Челтнем Таун

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Челтнем Таун
Полное
название
Cheltenham Town Football Club
Прозвища Робинс (англ. Robins)
Основан 1887
Стадион Уэддон Роуд, Челтнем
Вместимость 7 066
Президент Пол Бэйкер
Тренер Гарри Джонсон
Соревнование Вторая Лига
2015/16 1 в Национальной Лиге
Основная
форма
Гостевая
форма
К:Футбольные клубы, основанные в 1887 годуЧелтнем ТаунЧелтнем Таун

«Челтнем Таун» (англ. Cheltenham Town FC) — английский профессиональный футбольный клуб из города Челтнем, в графстве Глостершир.





История

Создание и первые шаги

Еще задолго до создания самого клуба, Челтнем уже был увековечен в истории футбола. Именно здесь, в 1849 году, впервые было использовано три рефери для контроля происходящего на поле. Двое из них бегали в поле, другой же "судил" с трибуны стадиона. Сам клуб - "Челтнем Таун" - был создан чуть позднее, в 1887 году. Основателем был местный учитель - Альберт Клоуз Уайт.

На протяжении 30 лет клуб играл лишь на любительском уровне. Тогда, ключевыми игроками английского клуба были известный игроки в крикет: Гилберт Джессоп и братья Барнетты - Чарльз и Эдгар. В 1930-х клуб получил профессиональный статус и заявился в турнир "Birmingham combination". В 1935 "Челтнем Таун" сумели заявиться в "Южную лигу". Но, повышения в классе команда из графства Глостершир смогла добиться лишь через 50 лет, в 1985 году. Тогда они вышли в Национальную Конференцию. К несчастью для её поклонников, команда вылетела из этого дивизиона уже через 7 лет. Правда, с 1997 года у команды началась белая полоса. В этом году они вернулись в Национальную Конференцию, а уже через два оказались в Футбольной Лиге Англии. После двух сезонов во Второй Футбольной лиге, где команда занимала места в середине таблицы, "The Robins" пробились в Первую Футбольную лигу, получив заветное место путём победы в плей-офф.

"Эра Коттерила"

Назначение на пост главного тренера Стива Коттерила в ходе сезона 1996-97 годов дало старт успехам команды. В то же время, Коттерил является самым успешным тренером "Челтнема" за всю историю его существования. Через 4 месяца после начала своей работы он сумел привести клуб ко второму месту в Южной Футбольной Лиге. Несмотря на то, что команда не заняла места, дающего право перейти в дивизион выше рангом, "Челтнем Таун" начинал следующий сезон в Национальной Конференции. Победители Южной Футбольной Лиги - "Гресли Роверс" - не смогли подняться в классе из-за недостаточной вместимости их домашнего стадиона.

В сезоне 1997-98 "Челтнем" так же занял второе место, но на сей раз в Национальной Конференции. На протяжении всего сезона команда была близка к тому, чтобы занять первое место, которое в итоге досталось команде "Галифакс Таун". Также, "Челтнем Таун" стал обладателем Трофея Футбольной Лиги, который проходил на "Уэмбли", обыграв "Саутпорт" со счетом 1:0 перед 27,000 толпой. Наконец, в сезоне 1998-99 команда выиграла Национальную Конференцию и обеспечила себе место в Футбольной Лиге Англии на следующий сезон.

После двух сезонов в Третьем Английском Дивизионе, где "Челтнем Таун" занимал места в середине таблицы, команда-таки сумела выйти во Второй Футбольный Дивизион Англии, добыв заветное место через игры плей-офф в сезоне 2001-02. Сразу после окончания сезона, Стив Коттерил ушел в "Сток Сити", став их главным тренером. 

Период взлетов и падений

Руководство "Челтнем Тауна" оперативно нашло замену Коттерилу в лице Грехема Альнера, который, в свою очередь, выиграл с "Киддерминстер Харриерс" Национальную конференцию в 1994 году.

Напишите отзыв о статье "Челтнем Таун"

Примечания

Ссылки

  • [www.cheltenhamtownfc.premiumtv.co.uk/page/Welcome Официальный сайт]

Отрывок, характеризующий Челтнем Таун

– Ах, Наташа, – сказала Соня, восторженно и серьезно глядя на свою подругу, как будто она считала ее недостойной слышать то, что она намерена была сказать, и как будто она говорила это кому то другому, с кем нельзя шутить. – Я полюбила раз твоего брата, и, что бы ни случилось с ним, со мной, я никогда не перестану любить его во всю жизнь.
Наташа удивленно, любопытными глазами смотрела на Соню и молчала. Она чувствовала, что то, что говорила Соня, была правда, что была такая любовь, про которую говорила Соня; но Наташа ничего подобного еще не испытывала. Она верила, что это могло быть, но не понимала.
– Ты напишешь ему? – спросила она.
Соня задумалась. Вопрос о том, как писать к Nicolas и нужно ли писать и как писать, был вопрос, мучивший ее. Теперь, когда он был уже офицер и раненый герой, хорошо ли было с ее стороны напомнить ему о себе и как будто о том обязательстве, которое он взял на себя в отношении ее.
– Не знаю; я думаю, коли он пишет, – и я напишу, – краснея, сказала она.
– И тебе не стыдно будет писать ему?
Соня улыбнулась.
– Нет.
– А мне стыдно будет писать Борису, я не буду писать.
– Да отчего же стыдно?Да так, я не знаю. Неловко, стыдно.
– А я знаю, отчего ей стыдно будет, – сказал Петя, обиженный первым замечанием Наташи, – оттого, что она была влюблена в этого толстого с очками (так называл Петя своего тезку, нового графа Безухого); теперь влюблена в певца этого (Петя говорил об итальянце, Наташином учителе пенья): вот ей и стыдно.
– Петя, ты глуп, – сказала Наташа.
– Не глупее тебя, матушка, – сказал девятилетний Петя, точно как будто он был старый бригадир.
Графиня была приготовлена намеками Анны Михайловны во время обеда. Уйдя к себе, она, сидя на кресле, не спускала глаз с миниатюрного портрета сына, вделанного в табакерке, и слезы навертывались ей на глаза. Анна Михайловна с письмом на цыпочках подошла к комнате графини и остановилась.
– Не входите, – сказала она старому графу, шедшему за ней, – после, – и затворила за собой дверь.
Граф приложил ухо к замку и стал слушать.
Сначала он слышал звуки равнодушных речей, потом один звук голоса Анны Михайловны, говорившей длинную речь, потом вскрик, потом молчание, потом опять оба голоса вместе говорили с радостными интонациями, и потом шаги, и Анна Михайловна отворила ему дверь. На лице Анны Михайловны было гордое выражение оператора, окончившего трудную ампутацию и вводящего публику для того, чтоб она могла оценить его искусство.
– C'est fait! [Дело сделано!] – сказала она графу, торжественным жестом указывая на графиню, которая держала в одной руке табакерку с портретом, в другой – письмо и прижимала губы то к тому, то к другому.
Увидав графа, она протянула к нему руки, обняла его лысую голову и через лысую голову опять посмотрела на письмо и портрет и опять для того, чтобы прижать их к губам, слегка оттолкнула лысую голову. Вера, Наташа, Соня и Петя вошли в комнату, и началось чтение. В письме был кратко описан поход и два сражения, в которых участвовал Николушка, производство в офицеры и сказано, что он целует руки maman и papa, прося их благословения, и целует Веру, Наташу, Петю. Кроме того он кланяется m r Шелингу, и m mе Шос и няне, и, кроме того, просит поцеловать дорогую Соню, которую он всё так же любит и о которой всё так же вспоминает. Услыхав это, Соня покраснела так, что слезы выступили ей на глаза. И, не в силах выдержать обратившиеся на нее взгляды, она побежала в залу, разбежалась, закружилась и, раздув баллоном платье свое, раскрасневшаяся и улыбающаяся, села на пол. Графиня плакала.
– О чем же вы плачете, maman? – сказала Вера. – По всему, что он пишет, надо радоваться, а не плакать.
Это было совершенно справедливо, но и граф, и графиня, и Наташа – все с упреком посмотрели на нее. «И в кого она такая вышла!» подумала графиня.
Письмо Николушки было прочитано сотни раз, и те, которые считались достойными его слушать, должны были приходить к графине, которая не выпускала его из рук. Приходили гувернеры, няни, Митенька, некоторые знакомые, и графиня перечитывала письмо всякий раз с новым наслаждением и всякий раз открывала по этому письму новые добродетели в своем Николушке. Как странно, необычайно, радостно ей было, что сын ее – тот сын, который чуть заметно крошечными членами шевелился в ней самой 20 лет тому назад, тот сын, за которого она ссорилась с баловником графом, тот сын, который выучился говорить прежде: «груша», а потом «баба», что этот сын теперь там, в чужой земле, в чужой среде, мужественный воин, один, без помощи и руководства, делает там какое то свое мужское дело. Весь всемирный вековой опыт, указывающий на то, что дети незаметным путем от колыбели делаются мужами, не существовал для графини. Возмужание ее сына в каждой поре возмужания было для нее так же необычайно, как бы и не было никогда миллионов миллионов людей, точно так же возмужавших. Как не верилось 20 лет тому назад, чтобы то маленькое существо, которое жило где то там у ней под сердцем, закричало бы и стало сосать грудь и стало бы говорить, так и теперь не верилось ей, что это же существо могло быть тем сильным, храбрым мужчиной, образцом сыновей и людей, которым он был теперь, судя по этому письму.