Цинк-протопорфирин

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Цинк-протопорфирин
Общие
Традиционные названия Цинк-протопорфирин IX
Рац. формула C34H32N4O4Zn
Физические свойства
Молярная масса 626.032 г/моль
Классификация
Рег. номер CAS 15442-64-5
PubChem 27287
ChEBI 28783
Безопасность
NFPA 704
Приводятся данные для стандартных условий (25 °C, 100 кПа), если не указано иного.

Цинк-протопорфирин (ЦПП) — это соединение, обнаруживаемое в красных кровяных клетках, когда синтез гема ингибируется свинцом и/или недостатком ионов железа[1]. Вместо слияния с ионом железа для формирования гема, протопорфирин IX, непосредственный предшественник гема, объединяется с ионом цинка, формирую ЦПП.Эта реакция катализируется ферментом феррохелатазой.



История

Соединения протопорфирина, содержащие цинк известны с 1930 года.[1] Но они стали значить гораздо больше, чем просто объект академического интереса после того, как в 1974 году[2] стало ясно, что ЦПП является основным не-гемовым порфирином, образующимся в красных кровяных клетках при отравлении свинцом или недостатке железа.

В то время уже было известно, что уровень не-гемного Протопорфирина IX поднимается при этих состояниях, но большинство исследователей использовали метод экстракции, при котором ЦПП преобразовывался в несвязанный Протопорфирин IX.[3]

Ранняя литература по этому вопросу весьма запутана, и результаты исследований трудно сравнить, не прибегая к тщательному изучению методов измерения и коэффициентов пересчёта, принятых в эксперименте.[4] Исследования могут относится к Свободному Протопорфирину Эритроцитов (СПЭ) или Протопорфирину эритроцитов (ПЭ или ППЭ). Другими аббревиатурами ЦПП также служат ЦП ZnПП. В современной практике соотношение ЦПП к гему принято выражать в (ммоль/моль).[1][5]

Клиническое использование

Измерение количества цинк-протопорфирина в красных кровяных клетках используется как скрининговый тест на отравление свинцом.[6][7] или дефицит железа.[5] Также существует ряд специфических медицинских случаев, когда подобный анализ может оказаться полезным.[1] Уровень цинк-протопорфирина может подниматься при следующих состояниях:[6]

Ценность скрининга ЦПП в том, что при помощи него можно диагностировать все эти серьёзные заболевания.

Благодаря способности ЦПП флюоресцировать в неповреждённых красных клетках, молярное соотношение ЦПП/гем можно быстро и дёшево измерить, используя при этом минимальный объём образца.[8]

Напишите отзыв о статье "Цинк-протопорфирин"

Примечания

  1. 1 2 3 4 Labbé RF, Vreman HJ, Stevenson DK (December 1999). «[www.clinchem.org/cgi/pmidlookup?view=long&pmid=10585337 Zinc protoporphyrin: A metabolite with a mission]». Clinical Chemistry 45 (12): 2060–72. PMID 10585337.
  2. Lamola AA, Yamane T (December 1974). «Zinc protoporphyrin in the erythrocytes of patients with lead intoxication and iron deficiency anemia». Science 186 (4167): 936–8. DOI:10.1126/science.186.4167.936. PMID 4469690.
  3. Piomelli S (June 1973). «A micromethod for free erythrocyte porphyrins: the FEP test». The Journal of Laboratory and Clinical Medicine 81 (6): 932–40. PMID 4710372.
  4. Some reports, for instance, measured the ZPP/Heme molar ratio (μmole ZPP per mole of heme), but reported this as the weight concentration (μg of EP per deciliter of packed red cells, or μg of EP per g hemoglobin at an assumed hematocrit of 35), and sometimes without easy access to the assumptions used in the conversion.К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 5282 дня]
  5. 1 2 Crowell R, Ferris AM, Wood RJ, Joyce P, Slivka H (July 2006). «Comparative effectiveness of zinc protoporphyrin and hemoglobin concentrations in identifying iron deficiency in a group of low-income, preschool-aged children: practical implications of recent illness». Pediatrics 118 (1): 224–32. DOI:10.1542/peds.2006-0156. PMID 16818569.
  6. 1 2 Martin CJ, Werntz CL, Ducatman AM (December 2004). «The interpretation of zinc protoporphyrin changes in lead intoxication: a case report and review of the literature». Occupational Medicine 54 (8): 587–91. DOI:10.1093/occmed/kqh123. PMID 15576877.
  7. Verschoor M, Herber R, Zielhuis R, Wibowo A (1987). «Zinc protoporphyrin as an indicator of lead exposure: precision of zinc protoporphyrin measurements». International Archives of Occupational and Environmental Health 59 (6): 613–21. DOI:10.1007/BF00377923. PMID 3679557.
  8. Blumberg WE, Eisinger J, Lamola AA, Zuckerman DM (February 1977). «[www.clinchem.org/cgi/pmidlookup?view=long&pmid=832391 The hematofluorometer]». Clinical Chemistry 23 (2 PT. 1): 270–4. PMID 832391.

Отрывок, характеризующий Цинк-протопорфирин

– Ей рассказывали, что Москва вся сгорела, совершенно, что будто бы…
Наташа остановилась: нельзя было говорить. Он, очевидно, делал усилия, чтобы слушать, и все таки не мог.
– Да, сгорела, говорят, – сказал он. – Это очень жалко, – и он стал смотреть вперед, пальцами рассеянно расправляя усы.
– А ты встретилась с графом Николаем, Мари? – сказал вдруг князь Андрей, видимо желая сделать им приятное. – Он писал сюда, что ты ему очень полюбилась, – продолжал он просто, спокойно, видимо не в силах понимать всего того сложного значения, которое имели его слова для живых людей. – Ежели бы ты его полюбила тоже, то было бы очень хорошо… чтобы вы женились, – прибавил он несколько скорее, как бы обрадованный словами, которые он долго искал и нашел наконец. Княжна Марья слышала его слова, но они не имели для нее никакого другого значения, кроме того, что они доказывали то, как страшно далек он был теперь от всего живого.
– Что обо мне говорить! – сказала она спокойно и взглянула на Наташу. Наташа, чувствуя на себе ее взгляд, не смотрела на нее. Опять все молчали.
– Andre, ты хоч… – вдруг сказала княжна Марья содрогнувшимся голосом, – ты хочешь видеть Николушку? Он все время вспоминал о тебе.
Князь Андрей чуть заметно улыбнулся в первый раз, но княжна Марья, так знавшая его лицо, с ужасом поняла, что это была улыбка не радости, не нежности к сыну, но тихой, кроткой насмешки над тем, что княжна Марья употребляла, по ее мнению, последнее средство для приведения его в чувства.
– Да, я очень рад Николушке. Он здоров?

Когда привели к князю Андрею Николушку, испуганно смотревшего на отца, но не плакавшего, потому что никто не плакал, князь Андрей поцеловал его и, очевидно, не знал, что говорить с ним.
Когда Николушку уводили, княжна Марья подошла еще раз к брату, поцеловала его и, не в силах удерживаться более, заплакала.
Он пристально посмотрел на нее.
– Ты об Николушке? – сказал он.
Княжна Марья, плача, утвердительно нагнула голову.
– Мари, ты знаешь Еван… – но он вдруг замолчал.
– Что ты говоришь?
– Ничего. Не надо плакать здесь, – сказал он, тем же холодным взглядом глядя на нее.

Когда княжна Марья заплакала, он понял, что она плакала о том, что Николушка останется без отца. С большим усилием над собой он постарался вернуться назад в жизнь и перенесся на их точку зрения.
«Да, им это должно казаться жалко! – подумал он. – А как это просто!»
«Птицы небесные ни сеют, ни жнут, но отец ваш питает их», – сказал он сам себе и хотел то же сказать княжне. «Но нет, они поймут это по своему, они не поймут! Этого они не могут понимать, что все эти чувства, которыми они дорожат, все наши, все эти мысли, которые кажутся нам так важны, что они – не нужны. Мы не можем понимать друг друга». – И он замолчал.

Маленькому сыну князя Андрея было семь лет. Он едва умел читать, он ничего не знал. Он многое пережил после этого дня, приобретая знания, наблюдательность, опытность; но ежели бы он владел тогда всеми этими после приобретенными способностями, он не мог бы лучше, глубже понять все значение той сцены, которую он видел между отцом, княжной Марьей и Наташей, чем он ее понял теперь. Он все понял и, не плача, вышел из комнаты, молча подошел к Наташе, вышедшей за ним, застенчиво взглянул на нее задумчивыми прекрасными глазами; приподнятая румяная верхняя губа его дрогнула, он прислонился к ней головой и заплакал.
С этого дня он избегал Десаля, избегал ласкавшую его графиню и либо сидел один, либо робко подходил к княжне Марье и к Наташе, которую он, казалось, полюбил еще больше своей тетки, и тихо и застенчиво ласкался к ним.
Княжна Марья, выйдя от князя Андрея, поняла вполне все то, что сказало ей лицо Наташи. Она не говорила больше с Наташей о надежде на спасение его жизни. Она чередовалась с нею у его дивана и не плакала больше, но беспрестанно молилась, обращаясь душою к тому вечному, непостижимому, которого присутствие так ощутительно было теперь над умиравшим человеком.


Князь Андрей не только знал, что он умрет, но он чувствовал, что он умирает, что он уже умер наполовину. Он испытывал сознание отчужденности от всего земного и радостной и странной легкости бытия. Он, не торопясь и не тревожась, ожидал того, что предстояло ему. То грозное, вечное, неведомое и далекое, присутствие которого он не переставал ощущать в продолжение всей своей жизни, теперь для него было близкое и – по той странной легкости бытия, которую он испытывал, – почти понятное и ощущаемое.
Прежде он боялся конца. Он два раза испытал это страшное мучительное чувство страха смерти, конца, и теперь уже не понимал его.
Первый раз он испытал это чувство тогда, когда граната волчком вертелась перед ним и он смотрел на жнивье, на кусты, на небо и знал, что перед ним была смерть. Когда он очнулся после раны и в душе его, мгновенно, как бы освобожденный от удерживавшего его гнета жизни, распустился этот цветок любви, вечной, свободной, не зависящей от этой жизни, он уже не боялся смерти и не думал о ней.
Чем больше он, в те часы страдальческого уединения и полубреда, которые он провел после своей раны, вдумывался в новое, открытое ему начало вечной любви, тем более он, сам не чувствуя того, отрекался от земной жизни. Всё, всех любить, всегда жертвовать собой для любви, значило никого не любить, значило не жить этою земною жизнию. И чем больше он проникался этим началом любви, тем больше он отрекался от жизни и тем совершеннее уничтожал ту страшную преграду, которая без любви стоит между жизнью и смертью. Когда он, это первое время, вспоминал о том, что ему надо было умереть, он говорил себе: ну что ж, тем лучше.
Но после той ночи в Мытищах, когда в полубреду перед ним явилась та, которую он желал, и когда он, прижав к своим губам ее руку, заплакал тихими, радостными слезами, любовь к одной женщине незаметно закралась в его сердце и опять привязала его к жизни. И радостные и тревожные мысли стали приходить ему. Вспоминая ту минуту на перевязочном пункте, когда он увидал Курагина, он теперь не мог возвратиться к тому чувству: его мучил вопрос о том, жив ли он? И он не смел спросить этого.

Болезнь его шла своим физическим порядком, но то, что Наташа называла: это сделалось с ним, случилось с ним два дня перед приездом княжны Марьи. Это была та последняя нравственная борьба между жизнью и смертью, в которой смерть одержала победу. Это было неожиданное сознание того, что он еще дорожил жизнью, представлявшейся ему в любви к Наташе, и последний, покоренный припадок ужаса перед неведомым.
Это было вечером. Он был, как обыкновенно после обеда, в легком лихорадочном состоянии, и мысли его были чрезвычайно ясны. Соня сидела у стола. Он задремал. Вдруг ощущение счастья охватило его.
«А, это она вошла!» – подумал он.
Действительно, на месте Сони сидела только что неслышными шагами вошедшая Наташа.
С тех пор как она стала ходить за ним, он всегда испытывал это физическое ощущение ее близости. Она сидела на кресле, боком к нему, заслоняя собой от него свет свечи, и вязала чулок. (Она выучилась вязать чулки с тех пор, как раз князь Андрей сказал ей, что никто так не умеет ходить за больными, как старые няни, которые вяжут чулки, и что в вязании чулка есть что то успокоительное.) Тонкие пальцы ее быстро перебирали изредка сталкивающиеся спицы, и задумчивый профиль ее опущенного лица был ясно виден ему. Она сделала движенье – клубок скатился с ее колен. Она вздрогнула, оглянулась на него и, заслоняя свечу рукой, осторожным, гибким и точным движением изогнулась, подняла клубок и села в прежнее положение.
Он смотрел на нее, не шевелясь, и видел, что ей нужно было после своего движения вздохнуть во всю грудь, но она не решалась этого сделать и осторожно переводила дыханье.
В Троицкой лавре они говорили о прошедшем, и он сказал ей, что, ежели бы он был жив, он бы благодарил вечно бога за свою рану, которая свела его опять с нею; но с тех пор они никогда не говорили о будущем.