Цугцванг

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Цугцва́нг (нем. Zugzwang «принуждение к ходу»; ☉) — положение в шашках и шахматах, в котором любой ход игрока ведёт к ухудшению его позиции.

В настоящее время термин употребляется не только в шахматах, но и в других видах спорта (бильярд, кёрлинг), в азартных и настольных играх (нарды, карточные игры), а также во многих других областях, и даже в быту. Например в значении, когда любое действие или бездействие все равно приведёт к ухудшению ситуации, то есть «делать нельзя и не делать нельзя».

При цугцванге у одной из сторон или у обеих сразу (взаимный цугцванг) нет полезных или нейтральных ходов, и передвижение любой из фигур ведёт к ухудшению оценки собственной позиции (в строгом понимании — к ухудшению результата).

Нередко встречается мнимый цугцванг, то есть позиция, исход которой не меняется при воображаемом переходе хода к противнику, но субъективно ощущается отсутствие полезных ходов. Два таких примера изображены на диаграммах 2 и 3. Другим распространённым мнимым цугцвангом является любая проигранная позиция, при которой проигрывающий вынужден пассивно ожидать приближающееся поражение.

Если в эндшпиле цугцванг встречается достаточно часто, а такой вид шахматных окончаний, как пешечные окончания, во многом базируется на цугцванге, то в миттельшпиле, ввиду наличия многих фигур на доске, цугцванга добиться гораздо сложнее. Обычно, говоря о цугцванге применительно к миттельшпильным позициям, его рассматривают в более широком смысле этого термина — например, позиции, в которых одна из сторон очень стеснена в своих действиях[1]. Существует также понятие позиционного цугцванга — сторона, находящаяся в таком положении, не несёт материальные потери и не проигрывает сразу партию, а лишь вынуждена ухудшить свою позицию. И всё же в шахматной практике изредка встречаются позиции натурального цугцванга при наличии многих фигур на доске — см., например, ниже партию Алехин — Нимцович (Сан-Ремо, 1930).





Примеры

abcdefgh
8
8
77
66
55
44
33
22
11
abcdefgh
Диаграмма 1.


Ход белых. В случае 1. Kpf5? Kpd4 белые попадают в цугцванг и проигрывают. Поэтому 1. Kpf6! Kpd4 2. Kpf5, достигая позиции взаимного цугцванга. Теперь проигрывают уже чёрные.

abcdefgh
8
8
77
66
55
44
33
22
11
abcdefgh
Диаграмма 2.


Пример мнимого цугцванга: любой возможный ход даст возможность противнику взять пешку, однако позиция останется ничейной. Например (при ходе чёрных): 1 …Kpd7 2. Kp:e5 Kpe7, и чёрные удерживают оппозицию.

abcdefgh
8
8
77
66
55
44
33
22
11
abcdefgh
Диаграмма 3. Ход белых.


При своём ходе чёрные быстро проигрывают: 1 …Kpc7 2. Kpc5 или 1 …Kpd8 2. Kpd6. Однако кажется, что белые в цугцванге, ведь нельзя ни 1. Kpc5? Kpc7, ни 1. Kpd6? Kpd8 2. Kpe6 Kpc7 3. Kpd5 Kpc8. Белые выигрывают, передавая очередь хода противнику методом треугольника: 1. Kpd4 Kpd8 2. Kpc4 Kpc8 3. Kpd5[2] и чёрные оказываются в цугцванге.

abcdefgh
8
8
77
66
55
44
33
22
11
abcdefgh
Диаграмма 4. Ход белых.


Один из простейших видов цугцванга представлен на этой диаграмме. После 1. Лf2 (f3, f4, f5, f6) чёрный король ввиду отсутствия других ходов сам вынужден идти под мат — 1 …Kpd8 2. Лf8#. Таким образом, без помощи цугцванга мат ладьёй был бы невозможен.

abcdefgh
8
8
77
66
55
44
33
22
11
abcdefgh
Диаграмма 5. Ход белых.


После 1. Л:е5! Л:е5 2. g3! чёрные в цугцванге. Выбор у них невелик — или отойти королём, оставляя ладью без защиты, или играть 2 …f4 3. gf. В любом случае белые остаются с лишней фигурой.

Примеры из практических партий

«Бессмертная партия цугцванга»

Позиции цугцванга либо мнимого цугцванга могут встречаться и в сложных многофигурных позициях, пример тому следующая партия.

Земиш — Нимцович
Копенгаген, 1923
abcdefgh
8
8
77
66
55
44
33
22
11
abcdefgh
Финальная позиция после 25...h7-h6




1. d4 Kf6 2. c4 e6 3. Kf3 b6 4. g3 Cb7 5. Cg2 Ce7 6. Kc3 O-O 7. O-O d5 8. Ke5 c6 9. cd cd 10. Cf4 a6 11. Лc1 b5 12. Фb3 Kc6 13. K:c6 C:c6 14. h3 Фd7 15. Kph2 Kh5 16. Cd2 f5 17. Фd1 b4 18. Kb1 Cb5 19. Лg1 Cd6 20. e4 fe! 21. Ф:h5 Л:f2 22. Фg5 Лaf8 23. Kph1 Л8f5 24. Фe3 Cd3[3] 25. Лce1 h6. Теперь белым совершенно нечем ходить, 0 : 1

Партия Фишер — Россетто

Мар-дель-Плата, 1959
abcdefgh
8
8
77
66
55
44
33
22
11
abcdefgh
Финальная позиция после 37.h3:g4



После последнего хода 37. hg чёрные сдались. Цугцванг! У чёрных иссякли ходы пешками. После 37 …Kpf6 38. Лb8 белые выигрывают фигуру. Нельзя ходить конём из-за 38. Се6 и ладьёй — из-за 38. с8Ф+. (Прим. Р. Фишера)[4].

Партия Морфи — Лёвенталь

Лондон, 1858. 14-я партия матча
abcdefgh
8
8
77
66
55
44
33
22
11
abcdefgh
Позиция после 37.b2-b3



После 37. b3! чёрные оказались в цугцванге. Их фигуры скованы защитой слабых пешек f5 и h6, ходы же пешками ведут к материальным потерям. На 49-м ходу чёрные сдались.

Партия Левитский — Омелянский

IV Всероссийский турнир, 1905
abcdefgh
8
8
77
66
55
44
33
22
11
abcdefgh
Позиция после 47.Kf3-e5



После последнего хода 47. Ke5 чёрные оказались в цугцванге. У них слабы пешки b6, d5 и g6 и они не в состоянии всё защитить. Последовало: 47 …Kpg7 48. Ke6+ Kpf6 49. Kc7 Cf7 50. Ka8 Ce8 51. K:b6; белые выиграли пешку, а вскоре и партию.

Партия Ботвинник — Бронштейн

Матч на первенство мира, 1951
23-я партия
abcdefgh
8
8
77
66
55
44
33
22
11
abcdefgh
Финальная позиция после 57.Сf4-g5




После 57. Сg5 Бронштейн сдался ввиду цугцванга, и небезосновательно, о чём свидетельствует указанный Ботвинником вариант: 57 …Кс6 58. С:d5 Кd6 59. Сf3 Крf5 60. Сс1 b5 61. С:с6 bc 62. а5.

Партия Капабланка — Элисказес

III Московский международный турнир,
1936
abcdefgh
8
8
77
66
55
44
33
22
11
abcdefgh
Позиция после 40.Фg3-g4




Здесь после хода 40. Фg4 возникла позиция, в которой белые пока конкретно ничем не угрожают. Например, сразу брать пешку будет плохо — 41. Ф:е6? Л:h4+. Однако белые могут продолжать усиливать позицию, чтобы в подходящий момент либо выиграть материал, либо произвести необходимые упрощения и перейти в выигранный эндшпиль. Чёрные же крайне стеснены в своих действиях и, по сути, находятся в положении позиционного цугцванга. Как бы они ни защищались, даже лучшим образом — вероятно, их партию спасти уже нельзя. В партии последовало: 40 …Лg7 41. Лg3 Kph7 42. Лg2 Kph8 43. Kpg3 Kph7 44. Лh2 Ле7 45. Лh3 Kpg7 46. Л:h5 Ф:h5 47. Ф:h5 gh 48. f5 ef 49. Kpf4 Ле6 50. Kp:f5 с выигранным для белых ладейным эндшпилем.

Партия Фишер — Тайманов

Межзональный турнир,
Пальма-де-Мальорка, 1970
abcdefgh
8
8
77
66
55
44
33
22
11
abcdefgh
Финальная позиция после 58.Kpc4-b5




Здесь после 58. Kpb5 чёрные, несмотря на свой формальный материальный перевес (лишняя пешка), сдались, так как находятся в положении цугцванга или близком к тому. Гроссмейстер А. Суэтин, комментируя создавшееся положение, употребляет термин «позиционный цугцванг»[5]. У чёрных заперта ладья, а королём и конём им ходить невыгодно, так как это пропускает белого короля на b6, например 58 …Kd8 59. Лс5+ Kpd6 60. Kpb6. Пешечные ходы на королевском фланге тоже ничего не решают, например 58 …g5 59. g4 f6 60. b3 или 58 …h5 59. Лd1 с идеей 60. Лс1+. Если чёрные вынужденно жертвуют качество на b7, то и в этом случае спасти окончание не смогут.

Партия Флор — Эм. Ласкер

III Московский международный турнир,
1936
abcdefgh
8
8
77
66
55
44
33
22
11
abcdefgh
Позиция после 27.Cb2-e5




Белые до этого мощно атаковали, пожертвовали качество и у них сильная проходная пешка. Теперь же ходом 27. Се5! они ставят соперника в положение цугцванга[6]. Из всех ходов чёрных фигур более-менее приемлемым является только ход 27 …Cf6, но после 28. Cd6 у чёрных безнадёжно, например 28 …g6 29. Cc4 Kpg7 30. C:f8+ Ф:f8 31. Ф:b6 и т. д. Ласкер продолжал: 27 …с4 28. С:с4 Сс5 29. g3 Фе7 30. Сс7 Ф:е6 31. С:е6 Се7 32. b4 h6 33. a5 ba 34. ba g6 35. Cd5 и чёрные сдались.

Партия Нимцович — Тартаковер

Карлсбад, 1923
abcdefgh
8
8
77
66
55
44
33
22
11
abcdefgh
Позиция после 24.Cg2-f1



Ситуацию, возникшую в данной партии после 24. Cf1, возможно, нельзя назвать цугцвангом в полном смысле этого слова, так как белые оперируют ещё и угрозой 25. С:а6. Однако приемлемых продолжений у чёрных нет. Их фигуры полностью связаны и в результате застрявший на b4 конь попросту теряется. Последовало: 24 …Фс7 25. C:b4 K:b4 26. Л:b4 Фа5 (чёрные пытаются не остаться в долгу, однако их связка оказывается неэффективной) 27. Л:b7! Ф:d2 28. Л:b8+ Kpf7 29. Сс4, и белые реализовали своё преимущество на 48-м ходу.

Партия Алехин — Нимцович

Сан-Ремо, 1930
abcdefgh
8
8
77
66
55
44
33
22
11
abcdefgh
Позиция после 26...Лb8-c8
Сан-Ремо, 1930
abcdefgh
8
8
77
66
55
44
33
22
11
abcdefgh
Финальная позиция после 32.g2-g3



В данной партии Алехин в результате предыдущей тонкой игры, используя слабости чёрных на ферзевом фланге, уже почти опутал противника «паутиной цугцванга». Осталось лишь повязать его полностью: 27. Са4! (теперь грозит 28. b5) b5 28. C:b5 Kpe8 (отчаянная попытка подтянуть короля для защиты, но и она не спасает) 29. Са4 Kpd8 (чёрным удалось наконец защитить ладью, но в их распоряжении осталось всего несколько пешечных ходов на королевском фланге) 30. h4 h5 31. Kph2 g6 32. g3. Полный цугцванг! Чёрные сдались.

В композиции

Цугцванг — популярный приём в шахматной композиции. Обычно противопоставляется угрозе, потому что после хода с угрозой возникает игра, которая, без учёта ответного хода противоположной стороны, приводит к выполнению задания. В противоположность этому, после хода без угрозы, но с возникающим цугцвангом, белые не могут выполнить задание при своём ходе, однако очередь хода принадлежит чёрным, и они вынуждены сделать невыгодный ход, что делает возможным выполнение задания. Наиболее ярко эта дифференциация иллюстрируется ортодоксальной задачной композицией (мат в 2 или 3 хода). В задачах на обратный мат цугцванг тоже играет важную роль, поскольку там чёрные делают матующий ход по одной из двух причин: либо они находятся в цугцванге, либо защищаются от шаха.

П. Морфи, 1840 (?)
abcdefgh
8
8
77
66
55
44
33
22
11
abcdefgh
Мат в 2 хода



1 .Ла6! и чёрные в типичном цугцванге: 1 …ba 2. b7#! или 1 …C~ 2. Л:а7#

Г. М. Каспарян
«Шахматы в СССР», 1939
I приз
abcdefgh
8
8
77
66
55
44
33
22
11
abcdefgh
Выигрыш





(окончание этюда)[7]
8. Лb2! Ла2 (за неимением других ходов приходится «замуровать» своего короля) 9. Лb1#.

Высказывания о цугцванге

Оперируя цугцвангом, игрок опутывает противника тонкой паутиной мысли… Цугцванг вносит в шахматную игру элемент хитрости, замысловатости, элемент чего-то схоластически нереального. В комбинации, основанной на цугцванге, проницательность, опирающаяся на логику, торжествует над обычной в шахматах идеей силы.

Эм. Ласкер

Цугцванг — это невозможность играющего передать свою энергию деревянным фигуркам.

Ю. Разуваев

При проведении плана выигрыша [в эндшпиле] результат часто определяется тем, удастся ли поставить противника в положение цугцванга. Даже большой позиционный перевес не может быть реализован, если у противника хватит ресурсов защиты и полезные ходы не иссякнут.

Ю. Авербах

Напишите отзыв о статье "Цугцванг"

Примечания

  1. Верховский Л. С. Цугцванг. Кочиев А. В., Яковлев Н. Г. Преимущество двух слонов. — М.: ФиС, 1989. — с. 67 — 160 с. — 100000 экз. — (Б-чка шахматиста). — ISBN 5-278-00182-8
  2. Возможен и другой треугольник: 1. Kpc4 Kpd8(b8) 2. Kpd4 Kpc8 3. Kpd5.
  3. Возможно было и 24 …Ле2 25. Фb3 Са4 с выигрышем ферзя.
  4. Фишер Р. Д. Мои 60 памятных партий. — Москва: Физкультура и спорт, 1972. — С. 30. — 272 с.
  5. Фишер Р. Д. Мои 60 памятных партий. — Москва: Физкультура и спорт, 1972. — С. 245. — 272 с.
  6. Батуринский В. Д. (автор-составитель). Гроссмейстер Флор. — Москва: Физкультура и спорт, 1985. — С. 79. — 256 с.
  7. Полностью этюд см. в ст. Каспарян, Генрих Моисеевич#Избранные этюды

Литература

Отрывок, характеризующий Цугцванг

– Очень рад вас видеть, князь, – сказал он. – Минутку… обратился он к Магницкому, прерывая его рассказ. – У нас нынче уговор: обед удовольствия, и ни слова про дела. – И он опять обратился к рассказчику, и опять засмеялся.
Князь Андрей с удивлением и грустью разочарования слушал его смех и смотрел на смеющегося Сперанского. Это был не Сперанский, а другой человек, казалось князю Андрею. Всё, что прежде таинственно и привлекательно представлялось князю Андрею в Сперанском, вдруг стало ему ясно и непривлекательно.
За столом разговор ни на мгновение не умолкал и состоял как будто бы из собрания смешных анекдотов. Еще Магницкий не успел докончить своего рассказа, как уж кто то другой заявил свою готовность рассказать что то, что было еще смешнее. Анекдоты большею частью касались ежели не самого служебного мира, то лиц служебных. Казалось, что в этом обществе так окончательно было решено ничтожество этих лиц, что единственное отношение к ним могло быть только добродушно комическое. Сперанский рассказал, как на совете сегодняшнего утра на вопрос у глухого сановника о его мнении, сановник этот отвечал, что он того же мнения. Жерве рассказал целое дело о ревизии, замечательное по бессмыслице всех действующих лиц. Столыпин заикаясь вмешался в разговор и с горячностью начал говорить о злоупотреблениях прежнего порядка вещей, угрожая придать разговору серьезный характер. Магницкий стал трунить над горячностью Столыпина, Жерве вставил шутку и разговор принял опять прежнее, веселое направление.
Очевидно, Сперанский после трудов любил отдохнуть и повеселиться в приятельском кружке, и все его гости, понимая его желание, старались веселить его и сами веселиться. Но веселье это казалось князю Андрею тяжелым и невеселым. Тонкий звук голоса Сперанского неприятно поражал его, и неумолкавший смех своей фальшивой нотой почему то оскорблял чувство князя Андрея. Князь Андрей не смеялся и боялся, что он будет тяжел для этого общества. Но никто не замечал его несоответственности общему настроению. Всем было, казалось, очень весело.
Он несколько раз желал вступить в разговор, но всякий раз его слово выбрасывалось вон, как пробка из воды; и он не мог шутить с ними вместе.
Ничего не было дурного или неуместного в том, что они говорили, всё было остроумно и могло бы быть смешно; но чего то, того самого, что составляет соль веселья, не только не было, но они и не знали, что оно бывает.
После обеда дочь Сперанского с своей гувернанткой встали. Сперанский приласкал дочь своей белой рукой, и поцеловал ее. И этот жест показался неестественным князю Андрею.
Мужчины, по английски, остались за столом и за портвейном. В середине начавшегося разговора об испанских делах Наполеона, одобряя которые, все были одного и того же мнения, князь Андрей стал противоречить им. Сперанский улыбнулся и, очевидно желая отклонить разговор от принятого направления, рассказал анекдот, не имеющий отношения к разговору. На несколько мгновений все замолкли.
Посидев за столом, Сперанский закупорил бутылку с вином и сказав: «нынче хорошее винцо в сапожках ходит», отдал слуге и встал. Все встали и также шумно разговаривая пошли в гостиную. Сперанскому подали два конверта, привезенные курьером. Он взял их и прошел в кабинет. Как только он вышел, общее веселье замолкло и гости рассудительно и тихо стали переговариваться друг с другом.
– Ну, теперь декламация! – сказал Сперанский, выходя из кабинета. – Удивительный талант! – обратился он к князю Андрею. Магницкий тотчас же стал в позу и начал говорить французские шутливые стихи, сочиненные им на некоторых известных лиц Петербурга, и несколько раз был прерываем аплодисментами. Князь Андрей, по окончании стихов, подошел к Сперанскому, прощаясь с ним.
– Куда вы так рано? – сказал Сперанский.
– Я обещал на вечер…
Они помолчали. Князь Андрей смотрел близко в эти зеркальные, непропускающие к себе глаза и ему стало смешно, как он мог ждать чего нибудь от Сперанского и от всей своей деятельности, связанной с ним, и как мог он приписывать важность тому, что делал Сперанский. Этот аккуратный, невеселый смех долго не переставал звучать в ушах князя Андрея после того, как он уехал от Сперанского.
Вернувшись домой, князь Андрей стал вспоминать свою петербургскую жизнь за эти четыре месяца, как будто что то новое. Он вспоминал свои хлопоты, искательства, историю своего проекта военного устава, который был принят к сведению и о котором старались умолчать единственно потому, что другая работа, очень дурная, была уже сделана и представлена государю; вспомнил о заседаниях комитета, членом которого был Берг; вспомнил, как в этих заседаниях старательно и продолжительно обсуживалось всё касающееся формы и процесса заседаний комитета, и как старательно и кратко обходилось всё что касалось сущности дела. Он вспомнил о своей законодательной работе, о том, как он озабоченно переводил на русский язык статьи римского и французского свода, и ему стало совестно за себя. Потом он живо представил себе Богучарово, свои занятия в деревне, свою поездку в Рязань, вспомнил мужиков, Дрона старосту, и приложив к ним права лиц, которые он распределял по параграфам, ему стало удивительно, как он мог так долго заниматься такой праздной работой.


На другой день князь Андрей поехал с визитами в некоторые дома, где он еще не был, и в том числе к Ростовым, с которыми он возобновил знакомство на последнем бале. Кроме законов учтивости, по которым ему нужно было быть у Ростовых, князю Андрею хотелось видеть дома эту особенную, оживленную девушку, которая оставила ему приятное воспоминание.
Наташа одна из первых встретила его. Она была в домашнем синем платье, в котором она показалась князю Андрею еще лучше, чем в бальном. Она и всё семейство Ростовых приняли князя Андрея, как старого друга, просто и радушно. Всё семейство, которое строго судил прежде князь Андрей, теперь показалось ему составленным из прекрасных, простых и добрых людей. Гостеприимство и добродушие старого графа, особенно мило поразительное в Петербурге, было таково, что князь Андрей не мог отказаться от обеда. «Да, это добрые, славные люди, думал Болконский, разумеется, не понимающие ни на волос того сокровища, которое они имеют в Наташе; но добрые люди, которые составляют наилучший фон для того, чтобы на нем отделялась эта особенно поэтическая, переполненная жизни, прелестная девушка!»
Князь Андрей чувствовал в Наташе присутствие совершенно чуждого для него, особенного мира, преисполненного каких то неизвестных ему радостей, того чуждого мира, который еще тогда, в отрадненской аллее и на окне, в лунную ночь, так дразнил его. Теперь этот мир уже более не дразнил его, не был чуждый мир; но он сам, вступив в него, находил в нем новое для себя наслаждение.
После обеда Наташа, по просьбе князя Андрея, пошла к клавикордам и стала петь. Князь Андрей стоял у окна, разговаривая с дамами, и слушал ее. В середине фразы князь Андрей замолчал и почувствовал неожиданно, что к его горлу подступают слезы, возможность которых он не знал за собой. Он посмотрел на поющую Наташу, и в душе его произошло что то новое и счастливое. Он был счастлив и ему вместе с тем было грустно. Ему решительно не об чем было плакать, но он готов был плакать. О чем? О прежней любви? О маленькой княгине? О своих разочарованиях?… О своих надеждах на будущее?… Да и нет. Главное, о чем ему хотелось плакать, была вдруг живо сознанная им страшная противуположность между чем то бесконечно великим и неопределимым, бывшим в нем, и чем то узким и телесным, чем он был сам и даже была она. Эта противуположность томила и радовала его во время ее пения.
Только что Наташа кончила петь, она подошла к нему и спросила его, как ему нравится ее голос? Она спросила это и смутилась уже после того, как она это сказала, поняв, что этого не надо было спрашивать. Он улыбнулся, глядя на нее, и сказал, что ему нравится ее пение так же, как и всё, что она делает.
Князь Андрей поздно вечером уехал от Ростовых. Он лег спать по привычке ложиться, но увидал скоро, что он не может спать. Он то, зажжа свечку, сидел в постели, то вставал, то опять ложился, нисколько не тяготясь бессонницей: так радостно и ново ему было на душе, как будто он из душной комнаты вышел на вольный свет Божий. Ему и в голову не приходило, чтобы он был влюблен в Ростову; он не думал о ней; он только воображал ее себе, и вследствие этого вся жизнь его представлялась ему в новом свете. «Из чего я бьюсь, из чего я хлопочу в этой узкой, замкнутой рамке, когда жизнь, вся жизнь со всеми ее радостями открыта мне?» говорил он себе. И он в первый раз после долгого времени стал делать счастливые планы на будущее. Он решил сам собою, что ему надо заняться воспитанием своего сына, найдя ему воспитателя и поручив ему; потом надо выйти в отставку и ехать за границу, видеть Англию, Швейцарию, Италию. «Мне надо пользоваться своей свободой, пока так много в себе чувствую силы и молодости, говорил он сам себе. Пьер был прав, говоря, что надо верить в возможность счастия, чтобы быть счастливым, и я теперь верю в него. Оставим мертвым хоронить мертвых, а пока жив, надо жить и быть счастливым», думал он.


В одно утро полковник Адольф Берг, которого Пьер знал, как знал всех в Москве и Петербурге, в чистеньком с иголочки мундире, с припомаженными наперед височками, как носил государь Александр Павлович, приехал к нему.
– Я сейчас был у графини, вашей супруги, и был так несчастлив, что моя просьба не могла быть исполнена; надеюсь, что у вас, граф, я буду счастливее, – сказал он, улыбаясь.
– Что вам угодно, полковник? Я к вашим услугам.
– Я теперь, граф, уж совершенно устроился на новой квартире, – сообщил Берг, очевидно зная, что это слышать не могло не быть приятно; – и потому желал сделать так, маленький вечерок для моих и моей супруги знакомых. (Он еще приятнее улыбнулся.) Я хотел просить графиню и вас сделать мне честь пожаловать к нам на чашку чая и… на ужин.
– Только графиня Елена Васильевна, сочтя для себя унизительным общество каких то Бергов, могла иметь жестокость отказаться от такого приглашения. – Берг так ясно объяснил, почему он желает собрать у себя небольшое и хорошее общество, и почему это ему будет приятно, и почему он для карт и для чего нибудь дурного жалеет деньги, но для хорошего общества готов и понести расходы, что Пьер не мог отказаться и обещался быть.
– Только не поздно, граф, ежели смею просить, так без 10 ти минут в восемь, смею просить. Партию составим, генерал наш будет. Он очень добр ко мне. Поужинаем, граф. Так сделайте одолжение.
Противно своей привычке опаздывать, Пьер в этот день вместо восьми без 10 ти минут, приехал к Бергам в восемь часов без четверти.
Берги, припася, что нужно было для вечера, уже готовы были к приему гостей.
В новом, чистом, светлом, убранном бюстиками и картинками и новой мебелью, кабинете сидел Берг с женою. Берг, в новеньком, застегнутом мундире сидел возле жены, объясняя ей, что всегда можно и должно иметь знакомства людей, которые выше себя, потому что тогда только есть приятность от знакомств. – «Переймешь что нибудь, можешь попросить о чем нибудь. Вот посмотри, как я жил с первых чинов (Берг жизнь свою считал не годами, а высочайшими наградами). Мои товарищи теперь еще ничто, а я на ваканции полкового командира, я имею счастье быть вашим мужем (он встал и поцеловал руку Веры, но по пути к ней отогнул угол заворотившегося ковра). И чем я приобрел всё это? Главное умением выбирать свои знакомства. Само собой разумеется, что надо быть добродетельным и аккуратным».
Берг улыбнулся с сознанием своего превосходства над слабой женщиной и замолчал, подумав, что всё таки эта милая жена его есть слабая женщина, которая не может постигнуть всего того, что составляет достоинство мужчины, – ein Mann zu sein [быть мужчиной]. Вера в то же время также улыбнулась с сознанием своего превосходства над добродетельным, хорошим мужем, но который всё таки ошибочно, как и все мужчины, по понятию Веры, понимал жизнь. Берг, судя по своей жене, считал всех женщин слабыми и глупыми. Вера, судя по одному своему мужу и распространяя это замечание, полагала, что все мужчины приписывают только себе разум, а вместе с тем ничего не понимают, горды и эгоисты.
Берг встал и, обняв свою жену осторожно, чтобы не измять кружевную пелеринку, за которую он дорого заплатил, поцеловал ее в середину губ.
– Одно только, чтобы у нас не было так скоро детей, – сказал он по бессознательной для себя филиации идей.
– Да, – отвечала Вера, – я совсем этого не желаю. Надо жить для общества.
– Точно такая была на княгине Юсуповой, – сказал Берг, с счастливой и доброй улыбкой, указывая на пелеринку.
В это время доложили о приезде графа Безухого. Оба супруга переглянулись самодовольной улыбкой, каждый себе приписывая честь этого посещения.
«Вот что значит уметь делать знакомства, подумал Берг, вот что значит уметь держать себя!»
– Только пожалуйста, когда я занимаю гостей, – сказала Вера, – ты не перебивай меня, потому что я знаю чем занять каждого, и в каком обществе что надо говорить.
Берг тоже улыбнулся.
– Нельзя же: иногда с мужчинами мужской разговор должен быть, – сказал он.
Пьер был принят в новенькой гостиной, в которой нигде сесть нельзя было, не нарушив симметрии, чистоты и порядка, и потому весьма понятно было и не странно, что Берг великодушно предлагал разрушить симметрию кресла, или дивана для дорогого гостя, и видимо находясь сам в этом отношении в болезненной нерешительности, предложил решение этого вопроса выбору гостя. Пьер расстроил симметрию, подвинув себе стул, и тотчас же Берг и Вера начали вечер, перебивая один другого и занимая гостя.
Вера, решив в своем уме, что Пьера надо занимать разговором о французском посольстве, тотчас же начала этот разговор. Берг, решив, что надобен и мужской разговор, перебил речь жены, затрогивая вопрос о войне с Австриею и невольно с общего разговора соскочил на личные соображения о тех предложениях, которые ему были деланы для участия в австрийском походе, и о тех причинах, почему он не принял их. Несмотря на то, что разговор был очень нескладный, и что Вера сердилась за вмешательство мужского элемента, оба супруга с удовольствием чувствовали, что, несмотря на то, что был только один гость, вечер был начат очень хорошо, и что вечер был, как две капли воды похож на всякий другой вечер с разговорами, чаем и зажженными свечами.