Чемпионат Европы по гандболу среди мужчин 1996

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Чемпионат Европы по гандболу среди мужчин 1996
Подробности чемпионата
Место проведения Испания Испания
      Города проведения Севилья, Сьюдад-Реаль
Сроки отборочного турнира 1 февраля3 декабря 1995
Сроки финального турнира 24 мая2 июня
Число участников 38
      в финале 12
Призовые места
Чемпион  Россия (1-й раз)
Второе место  Испания
Третье место Югославия
Статистика чемпионата
Сыграно матчей 38
Забито голов 1815 (47,76 за игру)
Бомбардир(ы) Томас Кнорр (41 мяч)
Лучший игрок Талант Дуйшебаев
Хронология

Чемпионат Европы по гандболу среди мужских команд 1996 года — 2-й розыгрыш соревнования национальных сборных команд, проводимого под эгидой Европейской гандбольной федерации (EHF). Матчи финального турнира прошли с 24 мая по 2 июня 1996 года в Севилье и Сьюдад-Реале.

Первый и единственный раз (на данный момент в своей истории) чемпионом Европы стала сборная России, в полуфинале взявшая реванш у сборной Швеции за поражение в решающем матче ЕВРО-1994, а в финале обыгравшая хозяев турнира, сборную Испании, ведомую бывшим игроком сборных СССР и России Талантом Дуйшебаевым[1].





Отборочные игры

Матчи проходили с 1 февраля по 3 декабря 1995 года. Сборная Испании как команда страны-организатора чемпионата и сборная Швеции как победитель предыдущего европейского первенства были освобождены от отборочных игр.

Квалификация проходила в два этапа: сборные с низкими рейтингами начали борьбу за выход в финальную стадию чемпионата Европы с первого этапа, а более сильные команды — сразу со второго. Заслуживает внимание прорыв сборной Югославии, имевшей низкий рейтинг по причине неучастия в международных соревнованиях 1993—1995 годов и вынужденной из-за этого начать борьбу с первого этапа — она не только выиграла обе отборочные группы, но и успешно выступила в Испании, поднявшись на третью ступеньку пьедестала почёта[2].

Первый этап

Место Группа A Группа B Группа C Группа D Группа E Группа F
1  Македония  Словакия  Бельгия  Турция  Литва Югославия
2  Нидерланды  Израиль  Норвегия  Босния и Герцеговина  Италия  Португалия
3  Болгария  Греция  Азербайджан  Эстония  Финляндия  Украина
4  Люксембург  Республика Кипр  Грузия  Латвия

Второй этап

Место Группа A Группа B Группа C Группа D Группа E
1  Хорватия  Чехия Югославия  Россия  Дания
2  Словения  Венгрия  Франция  Румыния  Германия
3  Турция  Македония  Белоруссия  Исландия  Швейцария
4  Австрия  Словакия  Бельгия  Польша  Литва

Финальный турнир

Арены

Групповой этап

Группа А (Сьюдад-Реаль)

1 2 3 4 5 6 И В Н П М Очки
1.  Россия 20:20 28:21 22:18 33:21 22:18 5 4 1 0 125–98 9
2. Югославия 20:20 27:24 23:22 26:24 21:20 5 4 1 0 117–110 9
3.  Хорватия 21:28 24:27 26:21 30:27 26:22 5 3 0 2 127–125 6
4.  Германия 18:22 22:23 21:26 24:24 25:16 5 1 1 3 110–111 3
5.  Венгрия 21:33 24:26 27:30 24:24 21:17 5 1 1 3 117–130 3
6.  Словения 18:22 20:21 22:26 16:25 17:21 5 0 0 5 93–115 0

24 мая

Хорватия  30:27 (17:13)  Венгрия
Югославия 23:22 (10:9)  Германия
Россия  22:18 (10:7)  Словения

25 мая

Германия  21:26 (10:11)  Хорватия
Словения  20:21 (10:10) Югославия
Венгрия  21:33 (10:16)  Россия

26 мая

Венгрия  24:24 (12:11)  Германия
Хорватия  26:22 (13:9)  Словения
Россия  20:20 (11:8) Югославия

28 мая

Югославия 27:24 (14:11)  Хорватия
Россия  22:18 (11:9)  Германия
Словения  17:21 (7:10)  Венгрия

29 мая

Югославия 26:24 (12:14)  Венгрия
Германия  25:16 (10:5)  Словения
Хорватия  21:28 (11:13)  Россия

Группа B (Севилья)

1 2 3 4 5 6 И В Н П М Очки
1.  Испания 24:23 25:21 21:29 26:21 28:22 5 4 0 1 124–116 8
2.  Швеция 23:24 24:17 26:20 28:24 23:21 5 4 0 1 124–106 8
3.  Чехия 21:25 17:24 31:29 32:25 28:22 5 3 0 2 129–105 6
4.  Франция 29:21 20:26 29:31 27:20 25:22 5 3 0 2 130–120 6
5.  Румыния 21:26 24:28 25:32 20:27 27:21 5 1 0 4 117–134 2
6.  Дания 22:28 21:23 22:28 22:25 21:27 5 0 0 5 108–131 0

24 мая

Чехия  32:25 (17:13)  Румыния
Швеция  23:24 (11:14)  Испания
Дания  22:25 (11:12)  Франция

25 мая

Испания  28:22 (12:8)  Дания
Франция  29:31 (11:16)  Чехия
Румыния  24:28 (14:14)  Швеция

26 мая

Чехия  21:25 (10:11)  Испания
Швеция  23:21 (12:8)  Дания
Румыния  20:27 (11:13)  Франция

28 мая

Дания  22:28 (9:12)  Чехия
Испания  26:21 (15:10)  Румыния
Швеция  26:20 (13:12)  Франция

29 мая

Дания  21:27 (10:15)  Румыния
Франция  29:21 (16:13)  Испания
Чехия  17:24 (7:13)  Швеция

Классификационные матчи

31 мая

За 11-е место (Севилья)

Словения  27:24 (12:11)  Дания

За 9-е место (Севилья)

Венгрия  27:28 (13:12)  Румыния

За 7-е место (Сьюдад-Реаль)

Германия  21:24 (9:13)  Франция

За 5-е место (Сьюдад-Реаль)

Хорватия  27:25 (14:7)  Чехия

Плей-офф

Полуфиналы Финал
  Россия  24  
  Швеция  21  
 
      Россия  23
    Испания  22
Третье место
  Испания  27   Югославия  26
  Югославия  23     Швеция  25


Полуфиналы

31 мая [www.eurohandball.com/ech/men/1996/match/1/035/Russia+-+Sweden Протокол] Россия  24:21 (11:8)  Швеция Севилья
Зрителей: 650
Судьи: Петар Младинич, Владимир Вуйнович
Василий Кудинов — 7
Сергей Погорелов — 6
Олег Кулешов — 5
Лев Воронин — 4
Валерий Гопин — 2
Голы Магнус Андерссон — 6
Пьер Торссон — 6
Роберт Андерссон — 4
Стефан Лёвгрен — 2
Эрик Хайяс — 2
Пер Карлен — 1

31 мая [www.eurohandball.com/ech/men/1996/match/1/036/Spain+-+Yugoslavia Протокол] Испания  27:23 (12:7) Югославия Сьюдад-Реаль
Зрителей: 3000
Судьи: Свейн Олав Ойе, Бьорн Хогснес
Талант Дуйшебаев — 7
Альберто Урдилес — 6
Матео Гарральда — 3
Рафаэль Гуихоса — 3
Рауль Гонсалес — 2
Хесус Олалла — 2
Сальвадор Эскер — 2
Аитор Этксабуру — 2
Голы Растко Стефанович — 5
Драган Шкрбич — 4
Жикица Милосавлевич — 3
Ненад Перуничич — 3
Игор Бутулия — 2
Александар Кнежевич — 2
Предраг Перуничич — 2
Никола Аджич — 1
Неделько Йованович — 1

Матч за 3-е место

2 июня [www.eurohandball.com/ech/men/1996/match/1/037/Yugoslavia+-+Sweden Протокол] Югославия 26:25 (13:15)  Швеция Севилья
Зрителей: 3500
Судьи: Манфред Булов, Вилфред Любкер
Игор Бутулия — 8
Неделько Йованович — 6
Александар Кнежевич — 5
Драган Шкрбич — 4
Ненад Перуничич — 2
Йован Ковачевич — 1
Голы Пьер Торссон — 6
Роберт Хедин — 5
Пер Карлен — 4
Стефан Лёвгрен — 4
Эрик Хайяс — 3
Магнус Висландер — 2
Магнус Андерссон — 1

Финал

2 июня [www.eurohandball.com/ech/men/1996/match/1/038/Russia+-+Spain Протокол] Россия  23:22 (13:9)  Испания Севилья
Зрителей: 7500
Судьи: Пер Элбронд, Кьелд Лёвквист
Олег Кулешов — 6
Василий Кудинов — 5
Валерий Гопин — 4
Лев Воронин — 2
Игорь Лавров — 2
Сергей Погорелов — 2
Олег Киселёв — 1
Дмитрий Торгованов — 1
Голы Талант Дуйшебаев — 7
Альберто Урдилес — 5
Матео Гарральда — 4
Хуан Перес — 4
Рафаэль Гуихоса — 1
Хесус Олалла — 1

Итоговое положение

1-е место 2-е место 3-е место
 Россия

Вячеслав Атавин
Лев Воронин
Валерий Гопин
Олег Гребнев
Олег Киселёв
Денис Кривошлыков
Василий Кудинов
Олег Кулешов
Станислав Кулинченко
Андрей Лавров
Игорь Лавров
Сергей Погорелов
Павел Сукосян
Дмитрий Торгованов
Дмитрий Филиппов
Тренер: Владимир Максимов

 Испания

Матео Гарральда
Рауль Гонсалес
Рафаэль Гуихоса
Талант Дуйшебаев
Деметрио Лосано
Энрик Масип
Артуро Номбрадос
Хорди Нуньес
Хесус Олалла
Хуан Перес
Альберто Урдилес
Хесус Фернандес
Хауме Форт
Сальвадор Эскер
Аитор Этксабуру
Тренер: Хуан Роман Секо

Югославия

Никола Аджич
Александар Благоевич
Игор Бутулия
Зоран Джорджич
Неделько Йованович
Александар Кнежевич
Йован Ковачевич
Блажо Лисичич
Жикица Милосавлевич
Драган Момич
Деян Перич
Ненад Перуничич
Предраг Перуничич
Растко Стефанович
Горан Стоянович
Драган Шкрбич
Тренер: Зоран Живкович

4  Швеция
5  Хорватия
6  Чехия
7  Франция
8  Германия
9  Румыния
10  Венгрия
11  Словения
12  Дания

Квалификации

Сборная Испании благодаря второму месту получила путёвку на Олимпийские игры в Атланту (финишировавшая первой сборная России гарантировала себе участие на Олимпиаде раньше, по результатам чемпионата мира-1995). Первые пять команд чемпионата также отобрались в финальную стадию чемпионата мира-1997, а Россия — ещё и на чемпионат Европы-1998.

Напишите отзыв о статье "Чемпионат Европы по гандболу среди мужчин 1996"

Примечания

  1. [www.sport-express.ru/newspaper/1996-06-04/9_2/ Репортажи с решающих матчей чемпионата]. «Спорт-Экспресс» (4 июня 1996). Проверено 25 января 2012. [www.webcitation.org/66xcH3D1n Архивировано из первоисточника 16 апреля 2012].
  2. [www.vesti-online.com/Sport/Rukomet/22014/Orlovi-Sve-je-lakse-uz-zemljake Bronzani "plavi"] (серб.). Vesti-online.com (17 января 2010). Проверено 25 января 2012. [www.webcitation.org/66xcKjpp8 Архивировано из первоисточника 16 апреля 2012].

Ссылки

  • [www.eurohandball.com/ech/men/1996/round/1/Finals ЕВРО-1996 на сайте Европейской гандбольной федерации] (англ.)
  • [www.ehf-euro.com/Euro-1996.499.0.html ЕВРО-1996 на сайте ehf-euro.com] (англ.)

Отрывок, характеризующий Чемпионат Европы по гандболу среди мужчин 1996

– Parole d'honneur, sans parler de ce que je vous dois, j'ai de l'amitie pour vous. Puis je faire quelque chose pour vous? Disposez de moi. C'est a la vie et a la mort. C'est la main sur le c?ur que je vous le dis, [Честное слово, не говоря уже про то, чем я вам обязан, я чувствую к вам дружбу. Не могу ли я сделать для вас что нибудь? Располагайте мною. Это на жизнь и на смерть. Я говорю вам это, кладя руку на сердце,] – сказал он, ударяя себя в грудь.
– Merci, – сказал Пьер. Капитан посмотрел пристально на Пьера так же, как он смотрел, когда узнал, как убежище называлось по немецки, и лицо его вдруг просияло.
– Ah! dans ce cas je bois a notre amitie! [А, в таком случае пью за вашу дружбу!] – весело крикнул он, наливая два стакана вина. Пьер взял налитой стакан и выпил его. Рамбаль выпил свой, пожал еще раз руку Пьера и в задумчиво меланхолической позе облокотился на стол.
– Oui, mon cher ami, voila les caprices de la fortune, – начал он. – Qui m'aurait dit que je serai soldat et capitaine de dragons au service de Bonaparte, comme nous l'appellions jadis. Et cependant me voila a Moscou avec lui. Il faut vous dire, mon cher, – продолжал он грустным я мерным голосом человека, который сбирается рассказывать длинную историю, – que notre nom est l'un des plus anciens de la France. [Да, мой друг, вот колесо фортуны. Кто сказал бы мне, что я буду солдатом и капитаном драгунов на службе у Бонапарта, как мы его, бывало, называли. Однако же вот я в Москве с ним. Надо вам сказать, мой милый… что имя наше одно из самых древних во Франции.]
И с легкой и наивной откровенностью француза капитан рассказал Пьеру историю своих предков, свое детство, отрочество и возмужалость, все свои родственныеимущественные, семейные отношения. «Ma pauvre mere [„Моя бедная мать“.] играла, разумеется, важную роль в этом рассказе.
– Mais tout ca ce n'est que la mise en scene de la vie, le fond c'est l'amour? L'amour! N'est ce pas, monsieur; Pierre? – сказал он, оживляясь. – Encore un verre. [Но все это есть только вступление в жизнь, сущность же ее – это любовь. Любовь! Не правда ли, мосье Пьер? Еще стаканчик.]
Пьер опять выпил и налил себе третий.
– Oh! les femmes, les femmes! [О! женщины, женщины!] – и капитан, замаслившимися глазами глядя на Пьера, начал говорить о любви и о своих любовных похождениях. Их было очень много, чему легко было поверить, глядя на самодовольное, красивое лицо офицера и на восторженное оживление, с которым он говорил о женщинах. Несмотря на то, что все любовные истории Рамбаля имели тот характер пакостности, в котором французы видят исключительную прелесть и поэзию любви, капитан рассказывал свои истории с таким искренним убеждением, что он один испытал и познал все прелести любви, и так заманчиво описывал женщин, что Пьер с любопытством слушал его.
Очевидно было, что l'amour, которую так любил француз, была ни та низшего и простого рода любовь, которую Пьер испытывал когда то к своей жене, ни та раздуваемая им самим романтическая любовь, которую он испытывал к Наташе (оба рода этой любви Рамбаль одинаково презирал – одна была l'amour des charretiers, другая l'amour des nigauds) [любовь извозчиков, другая – любовь дурней.]; l'amour, которой поклонялся француз, заключалась преимущественно в неестественности отношений к женщине и в комбинация уродливостей, которые придавали главную прелесть чувству.
Так капитан рассказал трогательную историю своей любви к одной обворожительной тридцатипятилетней маркизе и в одно и то же время к прелестному невинному, семнадцатилетнему ребенку, дочери обворожительной маркизы. Борьба великодушия между матерью и дочерью, окончившаяся тем, что мать, жертвуя собой, предложила свою дочь в жены своему любовнику, еще и теперь, хотя уж давно прошедшее воспоминание, волновала капитана. Потом он рассказал один эпизод, в котором муж играл роль любовника, а он (любовник) роль мужа, и несколько комических эпизодов из souvenirs d'Allemagne, где asile значит Unterkunft, где les maris mangent de la choux croute и где les jeunes filles sont trop blondes. [воспоминаний о Германии, где мужья едят капустный суп и где молодые девушки слишком белокуры.]
Наконец последний эпизод в Польше, еще свежий в памяти капитана, который он рассказывал с быстрыми жестами и разгоревшимся лицом, состоял в том, что он спас жизнь одному поляку (вообще в рассказах капитана эпизод спасения жизни встречался беспрестанно) и поляк этот вверил ему свою обворожительную жену (Parisienne de c?ur [парижанку сердцем]), в то время как сам поступил во французскую службу. Капитан был счастлив, обворожительная полька хотела бежать с ним; но, движимый великодушием, капитан возвратил мужу жену, при этом сказав ему: «Je vous ai sauve la vie et je sauve votre honneur!» [Я спас вашу жизнь и спасаю вашу честь!] Повторив эти слова, капитан протер глаза и встряхнулся, как бы отгоняя от себя охватившую его слабость при этом трогательном воспоминании.
Слушая рассказы капитана, как это часто бывает в позднюю вечернюю пору и под влиянием вина, Пьер следил за всем тем, что говорил капитан, понимал все и вместе с тем следил за рядом личных воспоминаний, вдруг почему то представших его воображению. Когда он слушал эти рассказы любви, его собственная любовь к Наташе неожиданно вдруг вспомнилась ему, и, перебирая в своем воображении картины этой любви, он мысленно сравнивал их с рассказами Рамбаля. Следя за рассказом о борьбе долга с любовью, Пьер видел пред собою все малейшие подробности своей последней встречи с предметом своей любви у Сухаревой башни. Тогда эта встреча не произвела на него влияния; он даже ни разу не вспомнил о ней. Но теперь ему казалось, что встреча эта имела что то очень значительное и поэтическое.
«Петр Кирилыч, идите сюда, я узнала», – слышал он теперь сказанные сю слова, видел пред собой ее глаза, улыбку, дорожный чепчик, выбившуюся прядь волос… и что то трогательное, умиляющее представлялось ему во всем этом.
Окончив свой рассказ об обворожительной польке, капитан обратился к Пьеру с вопросом, испытывал ли он подобное чувство самопожертвования для любви и зависти к законному мужу.
Вызванный этим вопросом, Пьер поднял голову и почувствовал необходимость высказать занимавшие его мысли; он стал объяснять, как он несколько иначе понимает любовь к женщине. Он сказал, что он во всю свою жизнь любил и любит только одну женщину и что эта женщина никогда не может принадлежать ему.
– Tiens! [Вишь ты!] – сказал капитан.
Потом Пьер объяснил, что он любил эту женщину с самых юных лет; но не смел думать о ней, потому что она была слишком молода, а он был незаконный сын без имени. Потом же, когда он получил имя и богатство, он не смел думать о ней, потому что слишком любил ее, слишком высоко ставил ее над всем миром и потому, тем более, над самим собою. Дойдя до этого места своего рассказа, Пьер обратился к капитану с вопросом: понимает ли он это?
Капитан сделал жест, выражающий то, что ежели бы он не понимал, то он все таки просит продолжать.
– L'amour platonique, les nuages… [Платоническая любовь, облака…] – пробормотал он. Выпитое ли вино, или потребность откровенности, или мысль, что этот человек не знает и не узнает никого из действующих лиц его истории, или все вместе развязало язык Пьеру. И он шамкающим ртом и маслеными глазами, глядя куда то вдаль, рассказал всю свою историю: и свою женитьбу, и историю любви Наташи к его лучшему другу, и ее измену, и все свои несложные отношения к ней. Вызываемый вопросами Рамбаля, он рассказал и то, что скрывал сначала, – свое положение в свете и даже открыл ему свое имя.
Более всего из рассказа Пьера поразило капитана то, что Пьер был очень богат, что он имел два дворца в Москве и что он бросил все и не уехал из Москвы, а остался в городе, скрывая свое имя и звание.
Уже поздно ночью они вместе вышли на улицу. Ночь была теплая и светлая. Налево от дома светлело зарево первого начавшегося в Москве, на Петровке, пожара. Направо стоял высоко молодой серп месяца, и в противоположной от месяца стороне висела та светлая комета, которая связывалась в душе Пьера с его любовью. У ворот стояли Герасим, кухарка и два француза. Слышны были их смех и разговор на непонятном друг для друга языке. Они смотрели на зарево, видневшееся в городе.
Ничего страшного не было в небольшом отдаленном пожаре в огромном городе.
Глядя на высокое звездное небо, на месяц, на комету и на зарево, Пьер испытывал радостное умиление. «Ну, вот как хорошо. Ну, чего еще надо?!» – подумал он. И вдруг, когда он вспомнил свое намерение, голова его закружилась, с ним сделалось дурно, так что он прислонился к забору, чтобы не упасть.
Не простившись с своим новым другом, Пьер нетвердыми шагами отошел от ворот и, вернувшись в свою комнату, лег на диван и тотчас же заснул.


На зарево первого занявшегося 2 го сентября пожара с разных дорог с разными чувствами смотрели убегавшие и уезжавшие жители и отступавшие войска.
Поезд Ростовых в эту ночь стоял в Мытищах, в двадцати верстах от Москвы. 1 го сентября они выехали так поздно, дорога так была загромождена повозками и войсками, столько вещей было забыто, за которыми были посылаемы люди, что в эту ночь было решено ночевать в пяти верстах за Москвою. На другое утро тронулись поздно, и опять было столько остановок, что доехали только до Больших Мытищ. В десять часов господа Ростовы и раненые, ехавшие с ними, все разместились по дворам и избам большого села. Люди, кучера Ростовых и денщики раненых, убрав господ, поужинали, задали корму лошадям и вышли на крыльцо.
В соседней избе лежал раненый адъютант Раевского, с разбитой кистью руки, и страшная боль, которую он чувствовал, заставляла его жалобно, не переставая, стонать, и стоны эти страшно звучали в осенней темноте ночи. В первую ночь адъютант этот ночевал на том же дворе, на котором стояли Ростовы. Графиня говорила, что она не могла сомкнуть глаз от этого стона, и в Мытищах перешла в худшую избу только для того, чтобы быть подальше от этого раненого.
Один из людей в темноте ночи, из за высокого кузова стоявшей у подъезда кареты, заметил другое небольшое зарево пожара. Одно зарево давно уже видно было, и все знали, что это горели Малые Мытищи, зажженные мамоновскими казаками.
– А ведь это, братцы, другой пожар, – сказал денщик.
Все обратили внимание на зарево.
– Да ведь, сказывали, Малые Мытищи мамоновские казаки зажгли.
– Они! Нет, это не Мытищи, это дале.
– Глянь ка, точно в Москве.
Двое из людей сошли с крыльца, зашли за карету и присели на подножку.
– Это левей! Как же, Мытищи вон где, а это вовсе в другой стороне.
Несколько людей присоединились к первым.
– Вишь, полыхает, – сказал один, – это, господа, в Москве пожар: либо в Сущевской, либо в Рогожской.
Никто не ответил на это замечание. И довольно долго все эти люди молча смотрели на далекое разгоравшееся пламя нового пожара.
Старик, графский камердинер (как его называли), Данило Терентьич подошел к толпе и крикнул Мишку.
– Ты чего не видал, шалава… Граф спросит, а никого нет; иди платье собери.
– Да я только за водой бежал, – сказал Мишка.
– А вы как думаете, Данило Терентьич, ведь это будто в Москве зарево? – сказал один из лакеев.
Данило Терентьич ничего не отвечал, и долго опять все молчали. Зарево расходилось и колыхалось дальше и дальше.
– Помилуй бог!.. ветер да сушь… – опять сказал голос.
– Глянь ко, как пошло. О господи! аж галки видно. Господи, помилуй нас грешных!
– Потушат небось.
– Кому тушить то? – послышался голос Данилы Терентьича, молчавшего до сих пор. Голос его был спокоен и медлителен. – Москва и есть, братцы, – сказал он, – она матушка белока… – Голос его оборвался, и он вдруг старчески всхлипнул. И как будто только этого ждали все, чтобы понять то значение, которое имело для них это видневшееся зарево. Послышались вздохи, слова молитвы и всхлипывание старого графского камердинера.


Камердинер, вернувшись, доложил графу, что горит Москва. Граф надел халат и вышел посмотреть. С ним вместе вышла и не раздевавшаяся еще Соня, и madame Schoss. Наташа и графиня одни оставались в комнате. (Пети не было больше с семейством; он пошел вперед с своим полком, шедшим к Троице.)
Графиня заплакала, услыхавши весть о пожаре Москвы. Наташа, бледная, с остановившимися глазами, сидевшая под образами на лавке (на том самом месте, на которое она села приехавши), не обратила никакого внимания на слова отца. Она прислушивалась к неумолкаемому стону адъютанта, слышному через три дома.
– Ах, какой ужас! – сказала, со двора возвративись, иззябшая и испуганная Соня. – Я думаю, вся Москва сгорит, ужасное зарево! Наташа, посмотри теперь, отсюда из окошка видно, – сказала она сестре, видимо, желая чем нибудь развлечь ее. Но Наташа посмотрела на нее, как бы не понимая того, что у ней спрашивали, и опять уставилась глазами в угол печи. Наташа находилась в этом состоянии столбняка с нынешнего утра, с того самого времени, как Соня, к удивлению и досаде графини, непонятно для чего, нашла нужным объявить Наташе о ране князя Андрея и о его присутствии с ними в поезде. Графиня рассердилась на Соню, как она редко сердилась. Соня плакала и просила прощенья и теперь, как бы стараясь загладить свою вину, не переставая ухаживала за сестрой.
– Посмотри, Наташа, как ужасно горит, – сказала Соня.
– Что горит? – спросила Наташа. – Ах, да, Москва.
И как бы для того, чтобы не обидеть Сони отказом и отделаться от нее, она подвинула голову к окну, поглядела так, что, очевидно, не могла ничего видеть, и опять села в свое прежнее положение.
– Да ты не видела?
– Нет, право, я видела, – умоляющим о спокойствии голосом сказала она.
И графине и Соне понятно было, что Москва, пожар Москвы, что бы то ни было, конечно, не могло иметь значения для Наташи.
Граф опять пошел за перегородку и лег. Графиня подошла к Наташе, дотронулась перевернутой рукой до ее головы, как это она делала, когда дочь ее бывала больна, потом дотронулась до ее лба губами, как бы для того, чтобы узнать, есть ли жар, и поцеловала ее.