более, обещал Билибин на дипломатическом. Он был еще молодой человек, но уже немолодой дипломат, так как он начал служить с шестнадцати лет, был в Париже, в Копенгагене и теперь в Вене занимал довольно значительное место. И канцлер и наш посланник в Вене знали его и дорожили им. Он был не из того большого количества дипломатов, которые обязаны иметь только отрицательные достоинства, не делать известных вещей и говорить по французски для того, чтобы быть очень хорошими дипломатами; он был один из тех дипломатов, которые любят и умеют работать, и, несмотря на свою лень, он иногда проводил ночи за письменным столом. Он работал одинаково хорошо, в чем бы ни состояла сущность работы. Его интересовал не вопрос «зачем?», а вопрос «как?». В чем состояло дипломатическое дело, ему было всё равно; но составить искусно, метко и изящно циркуляр, меморандум или донесение – в этом он находил большое удовольствие. Заслуги Билибина ценились, кроме письменных работ, еще и по его искусству обращаться и говорить в высших сферах.
Билибин любил разговор так же, как он любил работу, только тогда, когда разговор мог быть изящно остроумен. В обществе он постоянно выжидал случая сказать что нибудь замечательное и вступал в разговор не иначе, как при этих условиях. Разговор Билибина постоянно пересыпался оригинально остроумными, законченными фразами, имеющими общий интерес.
Эти фразы изготовлялись во внутренней лаборатории Билибина, как будто нарочно, портативного свойства, для того, чтобы ничтожные светские люди удобно могли запоминать их и переносить из гостиных в гостиные. И действительно, les mots de Bilibine se colportaient dans les salons de Vienne, [Отзывы Билибина расходились по венским гостиным] и часто имели влияние на так называемые важные дела.
Худое, истощенное, желтоватое лицо его было всё покрыто крупными морщинами, которые всегда казались так чистоплотно и старательно промыты, как кончики пальцев после бани. Движения этих морщин составляли главную игру его физиономии. То у него морщился лоб широкими складками, брови поднимались кверху, то брови спускались книзу, и у щек образовывались крупные морщины. Глубоко поставленные, небольшие глаза всегда смотрели прямо и весело.
– Ну, теперь расскажите нам ваши подвиги, – сказал он.
Болконский самым скромным образом, ни разу не упоминая о себе, рассказал дело и прием военного министра.
– Ils m'ont recu avec ma nouvelle, comme un chien dans un jeu de quilles, [Они приняли меня с этою вестью, как принимают собаку, когда она мешает игре в кегли,] – заключил он.
Билибин усмехнулся и распустил складки кожи.
– Cependant, mon cher, – сказал он, рассматривая издалека свой ноготь и подбирая кожу над левым глазом, – malgre la haute estime que je professe pour le православное российское воинство, j'avoue que votre victoire n'est pas des plus victorieuses. [Однако, мой милый, при всем моем уважении к православному российскому воинству, я полагаю, что победа ваша не из самых блестящих.]
Он продолжал всё так же на французском языке, произнося по русски только те слова, которые он презрительно хотел подчеркнуть.
– Как же? Вы со всею массой своею обрушились на несчастного Мортье при одной дивизии, и этот Мортье уходит у вас между рук? Где же победа?
– Однако, серьезно говоря, – отвечал князь Андрей, – всё таки мы можем сказать без хвастовства, что это немного получше Ульма…
– Отчего вы не взяли нам одного, хоть одного маршала?
– Оттого, что не всё делается, как предполагается, и не так регулярно, как на параде. Мы полагали, как я вам говорил, зайти в тыл к семи часам утра, а не пришли и к пяти вечера.
– Отчего же вы не пришли к семи часам утра? Вам надо было притти в семь часов утра, – улыбаясь сказал Билибин, – надо было притти в семь часов утра.
– Отчего вы не внушили Бонапарту дипломатическим путем, что ему лучше оставить Геную? – тем же тоном сказал князь Андрей.
– Я знаю, – перебил Билибин, – вы думаете, что очень легко брать маршалов, сидя на диване перед камином. Это правда, а всё таки, зачем вы его не взяли? И не удивляйтесь, что не только военный министр, но и августейший император и король Франц не будут очень осчастливлены вашей победой; да и я, несчастный секретарь русского посольства, не чувствую никакой потребности в знак радости дать моему Францу талер и отпустить его с своей Liebchen [милой] на Пратер… Правда, здесь нет Пратера.
Он посмотрел прямо на князя Андрея и вдруг спустил собранную кожу со лба.
– Теперь мой черед спросить вас «отчего», мой милый, – сказал Болконский. – Я вам признаюсь, что не понимаю, может быть, тут есть дипломатические тонкости выше моего слабого ума, но я не понимаю: Мак теряет целую армию, эрцгерцог Фердинанд и эрцгерцог Карл не дают никаких признаков жизни и делают ошибки за ошибками, наконец, один Кутузов одерживает действительную победу, уничтожает charme [очарование] французов, и военный министр не интересуется даже знать подробности.
– Именно от этого, мой милый. Voyez vous, mon cher: [Видите ли, мой милый:] ура! за царя, за Русь, за веру! Tout ca est bel et bon, [все это прекрасно и хорошо,] но что нам, я говорю – австрийскому двору, за дело до ваших побед? Привезите вы нам свое хорошенькое известие о победе эрцгерцога Карла или Фердинанда – un archiduc vaut l'autre, [один эрцгерцог стоит другого,] как вам известно – хоть над ротой пожарной команды Бонапарте, это другое дело, мы прогремим в пушки. А то это, как нарочно, может только дразнить нас. Эрцгерцог Карл ничего не делает, эрцгерцог Фердинанд покрывается позором. Вену вы бросаете, не защищаете больше, comme si vous nous disiez: [как если бы вы нам сказали:] с нами Бог, а Бог с вами, с вашей столицей. Один генерал, которого мы все любили, Шмит: вы его подводите под пулю и поздравляете нас с победой!… Согласитесь, что раздразнительнее того известия, которое вы привозите, нельзя придумать. C'est comme un fait expres, comme un fait expres. [Это как нарочно, как нарочно.] Кроме того, ну, одержи вы точно блестящую победу, одержи победу даже эрцгерцог Карл, что ж бы это переменило в общем ходе дел? Теперь уж поздно, когда Вена занята французскими войсками.
– Как занята? Вена занята?
– Не только занята, но Бонапарте в Шенбрунне, а граф, наш милый граф Врбна отправляется к нему за приказаниями.
Болконский после усталости и впечатлений путешествия, приема и в особенности после обеда чувствовал, что он не понимает всего значения слов, которые он слышал.
– Нынче утром был здесь граф Лихтенфельс, – продолжал Билибин, – и показывал мне письмо, в котором подробно описан парад французов в Вене. Le prince Murat et tout le tremblement… [Принц Мюрат и все такое…] Вы видите, что ваша победа не очень то радостна, и что вы не можете быть приняты как спаситель…
– Право, для меня всё равно, совершенно всё равно! – сказал князь Андрей, начиная понимать,что известие его о сражении под Кремсом действительно имело мало важности ввиду таких событий, как занятие столицы Австрии. – Как же Вена взята? А мост и знаменитый tete de pont, [мостовое укрепление,] и князь Ауэрсперг? У нас были слухи, что князь Ауэрсперг защищает Вену, – сказал он.
– Князь Ауэрсперг стоит на этой, на нашей, стороне и защищает нас; я думаю, очень плохо защищает, но всё таки защищает. А Вена на той стороне. Нет, мост еще не взят и, надеюсь, не будет взят, потому что он минирован, и его велено взорвать. В противном случае мы были бы давно в горах Богемии, и вы с вашею армией провели бы дурную четверть часа между двух огней.
– Но это всё таки не значит, чтобы кампания была кончена, – сказал князь Андрей.
– А я думаю, что кончена. И так думают большие колпаки здесь, но не смеют сказать этого. Будет то, что я говорил в начале кампании, что не ваша echauffouree de Durenstein, [дюренштейнская стычка,] вообще не порох решит дело, а те, кто его выдумали, – сказал Билибин, повторяя одно из своих mots [словечек], распуская кожу на лбу и приостанавливаясь. – Вопрос только в том, что скажет берлинское свидание императора Александра с прусским королем. Ежели Пруссия вступит в союз, on forcera la main a l'Autriche, [принудят Австрию,] и будет война. Ежели же нет, то дело только в том, чтоб условиться, где составлять первоначальные статьи нового Саmро Formio. [Кампо Формио.]