Цао Сюэцинь

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Цао Сюэцинь
曹雪芹
Дата рождения:

1715(1715)

Дата смерти:

1762(1762)

Род деятельности:

писатель

Язык произведений:

китайский

Ца́о Чжань (кит. 曹霑, пиньинь: Cáo Zhān) по прозванию Мэнжуа́нь (кит. трад. 夢阮, упр. 梦阮, пиньинь: Mèng Ruǎn), писал под псевдонимом «Ца́о Сюэци́нь» (кит. 曹雪芹, пиньинь: Cáo Xuěqín) — китайский писатель. О его датах жизни точных сведений нет: одни источники говорят, что он родился в 1715 году [1], другие — что в 1724[2]. Годом смерти считают 1763 [1]или 1764[3].





Биография

Хотя род Цао и был китайским, но за заслуги перед династией Цин он был приписан к Чисто-белому знамени Восьмизнамённой армии. К моменту рождения Цао Сюэциня род уже пришёл в упадок, и ко времени, когда Цао Сюэцинь достиг зрелости, он жил в бедности в горной деревне близ Пекина. Будучи свидетелем отмирания феодального общества, писатель своими глазами наблюдал, как рушится уклад дворянских семей, и сам также перенёс немало невзгод. Цао Сюэциню пришлось в юности остаться без родителей, в расцвете лет потерять жену, в старости утратить детей.

Цао Сюэцинь был разносторонне талантливым человеком. Он хорошо рисовал, являлся искусным каллиграфом, знал толк в ремёслах и даже в лекарском деле, а также сочинял прекрасные стихи. В историю он вошёл своим романом «Сон в красном тереме». Когда Цао Сюэцинь создавал своё произведение, стоило ему лишь сочинить несколько глав — как кто-то брал их почитать и рукопись начинала расходиться в списках, в результате до нашего времени дошло огромное количество рукописных копий романа (несмотря на то, что объём романа сравним с объёмом знаменитого романа «Война и мир» Л. Н. Толстого). Семья Цао была богата, его отец был даже поверенным императора. Род Цао добился успеха через военную доблесть на службе императора. Например, среди них были командующие гарнизоном, капитан войск императора и другие предки, которые так или иначе были связаны с императорами.

Сам Цао Сюэцинь являлся внуком Цао Ина, который был чиновником, по делам легкой промышленностью на мануфактурах в Нанкине. Цао Ин был очень образован и имел солидную библиотеку. Он редактировал книги и был знаком с многими поэтами и драматургами той эпохи. Многие из них повлияли на творчество самого Цао Сюэциня.

Для рода Цао все изменилось со смертью императора, когда на трон сел другой император. Семья имела долги перед казной, на что новый император не желал закрывать глаза. В это время начинается конфискация имущества семьи, как результат политических преследований. В 1727 году семья была вынуждена переехать в Пекин, где поселилась в квартале для бедных, где Цао Сюэцинь рос в одиночестве. Через некоторое время он стал проявлять свой талант в поэзии, и многие советовали ему начать литературную карьеру. В это время он также занимается художественным искусством, но сам живет в крайней бедности.

Об его образовании известно только по слухам. Как принято считать он учился в школе для детей служивых из Восьмизнамённых войск. Дун Мин рассказывает о его экзаменах на провинциальном конкурсе 1756 года. Считается, что он был членом императорской академии, был писцом, держал винную лавку и продавал собственные картины. Последние годы прожил в деревне близ гор Сяншань.

Цао Сюэцинь был женат два раза, но о первой жене ничего не известно, в то время как о второй жене мы знаем, что её звали Фанцин. Известно только, что от первой жены у него родился сын, но он умер, и безутешный отец стал много пить, став хроническим алкоголиком. Но второй брак оказался счастливым для писателя и семья жила в мире и гармонии. Некоторые произведения (про что будет сказано позже) автор писал именно для неё. Цао Сюэцинь прожил с Фанцин до самой своей смерти. Фанцин же очень жалела, что у неё не хватает таланта закончить «Сон в красном тереме».

Творчество

Известный роман «Записки о камне» (переименован в «Сон в красном тереме», дописан в 1791 Гао Э) стал одним из четырех классических романов на китайском языке. Едва появившись на свет, роман потряс читателей из разных слоёв китайского общества. Одни переписывали его, другие проклинали, некоторые даже сжигали рукописи, а кто-то превозносил до небес, но равнодушных не было, о романе говорили все — и простолюдины, и высшие сановники. Начиная с 1760-х годов выходили в свет новые и новые печатные издания романа.

Цао Сюэцинь соединил в нем реалистический стиль из буддийской идеи об иллюзорности мира. На сегодняшний день работа состоит из 120-ти глав. Источником романа стала собственная жизнь автора в детстве, когда он был свидетелем жизни благородных семей. А его бедность в зрелом возрасте позволила автору больше проникнуть в суть самой жизни. «Сон в красном тереме» результат его измышлений, его уважительного отношения к искусству, что позволило ему создать роман, который считается вершиной не только китайской литературы, но и может быть причислен и к лучшим романам мировой литературы. Роман написан, когда автор уже был беден и это был своего вида возвращение в детство. Но спорным является представление об авторе в лице героя, Баоюя. Автор редактировал роман с 1740 по 1750, но окончательный вариант появился после смерти автора (Гао Э дописал последние 40 глав). До наших дней сбереглось 12 копий оригинала текста романа, сам же оригинал романа не сохранился. «Сон в красном тереме» был опубликован в 1791 году издателем Чэн Вэйяном и Гао Э, второе издание вышло 1792 году. Несмотря на то, что последние главы были написаны другим автором, все же стиль романа был сохранен и роман вышел как органическое целое.

Что же являет собой роман? Во-первых, перед читателем появляется целая плеяда незабываемых персонажей. Главный герой, Цзя Баоюй, представитель дворянской аристократии, но он восстает против деградирующего феодального строя, он стремится к чистой любви. Его возлюбленная, Линь Дайюй, типический персонаж представляющий слабую женщину, которая является жертвой жестокого феодального общества. Во-вторых, это красивый любовный роман. Однако, через сложную систему отношений героев автор критикует феодальную систему, её коррумпированную власть, отношения в семье и отношение в браке. Но в то же время жизнь героев – это всего лишь погоня за счастьем общим для каждого человека. Этот роман стал настолько важным, что до сих пор его исследования не прекращаются. «Сон в красном тереме» отличается глубокой психологической мотивацией поступков героев, детализированным описанием их характеров. Цао Сюэцинь добился легкости речи, которая повлияла на дальнейшие произведения. Его роман объединил высокоэстетические аспекты поэзии, театра, художественного искусства и архитектуры садов.

Кроме этого романа в 1977 году был найден сундук для хранения книг, подаренный Цао Сюэциню на его вторую свадьбу, в котором обнаружили поэму и 5 манускриптов. Два из них сложены для его второй жены Фанцин и являются инструкцией в стихах по искусству плетения. Цао Сюэцинь явление уникальное для китайской литературы. Именно его роман повлиял на творчество Лао Шэ и его роман «Четыре поколения одной семьи». То же можно сказать и про творчество Ба Цзиня, который наследовал жанр романа-реки для описания сюжета разных поколений семьи. В своих лекциях его также упоминал Ле Клезио.

Картины

В 1760 Цао Сюэцинь подарил одну из своих картин Дун Мину, который выразил своё восхищение автором в стихе. Рисование картин был одним из источников дохода Цао Сюэциня, но официально стать художником он отказался. Горы это неотъемлемая тема не только творчества Цао Сюэциня, но и всего художественного творчества Китая. Стоит вспомнить несколько картин автора: «Утонченные горы и деревья», «Бамбук и горы» и «Горы. Вид издалека».

Биографии

  • 《红楼梦新证》,周汝昌,1953 (Чжоу Жучан. Новые сведения о "Сне в красном тереме", 1953)
  • 《曹雪芹的故事》,吴恩裕,中华书局,1962 (У Эньюй. История Цао Сюэциня, Издательство Чжунхуа, [Пекин], 1962)
  • 《曹雪芹》,周汝昌, 1964 (Чжоу Жучан, Биография Цао Сюэциня, Издательство союза писателей, [Пекин], 1964), переиздано в 1980 издательством Байхуа под названием 《曹雪芹传》
  • 《曹雪芹新传》,周汝昌,年外文出版社出版, 1992 (Чжоу Жучан, Новая биография Цао Сюэциня, Издательство книг на иностранных языках, [Пекин], 1992)

Источники

  1. 1 2 Briggs, Asa (ed.) (1989) The Longman Encyclopedia, Longman, ISBN 0-582-91620-8
  2. Zhou Ruchang. Cao Xueqin. — P. 230–233.
  3. Zhang Yiquan: Hong lou meng volume 1. p.2 cited in the introduction to The Dream of the Red Chamber. by Li-Tche Houa and Jacqueline Alézaïs.La Pléiade 1979
  • Предисловие Гао Мана к русскому изданию романа «Сон в красном тереме» — Москва, «Художественная литература», научно-издательский центр «Ладомир», 1995. ISBN 5-280-01772-8
  • Большая советская энциклопедия: Цао Сюэ-цинь
  • [www1.chinaculture.org Celebrities]
  • [blog.eteacherchinese.com Chinese Art]


Напишите отзыв о статье "Цао Сюэцинь"

Отрывок, характеризующий Цао Сюэцинь

– Вы про левый фланг? – сказал Кайсаров.
– Да, да, именно. Левый фланг наш теперь очень, очень силен.
Несмотря на то, что Кутузов выгонял всех лишних из штаба, Борис после перемен, произведенных Кутузовым, сумел удержаться при главной квартире. Борис пристроился к графу Бенигсену. Граф Бенигсен, как и все люди, при которых находился Борис, считал молодого князя Друбецкого неоцененным человеком.
В начальствовании армией были две резкие, определенные партии: партия Кутузова и партия Бенигсена, начальника штаба. Борис находился при этой последней партии, и никто так, как он, не умел, воздавая раболепное уважение Кутузову, давать чувствовать, что старик плох и что все дело ведется Бенигсеном. Теперь наступила решительная минута сражения, которая должна была или уничтожить Кутузова и передать власть Бенигсену, или, ежели бы даже Кутузов выиграл сражение, дать почувствовать, что все сделано Бенигсеном. Во всяком случае, за завтрашний день должны были быть розданы большие награды и выдвинуты вперед новые люди. И вследствие этого Борис находился в раздраженном оживлении весь этот день.
За Кайсаровым к Пьеру еще подошли другие из его знакомых, и он не успевал отвечать на расспросы о Москве, которыми они засыпали его, и не успевал выслушивать рассказов, которые ему делали. На всех лицах выражались оживление и тревога. Но Пьеру казалось, что причина возбуждения, выражавшегося на некоторых из этих лиц, лежала больше в вопросах личного успеха, и у него не выходило из головы то другое выражение возбуждения, которое он видел на других лицах и которое говорило о вопросах не личных, а общих, вопросах жизни и смерти. Кутузов заметил фигуру Пьера и группу, собравшуюся около него.
– Позовите его ко мне, – сказал Кутузов. Адъютант передал желание светлейшего, и Пьер направился к скамейке. Но еще прежде него к Кутузову подошел рядовой ополченец. Это был Долохов.
– Этот как тут? – спросил Пьер.
– Это такая бестия, везде пролезет! – отвечали Пьеру. – Ведь он разжалован. Теперь ему выскочить надо. Какие то проекты подавал и в цепь неприятельскую ночью лазил… но молодец!..
Пьер, сняв шляпу, почтительно наклонился перед Кутузовым.
– Я решил, что, ежели я доложу вашей светлости, вы можете прогнать меня или сказать, что вам известно то, что я докладываю, и тогда меня не убудет… – говорил Долохов.
– Так, так.
– А ежели я прав, то я принесу пользу отечеству, для которого я готов умереть.
– Так… так…
– И ежели вашей светлости понадобится человек, который бы не жалел своей шкуры, то извольте вспомнить обо мне… Может быть, я пригожусь вашей светлости.
– Так… так… – повторил Кутузов, смеющимся, суживающимся глазом глядя на Пьера.
В это время Борис, с своей придворной ловкостью, выдвинулся рядом с Пьером в близость начальства и с самым естественным видом и не громко, как бы продолжая начатый разговор, сказал Пьеру:
– Ополченцы – те прямо надели чистые, белые рубахи, чтобы приготовиться к смерти. Какое геройство, граф!
Борис сказал это Пьеру, очевидно, для того, чтобы быть услышанным светлейшим. Он знал, что Кутузов обратит внимание на эти слова, и действительно светлейший обратился к нему:
– Ты что говоришь про ополченье? – сказал он Борису.
– Они, ваша светлость, готовясь к завтрашнему дню, к смерти, надели белые рубахи.
– А!.. Чудесный, бесподобный народ! – сказал Кутузов и, закрыв глаза, покачал головой. – Бесподобный народ! – повторил он со вздохом.
– Хотите пороху понюхать? – сказал он Пьеру. – Да, приятный запах. Имею честь быть обожателем супруги вашей, здорова она? Мой привал к вашим услугам. – И, как это часто бывает с старыми людьми, Кутузов стал рассеянно оглядываться, как будто забыв все, что ему нужно было сказать или сделать.
Очевидно, вспомнив то, что он искал, он подманил к себе Андрея Сергеича Кайсарова, брата своего адъютанта.
– Как, как, как стихи то Марина, как стихи, как? Что на Геракова написал: «Будешь в корпусе учитель… Скажи, скажи, – заговорил Кутузов, очевидно, собираясь посмеяться. Кайсаров прочел… Кутузов, улыбаясь, кивал головой в такт стихов.
Когда Пьер отошел от Кутузова, Долохов, подвинувшись к нему, взял его за руку.
– Очень рад встретить вас здесь, граф, – сказал он ему громко и не стесняясь присутствием посторонних, с особенной решительностью и торжественностью. – Накануне дня, в который бог знает кому из нас суждено остаться в живых, я рад случаю сказать вам, что я жалею о тех недоразумениях, которые были между нами, и желал бы, чтобы вы не имели против меня ничего. Прошу вас простить меня.
Пьер, улыбаясь, глядел на Долохова, не зная, что сказать ему. Долохов со слезами, выступившими ему на глаза, обнял и поцеловал Пьера.
Борис что то сказал своему генералу, и граф Бенигсен обратился к Пьеру и предложил ехать с собою вместе по линии.
– Вам это будет интересно, – сказал он.
– Да, очень интересно, – сказал Пьер.
Через полчаса Кутузов уехал в Татаринову, и Бенигсен со свитой, в числе которой был и Пьер, поехал по линии.


Бенигсен от Горок спустился по большой дороге к мосту, на который Пьеру указывал офицер с кургана как на центр позиции и у которого на берегу лежали ряды скошенной, пахнувшей сеном травы. Через мост они проехали в село Бородино, оттуда повернули влево и мимо огромного количества войск и пушек выехали к высокому кургану, на котором копали землю ополченцы. Это был редут, еще не имевший названия, потом получивший название редута Раевского, или курганной батареи.
Пьер не обратил особенного внимания на этот редут. Он не знал, что это место будет для него памятнее всех мест Бородинского поля. Потом они поехали через овраг к Семеновскому, в котором солдаты растаскивали последние бревна изб и овинов. Потом под гору и на гору они проехали вперед через поломанную, выбитую, как градом, рожь, по вновь проложенной артиллерией по колчам пашни дороге на флеши [род укрепления. (Примеч. Л.Н. Толстого.) ], тоже тогда еще копаемые.
Бенигсен остановился на флешах и стал смотреть вперед на (бывший еще вчера нашим) Шевардинский редут, на котором виднелось несколько всадников. Офицеры говорили, что там был Наполеон или Мюрат. И все жадно смотрели на эту кучку всадников. Пьер тоже смотрел туда, стараясь угадать, который из этих чуть видневшихся людей был Наполеон. Наконец всадники съехали с кургана и скрылись.
Бенигсен обратился к подошедшему к нему генералу и стал пояснять все положение наших войск. Пьер слушал слова Бенигсена, напрягая все свои умственные силы к тому, чтоб понять сущность предстоящего сражения, но с огорчением чувствовал, что умственные способности его для этого были недостаточны. Он ничего не понимал. Бенигсен перестал говорить, и заметив фигуру прислушивавшегося Пьера, сказал вдруг, обращаясь к нему:
– Вам, я думаю, неинтересно?
– Ах, напротив, очень интересно, – повторил Пьер не совсем правдиво.
С флеш они поехали еще левее дорогою, вьющеюся по частому, невысокому березовому лесу. В середине этого
леса выскочил перед ними на дорогу коричневый с белыми ногами заяц и, испуганный топотом большого количества лошадей, так растерялся, что долго прыгал по дороге впереди их, возбуждая общее внимание и смех, и, только когда в несколько голосов крикнули на него, бросился в сторону и скрылся в чаще. Проехав версты две по лесу, они выехали на поляну, на которой стояли войска корпуса Тучкова, долженствовавшего защищать левый фланг.
Здесь, на крайнем левом фланге, Бенигсен много и горячо говорил и сделал, как казалось Пьеру, важное в военном отношении распоряжение. Впереди расположения войск Тучкова находилось возвышение. Это возвышение не было занято войсками. Бенигсен громко критиковал эту ошибку, говоря, что было безумно оставить незанятою командующую местностью высоту и поставить войска под нею. Некоторые генералы выражали то же мнение. Один в особенности с воинской горячностью говорил о том, что их поставили тут на убой. Бенигсен приказал своим именем передвинуть войска на высоту.
Распоряжение это на левом фланге еще более заставило Пьера усумниться в его способности понять военное дело. Слушая Бенигсена и генералов, осуждавших положение войск под горою, Пьер вполне понимал их и разделял их мнение; но именно вследствие этого он не мог понять, каким образом мог тот, кто поставил их тут под горою, сделать такую очевидную и грубую ошибку.