Чанги

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Чанги (장기, 將棋) — настольная игра шахматного типа, распространённая в Корее. Считается производной от китайской игры сянци. Использует практически аналогичную сянци доску, тот же набор фигур, отличается правилами ходов.





Правила игры

Доска

В чанги играют на прямоугольной доске, расчерченной вертикальными и горизонтальными линиями, 9×10 линий (9 вертикалей и 10 горизонталей). При игре, как в го или рэндзю, фигуры ставятся на пересечения линий, называемые пунктами. Девять пунктов на стороне каждого игрока, образованные пересечениями трёх ближайших к игроку горизонталей и трёх центральных вертикалей, образуют дворец — он выделяется на доске проходящими через центральное и угловые поля дворца диагональными линиями. Дворец влияет на ходы некоторых фигур.

Отличием от доски сянци является то, что на доске чанги нет реки — в пространстве между пятой и шестой горизонталью линии вертикалей не прерываются, и всем фигурам, кроме генералов и охранников, доступна вся доска.

Фигуры и ходы

Оба игрока получают одинаковые комплекты фигур, каждый — своего цвета. Традиционно один комплект имеет зелёный или синий цвет, второй — красный. Традиционной формой фигур чанги являются плоские восьмиугольники с нанесёнными на них иероглифами обозначениями. Фигуры имеют различные размеры — чем более важной считается фигура, тем она больше. Первыми в партии ходят зелёные, затем ходы делаются по очереди.

Каждый комплект включает шестнадцать фигур: генерала, двух охранников, двух слонов, двух коней, две колесницы, две пушки и пять солдат. Состав фигур тот же самый, что в сянци, часть фигур ходит аналогично, часть — отличным от сянци образом.

Фигуры чанги могут делать либо обычные ходы, либо ходы со взятием. Ход со взятием может делаться, когда на конечном поле, куда ходит фигура, стоит фигура противника. При взятии фигура противника снимается с доски, а взявшая её фигура становится на её место. В отличие от европейских шахмат, в чанги все фигуры ходят так же, как и бьют (в шахматах пешка делает обычный ход одним образом, ход со взятием — другим). Взятые фигуры снимаются с доски и более в данной партии не появляются.

Существует оригинальное правило в расстановке фигур: в отличие от других шахматных игр, где начальная расстановка обычно фиксирована, в чанги игроки могут менять положение слонов и коней. В стандартной расстановке фигуры идут в «шахматном» порядке: колесница, конь, слон, охранник, генерал (на второй горизонтали), охранник, слон, конь, колесница. Но игрок вправе поменять местами слонов и коней. Согласно принятой традиции, после жеребьёвки цвета (выполняемой вполне привычным европейцам образом: один из игроков зажимает в руках пешки (солдат) разного цвета, другой выбирает одну из рук, таким образом получая тот или иной цвет) сначала свои фигуры расставляет играющий красными, и только потом — играющий зелёными. Считается, что это даёт зелёным некоторое стратегическое преимущество: расставляя свои фигуры вторым, этот игрок может по своему желанию, либо скопировать положение слонов и коней противника, либо выбрать противоположное.

Генерал

В начале партии находится на центральном пункте дворца. Пункт позади генерала остаётся пустым.

Ходит на одну клетку по вертикали или горизонтали, а также по изображённым на доске диагональным линиям, соединяющим углы дворца с центральным его пунктом. Может перемещаться только в пределах дворца. Генерал — главная фигура, её потеря означает проигрыш партии. Поэтому запрещено оставлять своего генерала под боем фигуры противника. Также запрещено оставлять своего генерала в противостоянии с генералом противника, то есть в положении, когда генералы стоят на одной вертикали и между ними нет фигур.

Охранник

В начальной позиции находятся на первой горизонтали, на угловых пунктах дворца.

Ходит так же, как генерал — на одно поле по вертикали, горизонтали и отмеченным диагоналям, не может выходить за пределы дворца. Из-за ограниченной области действия считается довольно слабой фигурой, в партии используется практически только для охраны генерала.

Конь

В начале партии кони располагаются на первой горизонтали, на вторых или третьих вертикалях от краёв доски.

Ходит аналогично коню в сянци — за один ход делает два движения — сначала на одну клетку по вертикали или горизонтали, затем на одну клетку по диагонали вправо или влево от направления первого движения. Конь в чанги — линейная фигура, он не «прыгает» через поля, а перемещается в плоскости доски, поэтому любая фигура, как своя, так и неприятельская, стоящая на соседнем с конём по вертикали или горизонтали поле, блокирует его движение в данном направлении.

Слон

Слоны в начальной расстановке помещаются на первой горизонтали, справа и слева от охранников, либо на одну вертикаль дальше от них.

Ход слона в чанги совершенно оригинален. Он представляет собой «удлинённый» ход коня: слон ходит на одну клетку по вертикали или горизонтали, а затем по прямой на две клетки по диагонали вправо или влево от направления первого движения. Как и конь, слон является линейной фигурой, перемещается в плоскости доски, поэтому любая фигура, своя или неприятельская, стоящая на одном из промежуточных пунктов его движения, блокирует соответствующий ход.

В отличие от сянци, где слоны предназначаются исключительно для обороны и не могут выходить за пределы своей половины доски (пересекать реку), в чанги они могут свободно действовать по всей доске.

Колесница

В начальной расстановке колесницы располагаются на угловых полях доски. Колесница — аналог одноимённой фигуры сянци или шахматной ладьи. Она ходит на любое расстояние по вертикали либо по горизонтали, в пределах одного хода перемещаясь только по прямой. Помимо этого, в пределах дворца колесница может двигаться по отмеченным диагоналям, также только по прямой.

Пушка

Пушка может ходить и бить фигуры противника только перепрыгивая через другую свою или чужую фигуру. Обычный (без взятия) ход пушки делается по вертикали или горизонтали, в направлении, где стоит какая-либо фигура, за которой имеется один или более свободный пункт. Пушка при ходе перепрыгивает через эту фигуру и ставится на любое из находящихся за ней свободное поле. Между начальным и конечным полем перемещения пушки должна быть ровно одна фигура, если фигур больше или нет совсем — ход не допускается.

Пушка может взять (побить) фигуру противника, стоящую на одной с ней вертикали или горизонтали за какой-либо своей или неприятельской фигурой. При взятии пушка, как и при обычном ходе, перепрыгивает через стоящую между начальным и конечным полем фигуру и ставится на место взятой фигуры. Для взятия необходимо, чтобы между пушкой и берущейся фигурой находилась ровно одна фигура (неважно, какого цвета). Соответственно, пушка угрожает всем полям, находящимся на одной вертикали или горизонтали с ней, после любой своей или неприятельской фигуры. Чтобы защитить фигуру от угрозы пушки противника, можно, помимо очевидных действий (побить пушку или убрать свою фигуру из-под угрозы) удалить фигуру, через которую пушка должна прыгнуть при ударе, либо ввести между пушкой и защищаемой фигурой ещё одну фигуру — бить через две фигуры пушка не может. Две фигуры своего цвета, стоящие рядом на одной вертикали или горизонтали с пушкой, являются для неё непреодолимым препятствием — перепрыгнуть две фигуры пушка не может, а бить свои фигуры нельзя.

В пределах дворца пушка может двигаться и бить по отмеченным диагоналям, соблюдая все остальные правила. То есть для того, чтобы пойти по диагонали дворца, пушка должна стоять на угловом пункте, на центральном пункте должна находиться какая-нибудь фигура, а пустое поле, на которое делается ход, либо фигура противника, которую нужно побить, должна стоять на противоположном углу дворца. При движении через дворец по вертикалям и горизонталям пушка ходит точно так же, как на любой другой части доски.

Пушка не может прыгать через свою или чужую пушку и не может бить пушку противника. Кроме того, запрещено делать первый ход в партии пушкой.

Пушка — фигура с изменяемой силой. На начальном этапе партии, пока на доске много фигур, через которые пушка может прыгать, она является очень сильной и подвижной фигурой. По мере выбытия фигур из игры у пушек становится всё меньше возможностей ходить и бить фигуры противника — их сила уменьшается.

Солдат

Солдат ходит на одну клетку вперёд, вправо или влево. Кроме того, в пределах неприятельского дворца он может ходить по отмеченным диагоналям, на одну клетку за ход, но только вперёд. Солдат, в отличие от шахматной пешки, бьёт так же, как и ходит. Солдат, дошедший до последней горизонтали доски, может двигаться только вбок.

Порядок ходов

Первыми ходят зелёные, затем ходы делаются по очереди. Если игрок не может сделать по правилам ни одного хода, он пропускает свой ход, но если какой-либо ход возможен, отказаться от своего хода нельзя. Запрещены ходы, которые ставят своего генерала под удар (то есть на поле, которому угрожает фигура противника).

Завершение партии

Как в большинстве шахматных игр, партия заканчивается, если одному из игроков удалось поставить мат генералу другого, то есть создать позицию, когда генерал противника находится под боем и противник не может следующим своим ходом прикрыть его или вывести из-под удара. Если у обоих игроков не осталось достаточно фигур, чтобы можно было объявить мат, фиксируется ничья.

Из-за наличия правила пропуска хода пат в чанги невозможен — игрок, который не имеет возможности ходить, просто пропустит ход. В чрезвычайно редком случае взаимного пата (когда ни один из игроков не имеет ни одного хода по правилам) — объявляется ничья.

Ничья также присуждается в случае, если после хода игрока генералы оказались стоящими друг напротив друга (каждый в своём дворце), между ними нет никаких фигур, а второй игрок (тот, чья очередь ходить) не может ни увести своего генерала от противостояния, ни ввести между генералами какую-нибудь свою фигуру.

Также существует правило форсированной ничьей: если один из игроков своим ходом вызвал противостояние генералов (как в предыдущем случае), но у противника есть допустимые ходы, то противник может, по собственному выбору, либо прервать противостояние, либо объявить ничью. Это правило позволяет в некоторых случаях спасти безнадёжную партию: игрок может объявить ничью, если в результате хода, прерывающего противостояние генералов, он понёс бы существенные потери. Правило форсированной ничьей не общепринято, и применяется только тогда, когда игроки до начала партии договорились ему следовать.

В официальных турнирах применяются правила, которые исключают возможность ничьей. Для этого при ничейном результате партии производится подсчёт очков. Очки начисляются за те фигуры, которые на момент завершения партии остались у игроков на доске:

  • Колесница — 13 очков
  • Пушка — 7 очков
  • Конь — 5 очков
  • Слон — 3 очка
  • Охранник — 3 очка
  • Солдат — 2 очка

Дополнительно играющий красными получает 1,5 очка компенсации за то, что зелёные ходили первыми. По результатам подсчёта тот, у кого очков больше, объявляется победителем. Нецелый размер компенсации за первый ход приводит к тому, что равенство числа очков невозможно, следовательно, турнирных ничьих в официальных партиях не бывает.

Отличия от сянци

Ввиду совершенно очевидного сходства чанги с китайскими шахматами сянци, имеет смысл выделить различия в правилах этих игр.

  • Доска для чанги не имеет реки, которая в сянци ограничивает движение слонов. Все фигуры, кроме генералов и охранников, могут ходить по всей доске.
  • В начальной расстановке генерал стоит на пересечении средней вертикали и второй от игрока горизонтали (в сянци генерал стоит на первой горизонтали).
  • Игроки могут поменять местами слонов и коней в начальной расстановке.
  • Отличаются ходы фигур:
    • Генерал ходит по вертикалям, горизонталям и отмеченным диагоналям дворца (в сянци — только по вертикалям и горизонталям).
    • Охранники ходят по вертикалям, горизонталям и отмеченным диагоналям дворца (в сянци — только по диагоналям).
    • Ход слона похож на ход коня — перед тем, как переместиться на две клетки по диагонали, слон делает движение на одну клетку по вертикали или горизонтали (в сянци слон просто ходит на две клетки по диагонали).
    • Ход пушки происходит прыжком через другую фигуру, независимо от того, берётся фигура противника или нет (в сянци пушка бьёт, прыгая через фигуру, но тихий ход делает аналогично колеснице).
    • Солдат может ходить вперёд, вправо или влево на всей доске (в сянци ходы вбок разрешены только за рекой).
  • Все фигуры, которые ходят по вертикалям и горизонталям, попав во дворец, могут также ходить, соблюдая основные принципы своего движения, по отмеченным диагоналям дворца. В сянци такого правила нет.
  • Разрешён ход, вызывающий противостояние генералов при отсутствии между ними фигур.
  • Существует правило форсированной ничьей при противостоянии генералов.
  • Правило пропуска хода.

См. также

Напишите отзыв о статье "Чанги"

Ссылки

  • [www.xmission.com/~gastown/afi/koreanch.htm Правила чанги]

Отрывок, характеризующий Чанги

– Вот ты, Соня, говорила разные глупости про него, – начала Наташа кротким голосом, тем голосом, которым говорят дети, когда хотят, чтобы их похвалили. – Мы объяснились с ним нынче.
– Ну, что же, что? Ну что ж он сказал? Наташа, как я рада, что ты не сердишься на меня. Говори мне всё, всю правду. Что же он сказал?
Наташа задумалась.
– Ах Соня, если бы ты знала его так, как я! Он сказал… Он спрашивал меня о том, как я обещала Болконскому. Он обрадовался, что от меня зависит отказать ему.
Соня грустно вздохнула.
– Но ведь ты не отказала Болконскому, – сказала она.
– А может быть я и отказала! Может быть с Болконским всё кончено. Почему ты думаешь про меня так дурно?
– Я ничего не думаю, я только не понимаю этого…
– Подожди, Соня, ты всё поймешь. Увидишь, какой он человек. Ты не думай дурное ни про меня, ни про него.
– Я ни про кого не думаю дурное: я всех люблю и всех жалею. Но что же мне делать?
Соня не сдавалась на нежный тон, с которым к ней обращалась Наташа. Чем размягченнее и искательнее было выражение лица Наташи, тем серьезнее и строже было лицо Сони.
– Наташа, – сказала она, – ты просила меня не говорить с тобой, я и не говорила, теперь ты сама начала. Наташа, я не верю ему. Зачем эта тайна?
– Опять, опять! – перебила Наташа.
– Наташа, я боюсь за тебя.
– Чего бояться?
– Я боюсь, что ты погубишь себя, – решительно сказала Соня, сама испугавшись того что она сказала.
Лицо Наташи опять выразило злобу.
– И погублю, погублю, как можно скорее погублю себя. Не ваше дело. Не вам, а мне дурно будет. Оставь, оставь меня. Я ненавижу тебя.
– Наташа! – испуганно взывала Соня.
– Ненавижу, ненавижу! И ты мой враг навсегда!
Наташа выбежала из комнаты.
Наташа не говорила больше с Соней и избегала ее. С тем же выражением взволнованного удивления и преступности она ходила по комнатам, принимаясь то за то, то за другое занятие и тотчас же бросая их.
Как это ни тяжело было для Сони, но она, не спуская глаз, следила за своей подругой.
Накануне того дня, в который должен был вернуться граф, Соня заметила, что Наташа сидела всё утро у окна гостиной, как будто ожидая чего то и что она сделала какой то знак проехавшему военному, которого Соня приняла за Анатоля.
Соня стала еще внимательнее наблюдать свою подругу и заметила, что Наташа была всё время обеда и вечер в странном и неестественном состоянии (отвечала невпопад на делаемые ей вопросы, начинала и не доканчивала фразы, всему смеялась).
После чая Соня увидала робеющую горничную девушку, выжидавшую ее у двери Наташи. Она пропустила ее и, подслушав у двери, узнала, что опять было передано письмо. И вдруг Соне стало ясно, что у Наташи был какой нибудь страшный план на нынешний вечер. Соня постучалась к ней. Наташа не пустила ее.
«Она убежит с ним! думала Соня. Она на всё способна. Нынче в лице ее было что то особенно жалкое и решительное. Она заплакала, прощаясь с дяденькой, вспоминала Соня. Да это верно, она бежит с ним, – но что мне делать?» думала Соня, припоминая теперь те признаки, которые ясно доказывали, почему у Наташи было какое то страшное намерение. «Графа нет. Что мне делать, написать к Курагину, требуя от него объяснения? Но кто велит ему ответить? Писать Пьеру, как просил князь Андрей в случае несчастия?… Но может быть, в самом деле она уже отказала Болконскому (она вчера отослала письмо княжне Марье). Дяденьки нет!» Сказать Марье Дмитриевне, которая так верила в Наташу, Соне казалось ужасно. «Но так или иначе, думала Соня, стоя в темном коридоре: теперь или никогда пришло время доказать, что я помню благодеяния их семейства и люблю Nicolas. Нет, я хоть три ночи не буду спать, а не выйду из этого коридора и силой не пущу ее, и не дам позору обрушиться на их семейство», думала она.


Анатоль последнее время переселился к Долохову. План похищения Ростовой уже несколько дней был обдуман и приготовлен Долоховым, и в тот день, когда Соня, подслушав у двери Наташу, решилась оберегать ее, план этот должен был быть приведен в исполнение. Наташа в десять часов вечера обещала выйти к Курагину на заднее крыльцо. Курагин должен был посадить ее в приготовленную тройку и везти за 60 верст от Москвы в село Каменку, где был приготовлен расстриженный поп, который должен был обвенчать их. В Каменке и была готова подстава, которая должна была вывезти их на Варшавскую дорогу и там на почтовых они должны были скакать за границу.
У Анатоля были и паспорт, и подорожная, и десять тысяч денег, взятые у сестры, и десять тысяч, занятые через посредство Долохова.
Два свидетеля – Хвостиков, бывший приказный, которого употреблял для игры Долохов и Макарин, отставной гусар, добродушный и слабый человек, питавший беспредельную любовь к Курагину – сидели в первой комнате за чаем.
В большом кабинете Долохова, убранном от стен до потолка персидскими коврами, медвежьими шкурами и оружием, сидел Долохов в дорожном бешмете и сапогах перед раскрытым бюро, на котором лежали счеты и пачки денег. Анатоль в расстегнутом мундире ходил из той комнаты, где сидели свидетели, через кабинет в заднюю комнату, где его лакей француз с другими укладывал последние вещи. Долохов считал деньги и записывал.
– Ну, – сказал он, – Хвостикову надо дать две тысячи.
– Ну и дай, – сказал Анатоль.
– Макарка (они так звали Макарина), этот бескорыстно за тебя в огонь и в воду. Ну вот и кончены счеты, – сказал Долохов, показывая ему записку. – Так?
– Да, разумеется, так, – сказал Анатоль, видимо не слушавший Долохова и с улыбкой, не сходившей у него с лица, смотревший вперед себя.
Долохов захлопнул бюро и обратился к Анатолю с насмешливой улыбкой.
– А знаешь что – брось всё это: еще время есть! – сказал он.
– Дурак! – сказал Анатоль. – Перестань говорить глупости. Ежели бы ты знал… Это чорт знает, что такое!
– Право брось, – сказал Долохов. – Я тебе дело говорю. Разве это шутка, что ты затеял?
– Ну, опять, опять дразнить? Пошел к чорту! А?… – сморщившись сказал Анатоль. – Право не до твоих дурацких шуток. – И он ушел из комнаты.
Долохов презрительно и снисходительно улыбался, когда Анатоль вышел.
– Ты постой, – сказал он вслед Анатолю, – я не шучу, я дело говорю, поди, поди сюда.
Анатоль опять вошел в комнату и, стараясь сосредоточить внимание, смотрел на Долохова, очевидно невольно покоряясь ему.
– Ты меня слушай, я тебе последний раз говорю. Что мне с тобой шутить? Разве я тебе перечил? Кто тебе всё устроил, кто попа нашел, кто паспорт взял, кто денег достал? Всё я.
– Ну и спасибо тебе. Ты думаешь я тебе не благодарен? – Анатоль вздохнул и обнял Долохова.
– Я тебе помогал, но всё же я тебе должен правду сказать: дело опасное и, если разобрать, глупое. Ну, ты ее увезешь, хорошо. Разве это так оставят? Узнается дело, что ты женат. Ведь тебя под уголовный суд подведут…
– Ах! глупости, глупости! – опять сморщившись заговорил Анатоль. – Ведь я тебе толковал. А? – И Анатоль с тем особенным пристрастием (которое бывает у людей тупых) к умозаключению, до которого они дойдут своим умом, повторил то рассуждение, которое он раз сто повторял Долохову. – Ведь я тебе толковал, я решил: ежели этот брак будет недействителен, – cказал он, загибая палец, – значит я не отвечаю; ну а ежели действителен, всё равно: за границей никто этого не будет знать, ну ведь так? И не говори, не говори, не говори!
– Право, брось! Ты только себя свяжешь…
– Убирайся к чорту, – сказал Анатоль и, взявшись за волосы, вышел в другую комнату и тотчас же вернулся и с ногами сел на кресло близко перед Долоховым. – Это чорт знает что такое! А? Ты посмотри, как бьется! – Он взял руку Долохова и приложил к своему сердцу. – Ah! quel pied, mon cher, quel regard! Une deesse!! [О! Какая ножка, мой друг, какой взгляд! Богиня!!] A?
Долохов, холодно улыбаясь и блестя своими красивыми, наглыми глазами, смотрел на него, видимо желая еще повеселиться над ним.
– Ну деньги выйдут, тогда что?
– Тогда что? А? – повторил Анатоль с искренним недоумением перед мыслью о будущем. – Тогда что? Там я не знаю что… Ну что глупости говорить! – Он посмотрел на часы. – Пора!
Анатоль пошел в заднюю комнату.
– Ну скоро ли вы? Копаетесь тут! – крикнул он на слуг.
Долохов убрал деньги и крикнув человека, чтобы велеть подать поесть и выпить на дорогу, вошел в ту комнату, где сидели Хвостиков и Макарин.
Анатоль в кабинете лежал, облокотившись на руку, на диване, задумчиво улыбался и что то нежно про себя шептал своим красивым ртом.
– Иди, съешь что нибудь. Ну выпей! – кричал ему из другой комнаты Долохов.
– Не хочу! – ответил Анатоль, всё продолжая улыбаться.
– Иди, Балага приехал.
Анатоль встал и вошел в столовую. Балага был известный троечный ямщик, уже лет шесть знавший Долохова и Анатоля, и служивший им своими тройками. Не раз он, когда полк Анатоля стоял в Твери, с вечера увозил его из Твери, к рассвету доставлял в Москву и увозил на другой день ночью. Не раз он увозил Долохова от погони, не раз он по городу катал их с цыганами и дамочками, как называл Балага. Не раз он с их работой давил по Москве народ и извозчиков, и всегда его выручали его господа, как он называл их. Не одну лошадь он загнал под ними. Не раз он был бит ими, не раз напаивали они его шампанским и мадерой, которую он любил, и не одну штуку он знал за каждым из них, которая обыкновенному человеку давно бы заслужила Сибирь. В кутежах своих они часто зазывали Балагу, заставляли его пить и плясать у цыган, и не одна тысяча их денег перешла через его руки. Служа им, он двадцать раз в году рисковал и своей жизнью и своей шкурой, и на их работе переморил больше лошадей, чем они ему переплатили денег. Но он любил их, любил эту безумную езду, по восемнадцати верст в час, любил перекувырнуть извозчика и раздавить пешехода по Москве, и во весь скок пролететь по московским улицам. Он любил слышать за собой этот дикий крик пьяных голосов: «пошел! пошел!» тогда как уж и так нельзя было ехать шибче; любил вытянуть больно по шее мужика, который и так ни жив, ни мертв сторонился от него. «Настоящие господа!» думал он.
Анатоль и Долохов тоже любили Балагу за его мастерство езды и за то, что он любил то же, что и они. С другими Балага рядился, брал по двадцати пяти рублей за двухчасовое катанье и с другими только изредка ездил сам, а больше посылал своих молодцов. Но с своими господами, как он называл их, он всегда ехал сам и никогда ничего не требовал за свою работу. Только узнав через камердинеров время, когда были деньги, он раз в несколько месяцев приходил поутру, трезвый и, низко кланяясь, просил выручить его. Его всегда сажали господа.
– Уж вы меня вызвольте, батюшка Федор Иваныч или ваше сиятельство, – говорил он. – Обезлошадничал вовсе, на ярманку ехать уж ссудите, что можете.
И Анатоль и Долохов, когда бывали в деньгах, давали ему по тысяче и по две рублей.
Балага был русый, с красным лицом и в особенности красной, толстой шеей, приземистый, курносый мужик, лет двадцати семи, с блестящими маленькими глазами и маленькой бородкой. Он был одет в тонком синем кафтане на шелковой подкладке, надетом на полушубке.
Он перекрестился на передний угол и подошел к Долохову, протягивая черную, небольшую руку.
– Федору Ивановичу! – сказал он, кланяясь.
– Здорово, брат. – Ну вот и он.
– Здравствуй, ваше сиятельство, – сказал он входившему Анатолю и тоже протянул руку.
– Я тебе говорю, Балага, – сказал Анатоль, кладя ему руки на плечи, – любишь ты меня или нет? А? Теперь службу сослужи… На каких приехал? А?
– Как посол приказал, на ваших на зверьях, – сказал Балага.
– Ну, слышишь, Балага! Зарежь всю тройку, а чтобы в три часа приехать. А?
– Как зарежешь, на чем поедем? – сказал Балага, подмигивая.
– Ну, я тебе морду разобью, ты не шути! – вдруг, выкатив глаза, крикнул Анатоль.
– Что ж шутить, – посмеиваясь сказал ямщик. – Разве я для своих господ пожалею? Что мочи скакать будет лошадям, то и ехать будем.
– А! – сказал Анатоль. – Ну садись.
– Что ж, садись! – сказал Долохов.
– Постою, Федор Иванович.
– Садись, врешь, пей, – сказал Анатоль и налил ему большой стакан мадеры. Глаза ямщика засветились на вино. Отказываясь для приличия, он выпил и отерся шелковым красным платком, который лежал у него в шапке.
– Что ж, когда ехать то, ваше сиятельство?