Чемпионат Европы по боксу 1955

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Чемпионат Европы по боксу 1955 года прошёл в Западном Берлине, ФРГ с 27 мая по 5 июня. Это был 11 чемпионат, организованный Европейской ассоциацией любительского бокса (ЕАЛБ, EABA). На чемпионат приехали 153 боксёра, которые представляли 23 страны.



Чемпионы и призёры

Весовая категория Золото Серебро Бронза
Наилегчайший вес
(— 51 кг)
Эдгар Базель
ФРГ
Мирча Добреску
Румыния
Вольфганг Берендт
ГДР

Хенрик Кукер
Польша

Легчайший вес
(— 54 кг)
Зенон Стефанюк
Польша
Борис Степанов
СССР
Даниэль Эллебюйк
Бельгия

Вольфганг Шварц
ФРГ

Полулёгкий вес
(— 57 кг)
Томас Николлс
Англия
Александр Засухин
СССР
Пентти Хямяляйнен
Финляндия

Ганс-Петер Мелинг
ФРГ

Лёгкий вес
(— 60 кг)
Харри Куршат
ФРГ
Дарвиш Мустафа Нассим
Египет
Илия Лукич
Югославия

Пентти Раутиайнен
Финляндия

Полусредний вес
(— 63,5 кг)
Лешек Дрогош
Польша
Пал Будаи
Венгрия
Владимир Енгибарян
СССР

Ганс Петерсен
Дания

Первый средний вес
(— 67 кг)
Николас Гаргано
Англия
Ипполит Анне
Франция
Николае Линка
Румыния

Павле Шовлянски
Югославия

Средний вес
(– 71 кг)
Збигнев Петшиковский
Польша
Карлос Джанерян
СССР
Марсель Пижу
Франция

Рольф Кароли
ГДР

Второй средний вес
(— 75 кг)
Геннадий Шатков
СССР
Стиг Шёлин
Швеция
Бедржих Кутны
Чехословакия

Дитер Вемхёнер
ГДР

Полутяжёлый вес
(— 81 кг)
Эрих Шёппнер
ФРГ
Ульрих Нитцшке
ГДР
Оттавио Панунци
Италия

Юлиус Торма
Чехословакия

Тяжёлый вес
(+ 81 кг)
Альгирдас Шоцикас
СССР
Хорст Виттерштайн
ФРГ
Францис Магнетто
Франция

Горимир Нетука
Чехословакия

Командный зачёт

№ п/п Страна Золото Серебро Бронза Итого
1 ФРГ 3 1 2 6
2 Польша 3 0 1 4
3 СССР 2 3 3 8
4 Англия 2 0 0 2
5 ГДР 0 1 3 4
6 Франция 0 1 2 3
7 Румыния 0 1 1 2
8 Венгрия 0 1 0 1
Египет 0 1 0 1
Швеция 0 1 0 1
11 Чехословакия 0 0 3 3
12 Финляндия 0 0 2 2
Югославия 0 0 2 2
14 Бельгия 0 0 1 1
Дания 0 0 1 1
Италия 0 0 1 1

Напишите отзыв о статье "Чемпионат Европы по боксу 1955"

Ссылки

  • [sports123.com/box/index.html Итоги]
  • [www.eaba.org/champ_european.html ЕАЛБ]
  • [amateur-boxing.strefa.pl/Championships/EuropeanChampionships1955.html Любительский бокс]

Отрывок, характеризующий Чемпионат Европы по боксу 1955

Военный совет, на котором князю Андрею не удалось высказать свое мнение, как он надеялся, оставил в нем неясное и тревожное впечатление. Кто был прав: Долгоруков с Вейротером или Кутузов с Ланжероном и др., не одобрявшими план атаки, он не знал. «Но неужели нельзя было Кутузову прямо высказать государю свои мысли? Неужели это не может иначе делаться? Неужели из за придворных и личных соображений должно рисковать десятками тысяч и моей, моей жизнью?» думал он.
«Да, очень может быть, завтра убьют», подумал он. И вдруг, при этой мысли о смерти, целый ряд воспоминаний, самых далеких и самых задушевных, восстал в его воображении; он вспоминал последнее прощание с отцом и женою; он вспоминал первые времена своей любви к ней! Вспомнил о ее беременности, и ему стало жалко и ее и себя, и он в нервично размягченном и взволнованном состоянии вышел из избы, в которой он стоял с Несвицким, и стал ходить перед домом.
Ночь была туманная, и сквозь туман таинственно пробивался лунный свет. «Да, завтра, завтра! – думал он. – Завтра, может быть, всё будет кончено для меня, всех этих воспоминаний не будет более, все эти воспоминания не будут иметь для меня более никакого смысла. Завтра же, может быть, даже наверное, завтра, я это предчувствую, в первый раз мне придется, наконец, показать всё то, что я могу сделать». И ему представилось сражение, потеря его, сосредоточение боя на одном пункте и замешательство всех начальствующих лиц. И вот та счастливая минута, тот Тулон, которого так долго ждал он, наконец, представляется ему. Он твердо и ясно говорит свое мнение и Кутузову, и Вейротеру, и императорам. Все поражены верностью его соображения, но никто не берется исполнить его, и вот он берет полк, дивизию, выговаривает условие, чтобы уже никто не вмешивался в его распоряжения, и ведет свою дивизию к решительному пункту и один одерживает победу. А смерть и страдания? говорит другой голос. Но князь Андрей не отвечает этому голосу и продолжает свои успехи. Диспозиция следующего сражения делается им одним. Он носит звание дежурного по армии при Кутузове, но делает всё он один. Следующее сражение выиграно им одним. Кутузов сменяется, назначается он… Ну, а потом? говорит опять другой голос, а потом, ежели ты десять раз прежде этого не будешь ранен, убит или обманут; ну, а потом что ж? – «Ну, а потом, – отвечает сам себе князь Андрей, – я не знаю, что будет потом, не хочу и не могу знать: но ежели хочу этого, хочу славы, хочу быть известным людям, хочу быть любимым ими, то ведь я не виноват, что я хочу этого, что одного этого я хочу, для одного этого я живу. Да, для одного этого! Я никогда никому не скажу этого, но, Боже мой! что же мне делать, ежели я ничего не люблю, как только славу, любовь людскую. Смерть, раны, потеря семьи, ничто мне не страшно. И как ни дороги, ни милы мне многие люди – отец, сестра, жена, – самые дорогие мне люди, – но, как ни страшно и неестественно это кажется, я всех их отдам сейчас за минуту славы, торжества над людьми, за любовь к себе людей, которых я не знаю и не буду знать, за любовь вот этих людей», подумал он, прислушиваясь к говору на дворе Кутузова. На дворе Кутузова слышались голоса укладывавшихся денщиков; один голос, вероятно, кучера, дразнившего старого Кутузовского повара, которого знал князь Андрей, и которого звали Титом, говорил: «Тит, а Тит?»
– Ну, – отвечал старик.
– Тит, ступай молотить, – говорил шутник.
– Тьфу, ну те к чорту, – раздавался голос, покрываемый хохотом денщиков и слуг.
«И все таки я люблю и дорожу только торжеством над всеми ими, дорожу этой таинственной силой и славой, которая вот тут надо мной носится в этом тумане!»


Ростов в эту ночь был со взводом во фланкёрской цепи, впереди отряда Багратиона. Гусары его попарно были рассыпаны в цепи; сам он ездил верхом по этой линии цепи, стараясь преодолеть сон, непреодолимо клонивший его. Назади его видно было огромное пространство неясно горевших в тумане костров нашей армии; впереди его была туманная темнота. Сколько ни вглядывался Ростов в эту туманную даль, он ничего не видел: то серелось, то как будто чернелось что то; то мелькали как будто огоньки, там, где должен быть неприятель; то ему думалось, что это только в глазах блестит у него. Глаза его закрывались, и в воображении представлялся то государь, то Денисов, то московские воспоминания, и он опять поспешно открывал глаза и близко перед собой он видел голову и уши лошади, на которой он сидел, иногда черные фигуры гусар, когда он в шести шагах наезжал на них, а вдали всё ту же туманную темноту. «Отчего же? очень может быть, – думал Ростов, – что государь, встретив меня, даст поручение, как и всякому офицеру: скажет: „Поезжай, узнай, что там“. Много рассказывали же, как совершенно случайно он узнал так какого то офицера и приблизил к себе. Что, ежели бы он приблизил меня к себе! О, как бы я охранял его, как бы я говорил ему всю правду, как бы я изобличал его обманщиков», и Ростов, для того чтобы живо представить себе свою любовь и преданность государю, представлял себе врага или обманщика немца, которого он с наслаждением не только убивал, но по щекам бил в глазах государя. Вдруг дальний крик разбудил Ростова. Он вздрогнул и открыл глаза.