Уиллоби, Хью

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Хью Уиллоби»)
Перейти к: навигация, поиск

Сэр Хью Уиллоби (англ. Sir Hugh Willoughby; Рисли (англ.), Дербишир, Англия[1] — 1554, устье Варзины, Кольский полуостров) — английский мореплаватель.





Торговая экспедиция

Возглавлял торговую экспедицию, отправленную 10 мая 1553 года английским королём Эдуардом VI на поиски Северо-Восточного прохода из Европы в Китай. В походе был капитаном корабля Bona Esperanza. Корабли вышли из Лондона в Северное море, затем прошли вдоль берегов Норвегии до Норвежского моря, где 3 августа во время шторма разошлись. Два из них под командованием Хью Уиллоби и Корнелия Дюрферта достигли Новой Земли, после чего повернули в сторону Вардё и встали 14 сентября на якорь в губе реки Варзина.[2] Корабль капитана Ричарда Ченслора достиг Летнего берега Двинской губы и пристал к острову Ягры в бухте св. Николая, близ Николо-Корельского монастыря. Зимовку в губе реки Хью Уиллоби описал в своём дневнике так:

18 сентября мы вошли в эту гавань и бросили якоря на глубине 6 сажен. Гавань эта вдается в материк приблизительно на 2 мили, а в ширину имеет пол-лиги. В ней было много тюленей и других больших рыб, а на материке мы видели медведей, больших оленей и иных странных животных и птиц, как например диких лебедей, чаек, а также других, неизвестных нам и возбуждавших наше удивление. Пробыв в этой гавани с неделю и видя, что время года позднее и что погода установилась плохая — с морозами, снегом и градом, как будто бы дело было в середине зимы, мы решили тут зимовать. Поэтому мы послали 3 человек на Ю.-Ю.-З. посмотреть, не найдут ли они людей; они проходили три дня, но людей не нашли; после этого мы послали еще 4 человек на запад, но и они вернулись, не найдя никаких людей. Тогда мы послали 3 человек в юго-восточном направлении, которые таким же порядком вернулись, не найдя ни людей, ни какого бы то ни было жилища.

Гибель Хью Уиллоби

Погиб сэр Хью Уиллоби вместе с командой двух кораблей во время зимовки в устье реки Варзина при загадочных обстоятельствах. В мае 1554 года занимавшиеся рыбным промыслом поморы нашли в гавани два корабля на приколе, на которых было обнаружено 63 трупа, в том числе и тело капитана Хью Уиллоби. Трюмы кораблей оставались загруженными товарами. Русский царь Иван Грозный, узнав о случившемся, распорядился послать людей переписать и запечатать весь товар, а также перевезти тела в Холмогоры. По найденному на корабле дневнику капитана стало ясно что в январе он ещё был жив.

По заверению венецианского посла от 4 ноября 1555 года «некоторые из умерших были найдены сидящими, с пером в руках и бумагой перед ними, другие — сидя за столом с тарелками в руках и ложками во рту, третьи — открывающими шкаф, иные — в других позах, как будто статуи, которые поставили таким образом. Так же выглядели собаки».

Николай Михайлович Карамзин описал случившееся так:

«…послала три корабля в океан Северный. Начальниками их были Гуг Виллоби и капитан Ченселер. Разлученные бурею, сии корабли уже не могли соединиться: два из них погибли у берегов Российской Лапландии в пристани Арцине, где Гуг Виллоби замерз со всеми людьми своими: зимою в 1554 году рыбаки Лапландские нашли его мертвого, сидящего в шалаше за своим журналом».

Наиболее правдоподобной выглядит версия, согласно которой причиной смерти всего экипажа стало отравление угарным газом, который, среди прочего, образуется и в том случае, когда углям не хватает кислорода для полноценного окисления. Тогда экипаж, законопативший для зимовки все щели судна, действительно мог впасть в кому от действия угарного газа, а наступивший холод завершил дело.[3][4]

Напишите отзыв о статье "Уиллоби, Хью"

Литература

  • Ахметов Н. С. Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке. — Л., 1937.
  • Магидович И. П., Магидович В. И. История открытия и исследования Европы. — М., 1970.
  • Хаклюйт, Ричард. The Principal Navigations, Voyages, Traffiques, and Discoveries of The English Nation // [www.gutenberg.org/etext/7476 North-Eastern Europe and Adjacent Countries: Part II. The Muscovy Company and the North-Eastern Passage]. — Т. 3.

Примечания

  1. [www.genuki.org.uk/big/eng/DBY/Pigot1828/ilkeston1828.html#Risley Pigot’s Commercial Directory of Derbyshire], 1828/9, проверено 29 августа 2008
  2. Хью Уиллоби — статья из Большой советской энциклопедии.
  3. [kolamap.ru/library/1553_willoughby.htm Причина гибели экспедиции сэра Хью Уиллогби на Мурманском берегу.]
  4. [www.jstor.org/stable/634766 Gordon, Eleanora C. The Fate of Sir Hugh Willoughby and His Companions: A New Conjecture // The Geographical Journal, Vol. 152, No. 2 (Jul., 1986), pp. 243—247]

Ссылки

  • [www.vostlit.info/haupt-Dateien/index-Dateien/U.phtml?id=2060 УИЛЛОУБИ, ХЬЮ]. Восточная литература. Проверено 18 мая 2011. [www.webcitation.org/665zXr669 Архивировано из первоисточника 12 марта 2012].
  • [yaranga.su/inostranzi-novaya-zemla-1/ Первые путешествия иностранных мореплавателей к Новой Земле: экспедиция Уиллоуби-Ченслера]

Отрывок, характеризующий Уиллоби, Хью

– А впрочем, так как князь нездоров, мой совет им ехать в Москву. Я сам сейчас еду. Доложи… – Но губернатор не договорил: в дверь вбежал запыленный и запотелый офицер и начал что то говорить по французски. На лице губернатора изобразился ужас.
– Иди, – сказал он, кивнув головой Алпатычу, и стал что то спрашивать у офицера. Жадные, испуганные, беспомощные взгляды обратились на Алпатыча, когда он вышел из кабинета губернатора. Невольно прислушиваясь теперь к близким и все усиливавшимся выстрелам, Алпатыч поспешил на постоялый двор. Бумага, которую дал губернатор Алпатычу, была следующая:
«Уверяю вас, что городу Смоленску не предстоит еще ни малейшей опасности, и невероятно, чтобы оный ею угрожаем был. Я с одной, а князь Багратион с другой стороны идем на соединение перед Смоленском, которое совершится 22 го числа, и обе армии совокупными силами станут оборонять соотечественников своих вверенной вам губернии, пока усилия их удалят от них врагов отечества или пока не истребится в храбрых их рядах до последнего воина. Вы видите из сего, что вы имеете совершенное право успокоить жителей Смоленска, ибо кто защищаем двумя столь храбрыми войсками, тот может быть уверен в победе их». (Предписание Барклая де Толли смоленскому гражданскому губернатору, барону Ашу, 1812 года.)
Народ беспокойно сновал по улицам.
Наложенные верхом возы с домашней посудой, стульями, шкафчиками то и дело выезжали из ворот домов и ехали по улицам. В соседнем доме Ферапонтова стояли повозки и, прощаясь, выли и приговаривали бабы. Дворняжка собака, лая, вертелась перед заложенными лошадьми.
Алпатыч более поспешным шагом, чем он ходил обыкновенно, вошел во двор и прямо пошел под сарай к своим лошадям и повозке. Кучер спал; он разбудил его, велел закладывать и вошел в сени. В хозяйской горнице слышался детский плач, надрывающиеся рыдания женщины и гневный, хриплый крик Ферапонтова. Кухарка, как испуганная курица, встрепыхалась в сенях, как только вошел Алпатыч.
– До смерти убил – хозяйку бил!.. Так бил, так волочил!..
– За что? – спросил Алпатыч.
– Ехать просилась. Дело женское! Увези ты, говорит, меня, не погуби ты меня с малыми детьми; народ, говорит, весь уехал, что, говорит, мы то? Как зачал бить. Так бил, так волочил!
Алпатыч как бы одобрительно кивнул головой на эти слова и, не желая более ничего знать, подошел к противоположной – хозяйской двери горницы, в которой оставались его покупки.
– Злодей ты, губитель, – прокричала в это время худая, бледная женщина с ребенком на руках и с сорванным с головы платком, вырываясь из дверей и сбегая по лестнице на двор. Ферапонтов вышел за ней и, увидав Алпатыча, оправил жилет, волосы, зевнул и вошел в горницу за Алпатычем.
– Аль уж ехать хочешь? – спросил он.
Не отвечая на вопрос и не оглядываясь на хозяина, перебирая свои покупки, Алпатыч спросил, сколько за постой следовало хозяину.
– Сочтем! Что ж, у губернатора был? – спросил Ферапонтов. – Какое решение вышло?
Алпатыч отвечал, что губернатор ничего решительно не сказал ему.
– По нашему делу разве увеземся? – сказал Ферапонтов. – Дай до Дорогобужа по семи рублей за подводу. И я говорю: креста на них нет! – сказал он.
– Селиванов, тот угодил в четверг, продал муку в армию по девяти рублей за куль. Что же, чай пить будете? – прибавил он. Пока закладывали лошадей, Алпатыч с Ферапонтовым напились чаю и разговорились о цене хлебов, об урожае и благоприятной погоде для уборки.
– Однако затихать стала, – сказал Ферапонтов, выпив три чашки чая и поднимаясь, – должно, наша взяла. Сказано, не пустят. Значит, сила… А намесь, сказывали, Матвей Иваныч Платов их в реку Марину загнал, тысяч осьмнадцать, что ли, в один день потопил.
Алпатыч собрал свои покупки, передал их вошедшему кучеру, расчелся с хозяином. В воротах прозвучал звук колес, копыт и бубенчиков выезжавшей кибиточки.
Было уже далеко за полдень; половина улицы была в тени, другая была ярко освещена солнцем. Алпатыч взглянул в окно и пошел к двери. Вдруг послышался странный звук дальнего свиста и удара, и вслед за тем раздался сливающийся гул пушечной пальбы, от которой задрожали стекла.
Алпатыч вышел на улицу; по улице пробежали два человека к мосту. С разных сторон слышались свисты, удары ядер и лопанье гранат, падавших в городе. Но звуки эти почти не слышны были и не обращали внимания жителей в сравнении с звуками пальбы, слышными за городом. Это было бомбардирование, которое в пятом часу приказал открыть Наполеон по городу, из ста тридцати орудий. Народ первое время не понимал значения этого бомбардирования.
Звуки падавших гранат и ядер возбуждали сначала только любопытство. Жена Ферапонтова, не перестававшая до этого выть под сараем, умолкла и с ребенком на руках вышла к воротам, молча приглядываясь к народу и прислушиваясь к звукам.
К воротам вышли кухарка и лавочник. Все с веселым любопытством старались увидать проносившиеся над их головами снаряды. Из за угла вышло несколько человек людей, оживленно разговаривая.
– То то сила! – говорил один. – И крышку и потолок так в щепки и разбило.
– Как свинья и землю то взрыло, – сказал другой. – Вот так важно, вот так подбодрил! – смеясь, сказал он. – Спасибо, отскочил, а то бы она тебя смазала.
Народ обратился к этим людям. Они приостановились и рассказывали, как подле самих их ядра попали в дом. Между тем другие снаряды, то с быстрым, мрачным свистом – ядра, то с приятным посвистыванием – гранаты, не переставали перелетать через головы народа; но ни один снаряд не падал близко, все переносило. Алпатыч садился в кибиточку. Хозяин стоял в воротах.