Церковь Святого Николая (Манхэттен)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Церковь Святого Николая (греч. ελληνορθόδοξη εκκλησία του Αγίου Νικολάου) — храм Греческой православной архиепископии Вселенского Патриархата на Либерти-стрит в Манхэттене, Нью-Йорк, находилась напротив Южной башни Всемирного торгового центра. Единственное здание, не относящееся к ВТЦ, которое было полностью уничтожено во время террористического акта 11 сентября 2001 года (два других здания, не относящихся к ВТЦ, были снесены из-за серьёзных повреждений).

Здание, которое занимала церковь, было построено около 1832 года. В 1916 основана греческая община св. Николая, в 1922 году купившая здание и переоборудовавшая его в храм. Здание было дополнено крестом и навершием с колоколом, а также крестами на фасаде. Ширина здания была всего 7 м, глубина — 17 м, высота — 11 м. Когда в 1972 году были построены 110-этажные башни ВТЦ, церковь стала совершенно малозаметным зданием на их фоне, труднодоступным для верующих. Община составляла 70 семей, во главе её стоял священник Иоанн Ромас. В церкви имелись частицы мощей Николая Мирликийского, Екатерины Александрийской и Саввы Сербского, подаренные американским грекам Николаем II (церковь в этом здании появилась уже после гибели императора).

Во время атаки 11 сентября в здании никого не было; маленькая церковь была полностью погребена под Южной башней ВТЦ. На развалинах удалось найти повреждённые иконы Дионисия Закинфского и Богоматери «Живоносный источник». Мощи утрачены. Община и священник перешли в греческий собор Константина и Елены в Бруклине. Часть площадки Граунд-Зиро, где стояла церковь, в 2008 году продана за 20 миллионов долларов службе нью-йоркского порта.



Восстановление

В данный момент планируется восстановить церковь по адресу Сидар-стрит, 155,[1] недалеко от прежнего, и учредить при ней музей. Проект разработан всемирно известным архитектором Сантьяго Калатравой и будет повторять внутреннее и внешнее убранство Церкви Святой Софии в Константинополе.

Изначально планировалось разместить церковь в Бруклине, но губернатор штата Нью-Йорк настоял на сохранении изначального месторасположения церкви (храм находился рядом с Южной Башней Всемирного Торгового центра). Церкви присвоено новое название [www.stnicholaswtc.org/ Национальная Церковь Святого Николая], она будет также служить мемориальной церковью трагедии 11 сентября. Так как изначально в план застройки мемориального комплекса ВТЦ не входила перестройка церкви Святого Николая, то теперь она будет располагаться на бетонной постройке Комплекса Безопасности Всемирного Торгового Центра, и за счет яркого освещения ночью будет центральным элементом мемориального комплекса ВТЦ, вплотную прилегая к Парку Свободы, также расположенному на крыше комплекса безопасности.

Завершение постройки планируется в 2016 году - начале 2017 года, в данный момент ведётся сбор пожертвований на строительство. 14 октября 2014 было совершено освящение будущего места постройки архиепископом Греческой православной архиепископии Вселенского Патриархата. Богослужения в церкви будут проводиться на английском языке.

По состоянию на лето 2016 года заложен фундамент, и начато возведение стен.

Напишите отзыв о статье "Церковь Святого Николая (Манхэттен)"

Примечания

  1. David W. Dunlap. [cityroom.blogs.nytimes.com/2011/10/14/way-is-cleared-to-rebuild-greek-orthodox-church-lost-on-911/?scp=1&sq=st.%20nicholas&st=cse Smaller St. Nicholas Is Not Expected to Interfere With World Trade Center Development] (англ.). The New York Times (14 October 2011). Проверено 16 июля 2013.

Ссылки

  • [www.stnicholaswtc.org/architecture Сайт Церкви Святого Николая] там также находится большое количество медиаматериалов о будущей церкви

Координаты: 40°42′37″ с. ш. 74°00′50″ з. д. / 40.71028° с. ш. 74.01389° з. д. / 40.71028; -74.01389 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=40.71028&mlon=-74.01389&zoom=14 (O)] (Я)

Отрывок, характеризующий Церковь Святого Николая (Манхэттен)

– Il a eu encore un coup, il y a une demi heure. Еще был удар. Courage, mon аmi… [Полчаса назад у него был еще удар. Не унывать, мой друг…]
Пьер был в таком состоянии неясности мысли, что при слове «удар» ему представился удар какого нибудь тела. Он, недоумевая, посмотрел на князя Василия и уже потом сообразил, что ударом называется болезнь. Князь Василий на ходу сказал несколько слов Лоррену и прошел в дверь на цыпочках. Он не умел ходить на цыпочках и неловко подпрыгивал всем телом. Вслед за ним прошла старшая княжна, потом прошли духовные лица и причетники, люди (прислуга) тоже прошли в дверь. За этою дверью послышалось передвиженье, и наконец, всё с тем же бледным, но твердым в исполнении долга лицом, выбежала Анна Михайловна и, дотронувшись до руки Пьера, сказала:
– La bonte divine est inepuisable. C'est la ceremonie de l'extreme onction qui va commencer. Venez. [Милосердие Божие неисчерпаемо. Соборование сейчас начнется. Пойдемте.]
Пьер прошел в дверь, ступая по мягкому ковру, и заметил, что и адъютант, и незнакомая дама, и еще кто то из прислуги – все прошли за ним, как будто теперь уж не надо было спрашивать разрешения входить в эту комнату.


Пьер хорошо знал эту большую, разделенную колоннами и аркой комнату, всю обитую персидскими коврами. Часть комнаты за колоннами, где с одной стороны стояла высокая красного дерева кровать, под шелковыми занавесами, а с другой – огромный киот с образами, была красно и ярко освещена, как бывают освещены церкви во время вечерней службы. Под освещенными ризами киота стояло длинное вольтеровское кресло, и на кресле, обложенном вверху снежно белыми, не смятыми, видимо, только – что перемененными подушками, укрытая до пояса ярко зеленым одеялом, лежала знакомая Пьеру величественная фигура его отца, графа Безухого, с тою же седою гривой волос, напоминавших льва, над широким лбом и с теми же характерно благородными крупными морщинами на красивом красно желтом лице. Он лежал прямо под образами; обе толстые, большие руки его были выпростаны из под одеяла и лежали на нем. В правую руку, лежавшую ладонью книзу, между большим и указательным пальцами вставлена была восковая свеча, которую, нагибаясь из за кресла, придерживал в ней старый слуга. Над креслом стояли духовные лица в своих величественных блестящих одеждах, с выпростанными на них длинными волосами, с зажженными свечами в руках, и медленно торжественно служили. Немного позади их стояли две младшие княжны, с платком в руках и у глаз, и впереди их старшая, Катишь, с злобным и решительным видом, ни на мгновение не спуская глаз с икон, как будто говорила всем, что не отвечает за себя, если оглянется. Анна Михайловна, с кроткою печалью и всепрощением на лице, и неизвестная дама стояли у двери. Князь Василий стоял с другой стороны двери, близко к креслу, за резным бархатным стулом, который он поворотил к себе спинкой, и, облокотив на нее левую руку со свечой, крестился правою, каждый раз поднимая глаза кверху, когда приставлял персты ко лбу. Лицо его выражало спокойную набожность и преданность воле Божией. «Ежели вы не понимаете этих чувств, то тем хуже для вас», казалось, говорило его лицо.
Сзади его стоял адъютант, доктора и мужская прислуга; как бы в церкви, мужчины и женщины разделились. Всё молчало, крестилось, только слышны были церковное чтение, сдержанное, густое басовое пение и в минуты молчания перестановка ног и вздохи. Анна Михайловна, с тем значительным видом, который показывал, что она знает, что делает, перешла через всю комнату к Пьеру и подала ему свечу. Он зажег ее и, развлеченный наблюдениями над окружающими, стал креститься тою же рукой, в которой была свеча.
Младшая, румяная и смешливая княжна Софи, с родинкою, смотрела на него. Она улыбнулась, спрятала свое лицо в платок и долго не открывала его; но, посмотрев на Пьера, опять засмеялась. Она, видимо, чувствовала себя не в силах глядеть на него без смеха, но не могла удержаться, чтобы не смотреть на него, и во избежание искушений тихо перешла за колонну. В середине службы голоса духовенства вдруг замолкли; духовные лица шопотом сказали что то друг другу; старый слуга, державший руку графа, поднялся и обратился к дамам. Анна Михайловна выступила вперед и, нагнувшись над больным, из за спины пальцем поманила к себе Лоррена. Француз доктор, – стоявший без зажженной свечи, прислонившись к колонне, в той почтительной позе иностранца, которая показывает, что, несмотря на различие веры, он понимает всю важность совершающегося обряда и даже одобряет его, – неслышными шагами человека во всей силе возраста подошел к больному, взял своими белыми тонкими пальцами его свободную руку с зеленого одеяла и, отвернувшись, стал щупать пульс и задумался. Больному дали чего то выпить, зашевелились около него, потом опять расступились по местам, и богослужение возобновилось. Во время этого перерыва Пьер заметил, что князь Василий вышел из за своей спинки стула и, с тем же видом, который показывал, что он знает, что делает, и что тем хуже для других, ежели они не понимают его, не подошел к больному, а, пройдя мимо его, присоединился к старшей княжне и с нею вместе направился в глубь спальни, к высокой кровати под шелковыми занавесами. От кровати и князь и княжна оба скрылись в заднюю дверь, но перед концом службы один за другим возвратились на свои места. Пьер обратил на это обстоятельство не более внимания, как и на все другие, раз навсегда решив в своем уме, что всё, что совершалось перед ним нынешний вечер, было так необходимо нужно.