Цалкский муниципалитет

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Цалкский муниципалитет
груз. წალკის მუნიციპალიტეტი
муниципалитет Грузии (АЕ 2-го уровня)
Герб
Флаг
Страна

Грузия Грузия

Край

Квемо-Картли

Административный центр

Цалка

Население (2016, оценка)

18 900 чел.[1] 

Плотность

17,98 чел/км²

Языковой состав

грузинский

Этнический состав

армяне, греки, грузины, азербайджанцы[2]

Конфессиональный состав

христиане:

мусульмане[3]

Площадь

1051 км²  (18-е место)

Код ISO 3166-2

60

Код HASC

GE.KK.TK

Индекс FIPS

GG59

Карта края:

Ца́лкский муниципалитет (Ца́лкинский муниципалитет; до 2006 года — Ца́лкский район; груз. წალკის მუნიციპალიტეტი, c’alk’is municipʼalitʼetʼi, арм. Ծալկայի մունիցիպալիտետ)  — муниципалитет в Грузии, входящий в состав края Квемо-Картли. Находится в центре Грузии, на территории исторической области ТриалетиК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 5144 дня] и Джавахетия. Административный центр — город Цалка.

Цалкский муниципалитет — единственное в бывшем СССР греческое административно-территориальное образованиеК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 2973 дня].





История

Географическое положение

Цалкский муниципалитет расположен в южной части Восточной Грузии на высокогорье, на Цалкинском плато и в Триалетской долине[4]. Средняя высота над уровнем моря 1600 м. Площадь муниципалитета — 1050,6 км². Границы — сухопутные. Муниципалитет граничит с Тетрицкаройским, Дманисским, Богдановским, Ахалкалакским, Боржомским, Горийским и Каспским муниципалитетами Грузии. Муниципальный центр — город Цалка.

Население

По состоянию на 1 января 2016 года численность населения муниципалитета составила 18,9 тыс. жителей, на 1 января 2014 года — 23,5 тыс. жителей.[1]

Согласно переписи 2002 года население района (муниципалитета) составило 20 888 чел. По оценке на 1 января 2008 года — 21,7 тыс. чел.[1], на 1 января 2010 года — 22,5 тыс. чел.[5]

Этнический состав по переписи 2002 года[2]
Армяне 11484 54,98 %
Греки 4589 21,97 %
Грузины 2510 12,02 %
Азербайджанцы 1992 9,54 %
Русские 125 0,60 %
Осетины 18 0,09 %
Украинцы 3 0,01 %
Абхазы 2 0,01 %
Езиды 2 0,01 %
Всего 20888 100,00 %

Крупные населённые пункты: сёла Ашкала (армянское), Кизыл-Килиса (армянское), город Цалка (греческое) и село Нардевани (армянское) — в 2002 году, а в 1989 году — греческий город Цалка , греческие села Авранло и Бешташени, армянское село Ашкала.[2][6] Средняя плотность населения составляет 21,4 чел./км² в 2010 г. (в 1989 г. — 42,3 чел./км²).

С 1970 по 1989 год население муниципалитета уменьшилось на 6 284 чел или на 12,4 %, а с 1989 по 2002 год — на 23 550 человек или на 53,0 %. Численность населения на январь 1989 года составляла 44 438 человек, в том числе 27 127 греков (61,0 %), 12 671 армян (28,5 %), 2 281 азербайджанцев (5,1 %), 1 613 грузин (3,6 %), 320 русских (0,7 %), 82 осетина (0,2 %), 72 украинца (0,2 %), 71 белорус (0,2 %) и др. (201 чел. или 0,55 %). Причём около 20 % цалкских греков говорило на греческом (понтийском), в основном (до 1990-х гг.) в сёлах Санта, Гумбати, Тарсони и Нео-Хараба), а 80 % — на турецком языке. В 1990-е годы миграционные процессы значительно усилились и, в частности, большая часть греков переехала на постоянное жительство в Россию (на Северный Кавказ) и в Грецию.[6]

Из 46 населённых пунктов в 1989 году 28 было с преимущественно греческим населением, 13 — с армянским, 4 — с азербайджанским и 1 — с грузинским. К греческим населённым пунктам относились: город Цалка, посёлки Бедиани, Триалети; сёла Храмгэси (бывший в 1989 г. пгт), Чатахи (бывший в 1989 г. пгт), Авранло, Ахалык (Ахалики), Башкой, Бешташени, Гумбати, Гуниакала, Джиниси, Едикилиса, Имера, Каракоми, Кяряк (Кариаки), Ливад, Квемо-Хараба (Неон-Хараба), Олянк (Олианги), Санта, Сафар-Хараба (Шуа-Хараба), Тарсони, Тяккилиса, Хадык (Хадики), Хандо, Цинцкаро, Чапаевка, Шипяк (Шипиаки). К армянским относились сёла (Ашкала, Аязма, Бурнашет, Даракой, Дашбаши, Кабури, Кызыл-Килися, Кущи, Нардевани, Озни, Тамала-Хараба, Хачкой, Чивткилиса), к азербайджанским — Ар-Сарван (Арджеван-Сарвани), Годакляр (Гедеклари), Теджиси, Чолян (Чолмани) и к грузинским — село Реха.[6]

В 2006 году главный советник госминистра Грузии по урегулированию конфликтов Темур Ломсадзе заявлял, что Цалкский район может стать местом размещения турок-месхетинцев, депортированных из Грузии в 1944 году.[7]

Первое место по населению в муниципалитете теперь (по переписи 2002 года) занимают армяне — 55,0 %, составляя абсолютное большинство (96 - 100 %) в 13 сёлах: Ашкала (из 2043 — 99 %), Кизыл-Килиса (из 1848 чел. — 98 %), Нардевани (1516 чел. — 99 %), Кущи (из 893 чел. — 98 %), Хачкои (из 863 чел. — 98 %), Даракой (из 814 чел. — 98 %), Озни (из 754 — 99 %), Аязми (из 595 чел. — 99 %), Кабури (из 491 чел. — 100 %), Чивткилиса (из 468 чел. — 99 %), Бурнашети (из 468 чел. — 97 %), Дашбаши (из 367 чел. — 96 %), Тазахараба (из 137 чел. — 99 %).[2]

Основная часть второго по численности национального меньшинства муниципалитета — греков (22,0 %) — проживает на западе муниципалитета, составляя абсолютное большинство в 15 сёлах: Джиниси (из 304 чел. — 100 %), Сагдриони или Едикилиса (из 351 чел. — 96 %), Олианги (из 405 — 94 %), Шипиаки (из 35 чел. — 89 %), Бешташени (из 373 чел. — 87 %), Самадло или Шуа-Хараба (из 54 чел. — 87 %), Имера (из 74 чел. — 84 %), Авранло (из 717 чел. — 81 %), Тикилиса (из 167 чел. — 77 %), Ахалшени или Кариаки (из 152 чел. — 74 %), Самеба или Гуниакала (из 236 чел. — 72 %), Пошти или Ахалики (из 112 чел. — 71 %), Цинцкаро (из 168 чел. — 67 %), Барети или Башкой (из 207 чел. — 66 %), Ливади (из 134 чел. — 62 %). Ряд бывших греческих сёл сохранили лишь греческое меньшинство: Храмгэси (34 % из 118 жителей при 39 % армянах и 20 % грузин), Сабечиси или Каракоми (19 % из 177 жит. при 73 % грузин), Гумбати (при 82 % грузин), Санта (при 83 % грузин), Квемо-Хараба или Неон-Хараба (при 91 % грузин), Чапаевка или Кавта (при 93 % грузин) и др.[8][2] В бывшем греческом селе Тарсони греки полностью исчезли (теперь 78 % у азербайджанцев и 22 % у грузин), сёла Хадык (Тбети), Сафар-Хараба вообще исчезли из перечня населённых пунктов. В селе Реха греки составляют 20 % из 525 чел. при 79 % грузин. Также большую долю в населении греки составляют в городе Цалка и посёлках Бедиани и Триалети.

Грузины составляют (2002) абсолютное большинство в 7 сёлах: Хандо (98 %), Кавта или Чапаевка (93 %), Квемо-Хараба или Неон-Хараба (91 %), Санта (83 %), Гумбати (82 %), Реха (79 %), Сабечиси или Каракоми (73 %).[8]

Азербайджанцы составляют абсолютное большинство в 5 сёлах: Гедеклари или Годакляр (100 %), Теджиси или Теджис (100 %), Арджеван-Сарвани или Ар-Сарван (99 %), Чолмани или Чолян (99 %), Тарсони (78 %).[8]

Административное деление

Населённые пункты

Муниципалитет состоит из 46 населённых пунктов, в том числе: 1 город, 2 посёлка (груз. დაბაдаба) и 44 села:[8]

Полный список

Город/сёла Численность
в 2002 году,
чел.
армяне
%
греки
%
грузины
%
азер-
байджан-
цы
%
город Цалка (груз. წალკა) 1741
посёлок Бедиани (груз. ბედიანი) 344
посёлок Триалети (груз. თრიალეთი) 326
Авранло (груз. ავრანლო) 717 81
Акенда (груз. აქენდა) 0
Арджеван-Сарвани (груз. არჯევან-სარვანი) 794 99
Пошти (груз. კოხტა) (бывш. Ахалики) (груз. ახალიკი) 112 14 71
Ашкала (груз. აშკალა) 2043 99
Аязми (груз. აიაზმი) 595 99
Барети (груз. ბარეთი) (бывш. Башкой) (груз. ბაშქოი) 207 66 29
Бешташени (груз. ბეშთაშენი) 373 87
Бурнашети (груз. ბურნაშეთი) 468 97
Гедаклари (груз. გედექლარი) 73 100
Гумбати (груз. გუმბათი) 471 82
Самеба или Гуниакала (груз. სამება) (бывш. Гуниакала) (груз. გუნიაკალა) 236 72 18
Даракой (груз. დარაბოი) 814 98
Дашбаши (груз. დაშბაში) 367 96
Джиниси (груз. ჯინისი) 304 100
Сагдриони (груз. ესაყდრიონი) (бывш. Едикилиса) (груз. ედიქილისა) 351 96
Имера (груз. იმერა) 74 84
Кабури (груз. კაბური) 491 100
Сабечиси (груз. საბეჭისი) (бывш. Каракоми) (груз. ყარაკომი) 177 19 73
Ахалшени (груз. ახალშენი) (бывш. Кариаки) (груз. კაბური) 152 74 17
Квемо-Хараба (Неон-Хараба) (груз. ქვემო ხარაბა) 303 91
Кизыл-Килиса (груз. ყიზილყილიშა) 1848 98
Кущи (груз. კუშჩი) 893 98
Ливади (груз. ლივადი) 134 62 25
Минсазкенди (груз. მინსაზყენდი) 0
Нардевани (груз. ნარდევანი) 1516 99
Озни (груз. ოზნი) 754 99
Олианги (груз. ოლიანგი) 405 94
Реха (груз. რეხა) 525 20 79
Санта (груз. სანთა) 84 83
Тазахараба (груз. თაზახარაბა) 137 99
Тарсони (груз. ტარსონი) 9 22 78
Теджиси (груз. თეჯისი) 607 100
Тикилиса (груз. თიქლისა) 167 17 77
Хандо (груз. ხანდო) 187 98
Хачкои (груз. ხაჩკოი) 863 98
Храмгэси (груз. ხრამგესი) 118 39 34 20
Цинцкаро (груз. წინწყარო) 168 20 67 10
Кавта (груз. კავთა) (быв. Чапаевка) (груз. ჩაპაევკა) 88 93
Чивткилиса (груз. ჩივიქილისა) 468 99
Чолмани (груз. ჩოლმანი) 295 99
Шипиаки (груз. შიპიაკი) 35 89
Самадло (груз. სამადლო) (бывш. Шуа-Хараба (груз. შუა ხარაბა) 54 87

См. также

Напишите отзыв о статье "Цалкский муниципалитет"

Примечания

  1. 1 2 3 [www.geostat.ge/cms/site_images/_files/english/population/01%20Population%20by%20municipalities%20for%20the%20beginning%20of%20the%20year.xls Численность населения краёв и муниципалитетов Грузии на начало года в 2006—2016 гг.]. [www.geostat.ge/index.php?action=page&p_id=473&lang=eng Национальная статистическая служба Грузии]. Проверено 30 апреля 2016. (англ.)
  2. 1 2 3 4 5 [upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/9/92/Georgia_Census_2002-_Ethnic_group_by_major_administrative-territorial_units.pdf Этнический состав Грузии по переписи 2002 года]  (англ.)
  3. [upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/5/5b/POPULATION_BY_RELIGIOUS_BELIEFS.pdf Конфессиональный состав Грузии по переписи 2002 года]  (англ.)
  4. [vkcyprus.com/newspaper/kultura/za-nashu-malenkuyu-rodinu/ Карачаушев В. За нашу маленькую родину // Газета «Вестник Кипра» (vkcyprus.com) 23.08.2013. — № 934.]
  5. [www.geostat.ge/index.php?action=page&p_id=473&lang=eng Статком Грузии. Численность населения на начало года в 2000-2010 гг.] (англ.)
  6. 1 2 3 [www.greekgazeta.ru/archives/nomer08/articles/15.shtml Греческая газета. Наша Цалка - 174 года]
  7. [www.greek.ru/news/diaspora/20318/ Территорией возможного размещения турок-месхетинцев может стать Цалкский район?]
  8. 1 2 3 4 Перепись населения Грузии 2002. Население сельских населённых пунктов (Census_of_village_population_of_Georgia) (груз.) — С. 217-220

Ссылки

  • [www.travelgeorgia.ru/48/ описание цалкинского района]
  • Томбулидис А. [www.greekgazeta.ru/archives/nomer08/articles/15.shtml Наша Цалка — 174 года] «Греческая газета» № 8, апрель — май 2003 года
  •   Файл KMZ Цалка и окрестности для Google Earth [maps.google.com/?q=bbs.keyhole.com/ubb/placemarks/1152017-tsalka_7_(12-6-2008).kmz Google Maps]  [bbs.keyhole.com/ubb/placemarks/1152017-tsalka_7_(12-6-2008).kmz KMZ]


Отрывок, характеризующий Цалкский муниципалитет

Кутузов строго посмотрел на своего адъютанта и, помолчав, ответил:
– Я думаю, что сражение будет проиграно, и я так сказал графу Толстому и просил его передать это государю. Что же, ты думаешь, он мне ответил? Eh, mon cher general, je me mele de riz et des et cotelettes, melez vous des affaires de la guerre. [И, любезный генерал! Я занят рисом и котлетами, а вы занимайтесь военными делами.] Да… Вот что мне отвечали!


В 10 м часу вечера Вейротер с своими планами переехал на квартиру Кутузова, где и был назначен военный совет. Все начальники колонн были потребованы к главнокомандующему, и, за исключением князя Багратиона, который отказался приехать, все явились к назначенному часу.
Вейротер, бывший полным распорядителем предполагаемого сражения, представлял своею оживленностью и торопливостью резкую противоположность с недовольным и сонным Кутузовым, неохотно игравшим роль председателя и руководителя военного совета. Вейротер, очевидно, чувствовал себя во главе.движения, которое стало уже неудержимо. Он был, как запряженная лошадь, разбежавшаяся с возом под гору. Он ли вез, или его гнало, он не знал; но он несся во всю возможную быстроту, не имея времени уже обсуждать того, к чему поведет это движение. Вейротер в этот вечер был два раза для личного осмотра в цепи неприятеля и два раза у государей, русского и австрийского, для доклада и объяснений, и в своей канцелярии, где он диктовал немецкую диспозицию. Он, измученный, приехал теперь к Кутузову.
Он, видимо, так был занят, что забывал даже быть почтительным с главнокомандующим: он перебивал его, говорил быстро, неясно, не глядя в лицо собеседника, не отвечая на деланные ему вопросы, был испачкан грязью и имел вид жалкий, измученный, растерянный и вместе с тем самонадеянный и гордый.
Кутузов занимал небольшой дворянский замок около Остралиц. В большой гостиной, сделавшейся кабинетом главнокомандующего, собрались: сам Кутузов, Вейротер и члены военного совета. Они пили чай. Ожидали только князя Багратиона, чтобы приступить к военному совету. В 8 м часу приехал ординарец Багратиона с известием, что князь быть не может. Князь Андрей пришел доложить о том главнокомандующему и, пользуясь прежде данным ему Кутузовым позволением присутствовать при совете, остался в комнате.
– Так как князь Багратион не будет, то мы можем начинать, – сказал Вейротер, поспешно вставая с своего места и приближаясь к столу, на котором была разложена огромная карта окрестностей Брюнна.
Кутузов в расстегнутом мундире, из которого, как бы освободившись, выплыла на воротник его жирная шея, сидел в вольтеровском кресле, положив симметрично пухлые старческие руки на подлокотники, и почти спал. На звук голоса Вейротера он с усилием открыл единственный глаз.
– Да, да, пожалуйста, а то поздно, – проговорил он и, кивнув головой, опустил ее и опять закрыл глаза.
Ежели первое время члены совета думали, что Кутузов притворялся спящим, то звуки, которые он издавал носом во время последующего чтения, доказывали, что в эту минуту для главнокомандующего дело шло о гораздо важнейшем, чем о желании выказать свое презрение к диспозиции или к чему бы то ни было: дело шло для него о неудержимом удовлетворении человеческой потребности – .сна. Он действительно спал. Вейротер с движением человека, слишком занятого для того, чтобы терять хоть одну минуту времени, взглянул на Кутузова и, убедившись, что он спит, взял бумагу и громким однообразным тоном начал читать диспозицию будущего сражения под заглавием, которое он тоже прочел:
«Диспозиция к атаке неприятельской позиции позади Кобельница и Сокольница, 20 ноября 1805 года».
Диспозиция была очень сложная и трудная. В оригинальной диспозиции значилось:
Da der Feind mit seinerien linken Fluegel an die mit Wald bedeckten Berge lehnt und sich mit seinerien rechten Fluegel laengs Kobeinitz und Sokolienitz hinter die dort befindIichen Teiche zieht, wir im Gegentheil mit unserem linken Fluegel seinen rechten sehr debordiren, so ist es vortheilhaft letzteren Fluegel des Feindes zu attakiren, besondere wenn wir die Doerfer Sokolienitz und Kobelienitz im Besitze haben, wodurch wir dem Feind zugleich in die Flanke fallen und ihn auf der Flaeche zwischen Schlapanitz und dem Thuerassa Walde verfolgen koennen, indem wir dem Defileen von Schlapanitz und Bellowitz ausweichen, welche die feindliche Front decken. Zu dieserien Endzwecke ist es noethig… Die erste Kolonne Marieschirt… die zweite Kolonne Marieschirt… die dritte Kolonne Marieschirt… [Так как неприятель опирается левым крылом своим на покрытые лесом горы, а правым крылом тянется вдоль Кобельница и Сокольница позади находящихся там прудов, а мы, напротив, превосходим нашим левым крылом его правое, то выгодно нам атаковать сие последнее неприятельское крыло, особливо если мы займем деревни Сокольниц и Кобельниц, будучи поставлены в возможность нападать на фланг неприятеля и преследовать его в равнине между Шлапаницем и лесом Тюрасским, избегая вместе с тем дефилеи между Шлапаницем и Беловицем, которою прикрыт неприятельский фронт. Для этой цели необходимо… Первая колонна марширует… вторая колонна марширует… третья колонна марширует…] и т. д., читал Вейротер. Генералы, казалось, неохотно слушали трудную диспозицию. Белокурый высокий генерал Буксгевден стоял, прислонившись спиною к стене, и, остановив свои глаза на горевшей свече, казалось, не слушал и даже не хотел, чтобы думали, что он слушает. Прямо против Вейротера, устремив на него свои блестящие открытые глаза, в воинственной позе, оперев руки с вытянутыми наружу локтями на колени, сидел румяный Милорадович с приподнятыми усами и плечами. Он упорно молчал, глядя в лицо Вейротера, и спускал с него глаза только в то время, когда австрийский начальник штаба замолкал. В это время Милорадович значительно оглядывался на других генералов. Но по значению этого значительного взгляда нельзя было понять, был ли он согласен или несогласен, доволен или недоволен диспозицией. Ближе всех к Вейротеру сидел граф Ланжерон и с тонкой улыбкой южного французского лица, не покидавшей его во всё время чтения, глядел на свои тонкие пальцы, быстро перевертывавшие за углы золотую табакерку с портретом. В середине одного из длиннейших периодов он остановил вращательное движение табакерки, поднял голову и с неприятною учтивостью на самых концах тонких губ перебил Вейротера и хотел сказать что то; но австрийский генерал, не прерывая чтения, сердито нахмурился и замахал локтями, как бы говоря: потом, потом вы мне скажете свои мысли, теперь извольте смотреть на карту и слушать. Ланжерон поднял глаза кверху с выражением недоумения, оглянулся на Милорадовича, как бы ища объяснения, но, встретив значительный, ничего не значущий взгляд Милорадовича, грустно опустил глаза и опять принялся вертеть табакерку.
– Une lecon de geographie, [Урок из географии,] – проговорил он как бы про себя, но довольно громко, чтобы его слышали.
Пржебышевский с почтительной, но достойной учтивостью пригнул рукой ухо к Вейротеру, имея вид человека, поглощенного вниманием. Маленький ростом Дохтуров сидел прямо против Вейротера с старательным и скромным видом и, нагнувшись над разложенною картой, добросовестно изучал диспозиции и неизвестную ему местность. Он несколько раз просил Вейротера повторять нехорошо расслышанные им слова и трудные наименования деревень. Вейротер исполнял его желание, и Дохтуров записывал.
Когда чтение, продолжавшееся более часу, было кончено, Ланжерон, опять остановив табакерку и не глядя на Вейротера и ни на кого особенно, начал говорить о том, как трудно было исполнить такую диспозицию, где положение неприятеля предполагается известным, тогда как положение это может быть нам неизвестно, так как неприятель находится в движении. Возражения Ланжерона были основательны, но было очевидно, что цель этих возражений состояла преимущественно в желании дать почувствовать генералу Вейротеру, столь самоуверенно, как школьникам ученикам, читавшему свою диспозицию, что он имел дело не с одними дураками, а с людьми, которые могли и его поучить в военном деле. Когда замолк однообразный звук голоса Вейротера, Кутузов открыл глава, как мельник, который просыпается при перерыве усыпительного звука мельничных колес, прислушался к тому, что говорил Ланжерон, и, как будто говоря: «а вы всё еще про эти глупости!» поспешно закрыл глаза и еще ниже опустил голову.
Стараясь как можно язвительнее оскорбить Вейротера в его авторском военном самолюбии, Ланжерон доказывал, что Бонапарте легко может атаковать, вместо того, чтобы быть атакованным, и вследствие того сделать всю эту диспозицию совершенно бесполезною. Вейротер на все возражения отвечал твердой презрительной улыбкой, очевидно вперед приготовленной для всякого возражения, независимо от того, что бы ему ни говорили.
– Ежели бы он мог атаковать нас, то он нынче бы это сделал, – сказал он.
– Вы, стало быть, думаете, что он бессилен, – сказал Ланжерон.
– Много, если у него 40 тысяч войска, – отвечал Вейротер с улыбкой доктора, которому лекарка хочет указать средство лечения.
– В таком случае он идет на свою погибель, ожидая нашей атаки, – с тонкой иронической улыбкой сказал Ланжерон, за подтверждением оглядываясь опять на ближайшего Милорадовича.
Но Милорадович, очевидно, в эту минуту думал менее всего о том, о чем спорили генералы.
– Ma foi, [Ей Богу,] – сказал он, – завтра всё увидим на поле сражения.
Вейротер усмехнулся опять тою улыбкой, которая говорила, что ему смешно и странно встречать возражения от русских генералов и доказывать то, в чем не только он сам слишком хорошо был уверен, но в чем уверены были им государи императоры.
– Неприятель потушил огни, и слышен непрерывный шум в его лагере, – сказал он. – Что это значит? – Или он удаляется, чего одного мы должны бояться, или он переменяет позицию (он усмехнулся). Но даже ежели бы он и занял позицию в Тюрасе, он только избавляет нас от больших хлопот, и распоряжения все, до малейших подробностей, остаются те же.
– Каким же образом?.. – сказал князь Андрей, уже давно выжидавший случая выразить свои сомнения.
Кутузов проснулся, тяжело откашлялся и оглянул генералов.
– Господа, диспозиция на завтра, даже на нынче (потому что уже первый час), не может быть изменена, – сказал он. – Вы ее слышали, и все мы исполним наш долг. А перед сражением нет ничего важнее… (он помолчал) как выспаться хорошенько.
Он сделал вид, что привстает. Генералы откланялись и удалились. Было уже за полночь. Князь Андрей вышел.

Военный совет, на котором князю Андрею не удалось высказать свое мнение, как он надеялся, оставил в нем неясное и тревожное впечатление. Кто был прав: Долгоруков с Вейротером или Кутузов с Ланжероном и др., не одобрявшими план атаки, он не знал. «Но неужели нельзя было Кутузову прямо высказать государю свои мысли? Неужели это не может иначе делаться? Неужели из за придворных и личных соображений должно рисковать десятками тысяч и моей, моей жизнью?» думал он.
«Да, очень может быть, завтра убьют», подумал он. И вдруг, при этой мысли о смерти, целый ряд воспоминаний, самых далеких и самых задушевных, восстал в его воображении; он вспоминал последнее прощание с отцом и женою; он вспоминал первые времена своей любви к ней! Вспомнил о ее беременности, и ему стало жалко и ее и себя, и он в нервично размягченном и взволнованном состоянии вышел из избы, в которой он стоял с Несвицким, и стал ходить перед домом.
Ночь была туманная, и сквозь туман таинственно пробивался лунный свет. «Да, завтра, завтра! – думал он. – Завтра, может быть, всё будет кончено для меня, всех этих воспоминаний не будет более, все эти воспоминания не будут иметь для меня более никакого смысла. Завтра же, может быть, даже наверное, завтра, я это предчувствую, в первый раз мне придется, наконец, показать всё то, что я могу сделать». И ему представилось сражение, потеря его, сосредоточение боя на одном пункте и замешательство всех начальствующих лиц. И вот та счастливая минута, тот Тулон, которого так долго ждал он, наконец, представляется ему. Он твердо и ясно говорит свое мнение и Кутузову, и Вейротеру, и императорам. Все поражены верностью его соображения, но никто не берется исполнить его, и вот он берет полк, дивизию, выговаривает условие, чтобы уже никто не вмешивался в его распоряжения, и ведет свою дивизию к решительному пункту и один одерживает победу. А смерть и страдания? говорит другой голос. Но князь Андрей не отвечает этому голосу и продолжает свои успехи. Диспозиция следующего сражения делается им одним. Он носит звание дежурного по армии при Кутузове, но делает всё он один. Следующее сражение выиграно им одним. Кутузов сменяется, назначается он… Ну, а потом? говорит опять другой голос, а потом, ежели ты десять раз прежде этого не будешь ранен, убит или обманут; ну, а потом что ж? – «Ну, а потом, – отвечает сам себе князь Андрей, – я не знаю, что будет потом, не хочу и не могу знать: но ежели хочу этого, хочу славы, хочу быть известным людям, хочу быть любимым ими, то ведь я не виноват, что я хочу этого, что одного этого я хочу, для одного этого я живу. Да, для одного этого! Я никогда никому не скажу этого, но, Боже мой! что же мне делать, ежели я ничего не люблю, как только славу, любовь людскую. Смерть, раны, потеря семьи, ничто мне не страшно. И как ни дороги, ни милы мне многие люди – отец, сестра, жена, – самые дорогие мне люди, – но, как ни страшно и неестественно это кажется, я всех их отдам сейчас за минуту славы, торжества над людьми, за любовь к себе людей, которых я не знаю и не буду знать, за любовь вот этих людей», подумал он, прислушиваясь к говору на дворе Кутузова. На дворе Кутузова слышались голоса укладывавшихся денщиков; один голос, вероятно, кучера, дразнившего старого Кутузовского повара, которого знал князь Андрей, и которого звали Титом, говорил: «Тит, а Тит?»