Чемпионат Европы по баскетболу 1997

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Евробаскет 1997
30-й чемпионат Европы FIBA
Данные турнира
Место проведения Испания
Дата проведения 24 июня — 6 июля
Команд 16 (из 50 федераций)
Стадионов (в 3 городах)
Чемпион  Югославия (2-й титул)
MVP Александр Джорджевич
Статистика турнира
Игроки Команда
Очки Одед Каташ (22.0)  Латвия (82.6)
Подборы Радослав Нестерович (8.6)  Испания (27.4)
Передачи Дамир Мулаомерович (6.4)  Литва (18.0)
← 1995
1999 →

30-й Чемпионат Европы по баскетболу проходил на баскетбольных площадках Испании с 24 июня по 6 июля 1997 года. В финальной стадии принимали участие 16 национальных сборных. Чемпионом во второй раз (в седьмой с учётом достижений сборной СФРЮ) стала сборная Союзной Республики Югославия. По итогам чемпионата прошёл отбор на Чемпионат мира по баскетболу 1998.





Города и стадионы

Барселона Бадалона Жирона
Palau Sant Jordi
Вместимость: 17,000
Pavelló Olímpic de Badalona
Вместимость: 12,500
Palau Girona-Fontajau
Вместимость: 5,500

Участники

Группа А Группа B Группа C Группа D

 Турция
 Греция
 Россия
 Босния и Герцеговина

 Франция
 Израиль
 Литва
 Словения

Югославия
 Италия
 Польша
 Латвия

 Испания
 Хорватия
 Германия
 Украина

Первый групповой этап

Выход во второй групповой этап

Группа А

Команда И В П МЗ МП МР Очки
 Греция 3 3 0 226 200 +26 6
 Россия 3 2 1 224 185 +39 5
 Турция 3 1 2 178 223 —45 4
 Босния и Герцеговина 3 0 3 193 213 —20 3
25 июня
 Греция 74 — 52  Турция
 Россия 65 — 55  Босния и Герцеговина
26 июня
 Греция 74 — 72  Россия
 Турция 70 — 62  Босния и Герцеговина
27 июня
 Греция 78 — 76  Босния и Герцеговина
 Россия 87 — 56  Турция

Группа B

Команда И В П МЗ МП МР Очки
 Литва 3 3 0 245 215 +30 6
 Израиль 3 2 1 217 225 —8 5
 Франция 3 1 2 250 257 —7 4
 Словения 3 0 3 210 225 —15 3
25 июня
 Литва 75 — 60  Израиль
 Франция 80 — 75  Словения
26 июня
 Литва 94 — 88  Франция
 Израиль 69 — 68  Словения
27 июня
 Литва 76 — 67  Словения
 Израиль 88 — 82  Франция

Группа C

Команда И В П МЗ МП МР Очки
 Италия 3 3 0 239 209 +30 6
Югославия 3 2 1 281 239 +42 5
 Польша 3 1 2 227 263 —36 4
 Латвия 3 0 3 243 279 —36 3
25 июня
Югославия 104 — 76  Польша
 Италия 85 — 75  Латвия
26 июня
 Италия 74 — 69 Югославия
 Польша 86 — 69  Латвия
27 июня
Югославия 108 — 89  Латвия
 Италия 80 — 65  Польша

Группа D

Команда И В П МЗ МП МР Очки
 Испания 3 3 0 227 184 +43 6
 Хорватия 3 1 2 234 228 +6 4
 Германия 3 1 2 195 202 —7 4
 Украина 3 1 2 194 224 —42 4
25 июня
 Хорватия 75 — 55  Германия
 Испания 82 — 54  Украина
26 июня
 Испания 78 — 71  Хорватия
 Германия 81 — 60  Украина
27 июня
 Украина 95 — 88  Хорватия
 Испания 67 — 59  Германия

Второй групповой этап

Выход в 1/4 финала

Группа E

Команда И В П МЗ МП МР Очки
 Греция 5 5 0 386 343 +43 10
 Россия 5 4 1 432 343 +89 9
 Литва 5 3 2 392 399 —7 8
 Турция 5 2 3 356 396 —40 7
 Израиль 5 1 4 370 410 —40 6
 Франция 5 0 6 392 437 —45 5
29 июня
 Турция 81 — 71  Израиль
 Россия 93 — 80  Франция
 Греция 73 — 66  Литва
30 июня
 Россия 87 — 69  Израиль
 Греция 80 — 71  Франция
 Литва 93 — 85  Турция
1 июля
 Турция 82 — 71  Франция
 Греция 85 — 82  Израиль
 Россия 93 — 64  Литва

Группа F

Команда И В П МЗ МП МР Очки
 Италия 5 5 0 358 324 +34 10
Югославия 5 4 1 404 355 +49 9
 Испания 5 3 2 379 333 +46 8
 Польша 5 2 3 365 440 —75 7
 Хорватия 5 1 4 352 348 +4 6
 Германия 5 0 5 325 383 —58 5
29 июня
 Польша 77 — 76  Хорватия
Югославия 88 — 73  Германия
 Испания 60 — 63  Италия
30 июня
Югославия 64 — 62  Хорватия
 Италия 67 — 62  Германия
 Испания 104 — 61  Польша
1 июля
 Польша 86 — 76  Германия
 Италия 74 — 68  Хорватия
 Испания 70 — 79 Югославия

Плей-офф

Четвертьфиналы Полуфиналы Финал
                   
4 июля        
  Греция  72
5 июля
  Польша  62  
  Греция  80
4 июля
    Югославия  88  
  Литва  60
6 июля
  Югославия  75  
  Югославия  61
4 июля
    Италия  49
  Турция  43
5 июля
  Италия  66  
  Россия  61 Матч за 3-е место
4 июля
    Италия  64  
  Россия  70   Греция  77
  Испания  67     Россия  97
6 июля
Четвертьфинал
4 июля 1997
16:00
[www.fibaeurope.com/cid_KNce8jInH7Qj1EsyH5rjn2.gameID_1500-3-A-1.compID_qMRZdYCZI6EoANOrUf9le2.season_1997.roundID_2266.teamID_.html Отчёт]  Греция 72:62  Польша Барселона, Palau Sant Jordi
Счёт по половинам: 38-39, 34-23.
4 июля 1997
18:00
[www.fibaeurope.com/cid_KNce8jInH7Qj1EsyH5rjn2.gameID_1500-4-A-1.compID_qMRZdYCZI6EoANOrUf9le2.season_1997.roundID_2266.teamID_.html Отчёт]  Литва 60:75 Югославия Барселона, Palau Sant Jordi
Счёт по половинам: 27-31, 33-44.
4 июля 1997
22:30
[www.fibaeurope.com/cid_KNce8jInH7Qj1EsyH5rjn2.gameID_1500-6-A-1.compID_qMRZdYCZI6EoANOrUf9le2.season_1997.roundID_2266.teamID_.html Отчёт]  Турция 43:66  Италия Барселона, Palau Sant Jordi
Счёт по половинам: 20-28, 23-38.
4 июля 1997
20:30
[www.fibaeurope.com/cid_KNce8jInH7Qj1EsyH5rjn2.gameID_1500-5-A-1.compID_qMRZdYCZI6EoANOrUf9le2.season_1997.roundID_2266.teamID_.html Отчёт]  Россия 70:67  Испания Барселона, Palau Sant Jordi
Счёт по половинам: 29-37, 41-30.
Полуфинал
5 июля 1997
20:30
[www.fibaeurope.com/cid_KNce8jInH7Qj1EsyH5rjn2.gameID_1501-5-A-1.compID_qMRZdYCZI6EoANOrUf9le2.season_1997.roundID_2266.teamID_.html Отчёт]  Греция 80:88 Югославия Барселона, Palau Sant Jordi
Счёт по половинам: 39-43, 41-45.
5 июля 1997
22:30
[www.fibaeurope.com/cid_KNce8jInH7Qj1EsyH5rjn2.gameID_1501-6-A-1.compID_qMRZdYCZI6EoANOrUf9le2.season_1997.roundID_2266.teamID_.html Отчёт]  Россия 65:67  Италия Барселона, Palau Sant Jordi
Счёт по половинам: 38-33, 27-34.
Матч за 3-е место
6 июля 1997
19:15
[www.fibaeurope.com/cid_KNce8jInH7Qj1EsyH5rjn2.gameID_1502-3-A-1.compID_qMRZdYCZI6EoANOrUf9le2.season_1997.roundID_2266.teamID_.html Отчёт]  Греция 77:97  Россия Барселона, Palau Sant Jordi
Счёт по половинам: 43-43, 34-54.
Финал
6 июля 1997
21:30
[www.fibaeurope.com/cid_KNce8jInH7Qj1EsyH5rjn2.gameID_1502-4-A-1.compID_qMRZdYCZI6EoANOrUf9le2.season_1997.roundID_2266.teamID_.html Отчёт] Югославия 61:49  Италия Барселона, Palau Sant Jordi
Счёт по половинам: 28-23, 33-26.


Матчи за 5-8 места

5-8 места 5-е место
5 июля
  Польша  55  
  Литва  76  
 
6 июля
      Литва  93
    Испания  94
7-е место
5 июля 6 июля
  Испания  86   Польша  89
  Турция  81     Турция  87 (ДВ)
Матчи за 5-8 места
5 июля 1997
16:00
[www.fibaeurope.com/cid_KNce8jInH7Qj1EsyH5rjn2.gameID_1501-3-A-1.compID_qMRZdYCZI6EoANOrUf9le2.season_1997.roundID_2266.teamID_.html Отчёт]  Польша 55:76  Литва Барселона, Palau Sant Jordi
Счёт по половинам: 25-41, 30-35.
5 июля 1997
18:00
[www.fibaeurope.com/cid_KNce8jInH7Qj1EsyH5rjn2.gameID_1501-4-A-1.compID_qMRZdYCZI6EoANOrUf9le2.season_1997.roundID_2266.teamID_.html Отчёт]  Испания 86:81  Турция Барселона, Palau Sant Jordi
Счёт по половинам: 49-36, 37-45.
Матч за 7-е место
6 июля 1997
11:00
[www.fibaeurope.com/cid_KNce8jInH7Qj1EsyH5rjn2.gameID_1502-1-A-1.compID_qMRZdYCZI6EoANOrUf9le2.season_1997.roundID_2266.teamID_.html Отчёт]  Польша 89:87 ОТ  Турция Барселона, Palau Sant Jordi
Счёт по половинам: 43-34, 34-43. Дополнительное время: 12-10
Матч за 5-е место
6 июля 1997
13:00
[www.fibaeurope.com/cid_KNce8jInH7Qj1EsyH5rjn2.gameID_1502-2-A-1.compID_qMRZdYCZI6EoANOrUf9le2.season_1997.roundID_2266.teamID_.html Отчёт]  Литва 93:94  Испания Барселона, Palau Sant Jordi
Счёт по половинам: 44-40, 49-54.


Матчи за 9-12 места

9-12 места 9-е место
5 июля
  Израиль  84  
  Германия  75  
 
6 июля
      Израиль  91
    Франция  84
11-е место

5 июля

6 июля
  Франция  84   Германия  93
  Хорватия  79     Хорватия  100
Матчи за 9-12 места
5 июля 1997
10:00
[www.fibaeurope.com/cid_KNce8jInH7Qj1EsyH5rjn2.gameID_1500-1-A-1.compID_qMRZdYCZI6EoANOrUf9le2.season_1997.roundID_2266.teamID_.html Отчёт]  Израиль 84:75  Германия Барселона, Palau Sant Jordi
Счёт по половинам: 39-41, 45-34.
5 июля 1997
12:00
[www.fibaeurope.com/cid_KNce8jInH7Qj1EsyH5rjn2.gameID_1500-2-A-1.compID_qMRZdYCZI6EoANOrUf9le2.season_1997.roundID_2266.teamID_.html Отчёт]  Франция 84:79  Хорватия Барселона, Palau Sant Jordi
Счёт по половинам: 40-37, 44-42.
Матч за 11-е место
6 июля 1997
10:00
[www.fibaeurope.com/cid_KNce8jInH7Qj1EsyH5rjn2.gameID_1501-1-A-1.compID_qMRZdYCZI6EoANOrUf9le2.season_1997.roundID_2266.teamID_.html Отчёт]  Германия 93:100  Хорватия Барселона, Palau Sant Jordi
Счёт по половинам: 41-59, 52-41.
Матч за 9-е место
6 июля 1997
12:00
[www.fibaeurope.com/cid_KNce8jInH7Qj1EsyH5rjn2.gameID_1501-2-A-1.compID_qMRZdYCZI6EoANOrUf9le2.season_1997.roundID_2266.teamID_.html Отчёт]  Израиль 91:84  Франция Барселона, Palau Sant Jordi
Счёт по половинам: 43-48, 48-36.


Матчи за 13-16 места

13-16 места 13-е место
29 июня
  Босния и Герцеговина  61  
  Словения  73  
 
30 июня
      Словения  75
    Украина  80
16-е место
29 июня 30 июня
  Латвия  76   Босния и Герцеговина  96
  Украина  84     Латвия  94
Матчи за 13-16 места
29 июня 1997
10:00
[www.fibaeurope.com/cid_KNce8jInH7Qj1EsyH5rjn2.gameID_1498-1-A-1.compID_qMRZdYCZI6EoANOrUf9le2.season_1997.roundID_2266.teamID_.html Отчёт]  Босния и Герцеговина 61:73  Словения Бадалона , Pavelló Olímpic de Badalona
Счёт по половинам: 21-46, 40-27.
29 июня 1997
12:00
[www.fibaeurope.com/cid_KNce8jInH7Qj1EsyH5rjn2.gameID_1498-2-A-1.compID_qMRZdYCZI6EoANOrUf9le2.season_1997.roundID_2266.teamID_.html Отчёт]  Латвия 76:84  Украина Бадалона , Pavelló Olímpic de Badalona
Счёт по половинам: 42-35, 34-49.
Матч за 15-е место
30 июня 1997
10:00
[www.fibaeurope.com/cid_KNce8jInH7Qj1EsyH5rjn2.gameID_1498-3-A-1.compID_qMRZdYCZI6EoANOrUf9le2.season_1997.roundID_2266.teamID_.html Отчёт]  Босния и Герцеговина 96:94  Латвия Бадалона , Pavelló Olímpic de Badalona
Счёт по половинам: 32-52, 64-42.
Матч за 13-е место
30 июня 1997
12:00
[www.fibaeurope.com/cid_KNce8jInH7Qj1EsyH5rjn2.gameID_1498-4-A-1.compID_qMRZdYCZI6EoANOrUf9le2.season_1997.roundID_2266.teamID_.html Отчёт]  Словения 75:80  Украина Бадалона , Pavelló Olímpic de Badalona
Счёт по половинам: 46-45, 29-35.


Победители


Чемпион Европы по баскетболу 1997

СР Югославия
Второй (седьмой) титул


Самый ценный игрок (MVP): Александр Джорджевич

Символическая сборная

Итоговое положение

Место Сборная
1 СР Югославия
2  Италия
3  Россия
4  Греция
5  Испания
6  Литва
7  Польша
8  Турция
9  Израиль
10  Франция
11  Хорватия
12  Германия
13  Украина
14  Словения
15  Босния и Герцеговина
16  Латвия

Напишите отзыв о статье "Чемпионат Европы по баскетболу 1997"

Ссылки

  • [www.fibaeurope.com/cid_KNce8jInH7Qj1EsyH5rjn2.season_1997.compID_qMRZdYCZI6EoANOrUf9le2.html Чемпионат Европы 1997 на сайте Фиба Европы]
  • [archive.fiba.com/pages/eng/fa/event/p/sid/2266/_/1997_European_Championship_for_Men/index.html Чемпионат Европы 1997 на сайте архива ФИБА]

Отрывок, характеризующий Чемпионат Европы по баскетболу 1997

– Готов, – повторил Долохов, как будто выговаривание этого слова доставляло ему удовольствие, и быстро пошел к пленным, которых окружили спешившиеся казаки. – Брать не будем! – крикнул он Денисову.
Денисов не отвечал; он подъехал к Пете, слез с лошади и дрожащими руками повернул к себе запачканное кровью и грязью, уже побледневшее лицо Пети.
«Я привык что нибудь сладкое. Отличный изюм, берите весь», – вспомнилось ему. И казаки с удивлением оглянулись на звуки, похожие на собачий лай, с которыми Денисов быстро отвернулся, подошел к плетню и схватился за него.
В числе отбитых Денисовым и Долоховым русских пленных был Пьер Безухов.


О той партии пленных, в которой был Пьер, во время всего своего движения от Москвы, не было от французского начальства никакого нового распоряжения. Партия эта 22 го октября находилась уже не с теми войсками и обозами, с которыми она вышла из Москвы. Половина обоза с сухарями, который шел за ними первые переходы, была отбита казаками, другая половина уехала вперед; пеших кавалеристов, которые шли впереди, не было ни одного больше; они все исчезли. Артиллерия, которая первые переходы виднелась впереди, заменилась теперь огромным обозом маршала Жюно, конвоируемого вестфальцами. Сзади пленных ехал обоз кавалерийских вещей.
От Вязьмы французские войска, прежде шедшие тремя колоннами, шли теперь одной кучей. Те признаки беспорядка, которые заметил Пьер на первом привале из Москвы, теперь дошли до последней степени.
Дорога, по которой они шли, с обеих сторон была уложена мертвыми лошадьми; оборванные люди, отсталые от разных команд, беспрестанно переменяясь, то присоединялись, то опять отставали от шедшей колонны.
Несколько раз во время похода бывали фальшивые тревоги, и солдаты конвоя поднимали ружья, стреляли и бежали стремглав, давя друг друга, но потом опять собирались и бранили друг друга за напрасный страх.
Эти три сборища, шедшие вместе, – кавалерийское депо, депо пленных и обоз Жюно, – все еще составляли что то отдельное и цельное, хотя и то, и другое, и третье быстро таяло.
В депо, в котором было сто двадцать повозок сначала, теперь оставалось не больше шестидесяти; остальные были отбиты или брошены. Из обоза Жюно тоже было оставлено и отбито несколько повозок. Три повозки были разграблены набежавшими отсталыми солдатами из корпуса Даву. Из разговоров немцев Пьер слышал, что к этому обозу ставили караул больше, чем к пленным, и что один из их товарищей, солдат немец, был расстрелян по приказанию самого маршала за то, что у солдата нашли серебряную ложку, принадлежавшую маршалу.
Больше же всего из этих трех сборищ растаяло депо пленных. Из трехсот тридцати человек, вышедших из Москвы, теперь оставалось меньше ста. Пленные еще более, чем седла кавалерийского депо и чем обоз Жюно, тяготили конвоирующих солдат. Седла и ложки Жюно, они понимали, что могли для чего нибудь пригодиться, но для чего было голодным и холодным солдатам конвоя стоять на карауле и стеречь таких же холодных и голодных русских, которые мерли и отставали дорогой, которых было велено пристреливать, – это было не только непонятно, но и противно. И конвойные, как бы боясь в том горестном положении, в котором они сами находились, не отдаться бывшему в них чувству жалости к пленным и тем ухудшить свое положение, особенно мрачно и строго обращались с ними.
В Дорогобуже, в то время как, заперев пленных в конюшню, конвойные солдаты ушли грабить свои же магазины, несколько человек пленных солдат подкопались под стену и убежали, но были захвачены французами и расстреляны.
Прежний, введенный при выходе из Москвы, порядок, чтобы пленные офицеры шли отдельно от солдат, уже давно был уничтожен; все те, которые могли идти, шли вместе, и Пьер с третьего перехода уже соединился опять с Каратаевым и лиловой кривоногой собакой, которая избрала себе хозяином Каратаева.
С Каратаевым, на третий день выхода из Москвы, сделалась та лихорадка, от которой он лежал в московском гошпитале, и по мере того как Каратаев ослабевал, Пьер отдалялся от него. Пьер не знал отчего, но, с тех пор как Каратаев стал слабеть, Пьер должен был делать усилие над собой, чтобы подойти к нему. И подходя к нему и слушая те тихие стоны, с которыми Каратаев обыкновенно на привалах ложился, и чувствуя усилившийся теперь запах, который издавал от себя Каратаев, Пьер отходил от него подальше и не думал о нем.
В плену, в балагане, Пьер узнал не умом, а всем существом своим, жизнью, что человек сотворен для счастья, что счастье в нем самом, в удовлетворении естественных человеческих потребностей, и что все несчастье происходит не от недостатка, а от излишка; но теперь, в эти последние три недели похода, он узнал еще новую, утешительную истину – он узнал, что на свете нет ничего страшного. Он узнал, что так как нет положения, в котором бы человек был счастлив и вполне свободен, так и нет положения, в котором бы он был бы несчастлив и несвободен. Он узнал, что есть граница страданий и граница свободы и что эта граница очень близка; что тот человек, который страдал оттого, что в розовой постели его завернулся один листок, точно так же страдал, как страдал он теперь, засыпая на голой, сырой земле, остужая одну сторону и пригревая другую; что, когда он, бывало, надевал свои бальные узкие башмаки, он точно так же страдал, как теперь, когда он шел уже босой совсем (обувь его давно растрепалась), ногами, покрытыми болячками. Он узнал, что, когда он, как ему казалось, по собственной своей воле женился на своей жене, он был не более свободен, чем теперь, когда его запирали на ночь в конюшню. Из всего того, что потом и он называл страданием, но которое он тогда почти не чувствовал, главное были босые, стертые, заструпелые ноги. (Лошадиное мясо было вкусно и питательно, селитренный букет пороха, употребляемого вместо соли, был даже приятен, холода большого не было, и днем на ходу всегда бывало жарко, а ночью были костры; вши, евшие тело, приятно согревали.) Одно было тяжело в первое время – это ноги.
Во второй день перехода, осмотрев у костра свои болячки, Пьер думал невозможным ступить на них; но когда все поднялись, он пошел, прихрамывая, и потом, когда разогрелся, пошел без боли, хотя к вечеру страшнее еще было смотреть на ноги. Но он не смотрел на них и думал о другом.
Теперь только Пьер понял всю силу жизненности человека и спасительную силу перемещения внимания, вложенную в человека, подобную тому спасительному клапану в паровиках, который выпускает лишний пар, как только плотность его превышает известную норму.
Он не видал и не слыхал, как пристреливали отсталых пленных, хотя более сотни из них уже погибли таким образом. Он не думал о Каратаеве, который слабел с каждым днем и, очевидно, скоро должен был подвергнуться той же участи. Еще менее Пьер думал о себе. Чем труднее становилось его положение, чем страшнее была будущность, тем независимее от того положения, в котором он находился, приходили ему радостные и успокоительные мысли, воспоминания и представления.


22 го числа, в полдень, Пьер шел в гору по грязной, скользкой дороге, глядя на свои ноги и на неровности пути. Изредка он взглядывал на знакомую толпу, окружающую его, и опять на свои ноги. И то и другое было одинаково свое и знакомое ему. Лиловый кривоногий Серый весело бежал стороной дороги, изредка, в доказательство своей ловкости и довольства, поджимая заднюю лапу и прыгая на трех и потом опять на всех четырех бросаясь с лаем на вороньев, которые сидели на падали. Серый был веселее и глаже, чем в Москве. Со всех сторон лежало мясо различных животных – от человеческого до лошадиного, в различных степенях разложения; и волков не подпускали шедшие люди, так что Серый мог наедаться сколько угодно.
Дождик шел с утра, и казалось, что вот вот он пройдет и на небе расчистит, как вслед за непродолжительной остановкой припускал дождик еще сильнее. Напитанная дождем дорога уже не принимала в себя воды, и ручьи текли по колеям.
Пьер шел, оглядываясь по сторонам, считая шаги по три, и загибал на пальцах. Обращаясь к дождю, он внутренне приговаривал: ну ка, ну ка, еще, еще наддай.
Ему казалось, что он ни о чем не думает; но далеко и глубоко где то что то важное и утешительное думала его душа. Это что то было тончайшее духовное извлечение из вчерашнего его разговора с Каратаевым.
Вчера, на ночном привале, озябнув у потухшего огня, Пьер встал и перешел к ближайшему, лучше горящему костру. У костра, к которому он подошел, сидел Платон, укрывшись, как ризой, с головой шинелью, и рассказывал солдатам своим спорым, приятным, но слабым, болезненным голосом знакомую Пьеру историю. Было уже за полночь. Это было то время, в которое Каратаев обыкновенно оживал от лихорадочного припадка и бывал особенно оживлен. Подойдя к костру и услыхав слабый, болезненный голос Платона и увидав его ярко освещенное огнем жалкое лицо, Пьера что то неприятно кольнуло в сердце. Он испугался своей жалости к этому человеку и хотел уйти, но другого костра не было, и Пьер, стараясь не глядеть на Платона, подсел к костру.
– Что, как твое здоровье? – спросил он.
– Что здоровье? На болезнь плакаться – бог смерти не даст, – сказал Каратаев и тотчас же возвратился к начатому рассказу.
– …И вот, братец ты мой, – продолжал Платон с улыбкой на худом, бледном лице и с особенным, радостным блеском в глазах, – вот, братец ты мой…
Пьер знал эту историю давно, Каратаев раз шесть ему одному рассказывал эту историю, и всегда с особенным, радостным чувством. Но как ни хорошо знал Пьер эту историю, он теперь прислушался к ней, как к чему то новому, и тот тихий восторг, который, рассказывая, видимо, испытывал Каратаев, сообщился и Пьеру. История эта была о старом купце, благообразно и богобоязненно жившем с семьей и поехавшем однажды с товарищем, богатым купцом, к Макарью.
Остановившись на постоялом дворе, оба купца заснули, и на другой день товарищ купца был найден зарезанным и ограбленным. Окровавленный нож найден был под подушкой старого купца. Купца судили, наказали кнутом и, выдернув ноздри, – как следует по порядку, говорил Каратаев, – сослали в каторгу.
– И вот, братец ты мой (на этом месте Пьер застал рассказ Каратаева), проходит тому делу годов десять или больше того. Живет старичок на каторге. Как следовает, покоряется, худого не делает. Только у бога смерти просит. – Хорошо. И соберись они, ночным делом, каторжные то, так же вот как мы с тобой, и старичок с ними. И зашел разговор, кто за что страдает, в чем богу виноват. Стали сказывать, тот душу загубил, тот две, тот поджег, тот беглый, так ни за что. Стали старичка спрашивать: ты за что, мол, дедушка, страдаешь? Я, братцы мои миленькие, говорит, за свои да за людские грехи страдаю. А я ни душ не губил, ни чужого не брал, акромя что нищую братию оделял. Я, братцы мои миленькие, купец; и богатство большое имел. Так и так, говорит. И рассказал им, значит, как все дело было, по порядку. Я, говорит, о себе не тужу. Меня, значит, бог сыскал. Одно, говорит, мне свою старуху и деток жаль. И так то заплакал старичок. Случись в их компании тот самый человек, значит, что купца убил. Где, говорит, дедушка, было? Когда, в каком месяце? все расспросил. Заболело у него сердце. Подходит таким манером к старичку – хлоп в ноги. За меня ты, говорит, старичок, пропадаешь. Правда истинная; безвинно напрасно, говорит, ребятушки, человек этот мучится. Я, говорит, то самое дело сделал и нож тебе под голова сонному подложил. Прости, говорит, дедушка, меня ты ради Христа.
Каратаев замолчал, радостно улыбаясь, глядя на огонь, и поправил поленья.
– Старичок и говорит: бог, мол, тебя простит, а мы все, говорит, богу грешны, я за свои грехи страдаю. Сам заплакал горючьми слезьми. Что же думаешь, соколик, – все светлее и светлее сияя восторженной улыбкой, говорил Каратаев, как будто в том, что он имел теперь рассказать, заключалась главная прелесть и все значение рассказа, – что же думаешь, соколик, объявился этот убийца самый по начальству. Я, говорит, шесть душ загубил (большой злодей был), но всего мне жальче старичка этого. Пускай же он на меня не плачется. Объявился: списали, послали бумагу, как следовает. Место дальнее, пока суд да дело, пока все бумаги списали как должно, по начальствам, значит. До царя доходило. Пока что, пришел царский указ: выпустить купца, дать ему награждения, сколько там присудили. Пришла бумага, стали старичка разыскивать. Где такой старичок безвинно напрасно страдал? От царя бумага вышла. Стали искать. – Нижняя челюсть Каратаева дрогнула. – А его уж бог простил – помер. Так то, соколик, – закончил Каратаев и долго, молча улыбаясь, смотрел перед собой.
Не самый рассказ этот, но таинственный смысл его, та восторженная радость, которая сияла в лице Каратаева при этом рассказе, таинственное значение этой радости, это то смутно и радостно наполняло теперь душу Пьера.


– A vos places! [По местам!] – вдруг закричал голос.
Между пленными и конвойными произошло радостное смятение и ожидание чего то счастливого и торжественного. Со всех сторон послышались крики команды, и с левой стороны, рысью объезжая пленных, показались кавалеристы, хорошо одетые, на хороших лошадях. На всех лицах было выражение напряженности, которая бывает у людей при близости высших властей. Пленные сбились в кучу, их столкнули с дороги; конвойные построились.
– L'Empereur! L'Empereur! Le marechal! Le duc! [Император! Император! Маршал! Герцог!] – и только что проехали сытые конвойные, как прогремела карета цугом, на серых лошадях. Пьер мельком увидал спокойное, красивое, толстое и белое лицо человека в треугольной шляпе. Это был один из маршалов. Взгляд маршала обратился на крупную, заметную фигуру Пьера, и в том выражении, с которым маршал этот нахмурился и отвернул лицо, Пьеру показалось сострадание и желание скрыть его.
Генерал, который вел депо, с красным испуганным лицом, погоняя свою худую лошадь, скакал за каретой. Несколько офицеров сошлось вместе, солдаты окружили их. У всех были взволнованно напряженные лица.
– Qu'est ce qu'il a dit? Qu'est ce qu'il a dit?.. [Что он сказал? Что? Что?..] – слышал Пьер.
Во время проезда маршала пленные сбились в кучу, и Пьер увидал Каратаева, которого он не видал еще в нынешнее утро. Каратаев в своей шинельке сидел, прислонившись к березе. В лице его, кроме выражения вчерашнего радостного умиления при рассказе о безвинном страдании купца, светилось еще выражение тихой торжественности.
Каратаев смотрел на Пьера своими добрыми, круглыми глазами, подернутыми теперь слезою, и, видимо, подзывал его к себе, хотел сказать что то. Но Пьеру слишком страшно было за себя. Он сделал так, как будто не видал его взгляда, и поспешно отошел.
Когда пленные опять тронулись, Пьер оглянулся назад. Каратаев сидел на краю дороги, у березы; и два француза что то говорили над ним. Пьер не оглядывался больше. Он шел, прихрамывая, в гору.
Сзади, с того места, где сидел Каратаев, послышался выстрел. Пьер слышал явственно этот выстрел, но в то же мгновение, как он услыхал его, Пьер вспомнил, что он не кончил еще начатое перед проездом маршала вычисление о том, сколько переходов оставалось до Смоленска. И он стал считать. Два французские солдата, из которых один держал в руке снятое, дымящееся ружье, пробежали мимо Пьера. Они оба были бледны, и в выражении их лиц – один из них робко взглянул на Пьера – было что то похожее на то, что он видел в молодом солдате на казни. Пьер посмотрел на солдата и вспомнил о том, как этот солдат третьего дня сжег, высушивая на костре, свою рубаху и как смеялись над ним.
Собака завыла сзади, с того места, где сидел Каратаев. «Экая дура, о чем она воет?» – подумал Пьер.
Солдаты товарищи, шедшие рядом с Пьером, не оглядывались, так же как и он, на то место, с которого послышался выстрел и потом вой собаки; но строгое выражение лежало на всех лицах.


Депо, и пленные, и обоз маршала остановились в деревне Шамшеве. Все сбилось в кучу у костров. Пьер подошел к костру, поел жареного лошадиного мяса, лег спиной к огню и тотчас же заснул. Он спал опять тем же сном, каким он спал в Можайске после Бородина.
Опять события действительности соединялись с сновидениями, и опять кто то, сам ли он или кто другой, говорил ему мысли, и даже те же мысли, которые ему говорились в Можайске.
«Жизнь есть всё. Жизнь есть бог. Все перемещается и движется, и это движение есть бог. И пока есть жизнь, есть наслаждение самосознания божества. Любить жизнь, любить бога. Труднее и блаженнее всего любить эту жизнь в своих страданиях, в безвинности страданий».
«Каратаев» – вспомнилось Пьеру.
И вдруг Пьеру представился, как живой, давно забытый, кроткий старичок учитель, который в Швейцарии преподавал Пьеру географию. «Постой», – сказал старичок. И он показал Пьеру глобус. Глобус этот был живой, колеблющийся шар, не имеющий размеров. Вся поверхность шара состояла из капель, плотно сжатых между собой. И капли эти все двигались, перемещались и то сливались из нескольких в одну, то из одной разделялись на многие. Каждая капля стремилась разлиться, захватить наибольшее пространство, но другие, стремясь к тому же, сжимали ее, иногда уничтожали, иногда сливались с нею.
– Вот жизнь, – сказал старичок учитель.
«Как это просто и ясно, – подумал Пьер. – Как я мог не знать этого прежде».
– В середине бог, и каждая капля стремится расшириться, чтобы в наибольших размерах отражать его. И растет, сливается, и сжимается, и уничтожается на поверхности, уходит в глубину и опять всплывает. Вот он, Каратаев, вот разлился и исчез. – Vous avez compris, mon enfant, [Понимаешь ты.] – сказал учитель.
– Vous avez compris, sacre nom, [Понимаешь ты, черт тебя дери.] – закричал голос, и Пьер проснулся.
Он приподнялся и сел. У костра, присев на корточках, сидел француз, только что оттолкнувший русского солдата, и жарил надетое на шомпол мясо. Жилистые, засученные, обросшие волосами, красные руки с короткими пальцами ловко поворачивали шомпол. Коричневое мрачное лицо с насупленными бровями ясно виднелось в свете угольев.
– Ca lui est bien egal, – проворчал он, быстро обращаясь к солдату, стоявшему за ним. – …brigand. Va! [Ему все равно… разбойник, право!]
И солдат, вертя шомпол, мрачно взглянул на Пьера. Пьер отвернулся, вглядываясь в тени. Один русский солдат пленный, тот, которого оттолкнул француз, сидел у костра и трепал по чем то рукой. Вглядевшись ближе, Пьер узнал лиловую собачонку, которая, виляя хвостом, сидела подле солдата.
– А, пришла? – сказал Пьер. – А, Пла… – начал он и не договорил. В его воображении вдруг, одновременно, связываясь между собой, возникло воспоминание о взгляде, которым смотрел на него Платон, сидя под деревом, о выстреле, слышанном на том месте, о вое собаки, о преступных лицах двух французов, пробежавших мимо его, о снятом дымящемся ружье, об отсутствии Каратаева на этом привале, и он готов уже был понять, что Каратаев убит, но в то же самое мгновенье в его душе, взявшись бог знает откуда, возникло воспоминание о вечере, проведенном им с красавицей полькой, летом, на балконе своего киевского дома. И все таки не связав воспоминаний нынешнего дня и не сделав о них вывода, Пьер закрыл глаза, и картина летней природы смешалась с воспоминанием о купанье, о жидком колеблющемся шаре, и он опустился куда то в воду, так что вода сошлась над его головой.