Чемпионат Европы по футболу (юноши до 19 лет)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Чемпионат Европы по футболу для юношей до 19 лет — международное соревнование европейских национальных команд стран, входящих в УЕФА. Проводится с 1948 года, сначала под названием Юниорский турнир ФИФА, затем, в 1955 году организацией первенства стала заниматься УЕФА. С 1980 года он назывался Чемпионат Европы для юношей до 18 лет, и с 2001 года, когда возрастную планку сменили, приобрёл современное название. С самого начала турнир был ежегодным, за исключением периода с 1984 по 1992 год, когда его проводили раз в два года.

С течением времени формат турнира менялся, сейчас он состоит из двух стадий: квалификации и финальной части, в которой участвуют восемь команд.





Чемпионы

Юниорский турнир ФИФА

Год Место проведения Финал Матч за 3-е место
Чемпион Счёт Финалист 3-е место Счёт 4-е место
1948
Обзор
Англия
Англия
3 : 2
Нидерланды

Бельгия
3 : 1
Италия
1949
Обзор
Нидерланды
Франция
4 : 1
Нидерланды

Бельгия
5 : 0
Северная Ирландия
1950
Обзор
Австрия
Австрия
3 : 2
Франция

Нидерланды
6 : 0
Люксембург
1951
Обзор
Франция
Югославия
3 : 2
Австрия

Бельгия
1 : 0
Северная Ирландия
1952
Обзор
Испания
Испания
0 : 0[1]
Бельгия

Австрия
5 : 5[2]
Англия
1953
Обзор
Бельгия
Венгрия
2 : 0
Югославия

Турция
3 : 2
Испания
1954
Обзор
ФРГ
Испания
2 : 2[3]
ФРГ

Аргентина
1 : 0
Турция

Юниорский турнир УЕФА

Год Место проведения Финал Матч за 3-е место
Чемпион Счёт Финалист 3-е место Счёт 4-е место
1955
Обзор
Италия Победителя нет [4]
1956
Обзор
Венгрия Победителя нет [5]
1957
Обзор
Испания
Австрия
3:2
Испания

Франция
0:0[6]
Италия
1958
Обзор
Бельгия
Франция
ФРГ
Люксембург

Италия
1:0
Англия

Франция
3:0
Румыния
1959
Обзор
Болгария
Болгария
1:0
Италия

Венгрия
6:1
ГДР
1960
Обзор
Австрия
Венгрия
2:1
Румыния

Португалия
2:1
Австрия
1961
Обзор
Португалия
Португалия
4:0
Польша

ФРГ
2:1
Испания
1962
Обзор
Румыния
Румыния
4:1
Югославия

Чехословакия
1:1
(жребий)

Турция
1963
Обзор
Англия
Англия
4:0
Северная Ирландия

Шотландия
4:2
Болгария
1964
Обзор
Нидерланды
Англия
4:0
Испания

Португалия
3:2
(доп. время)

Шотландия
1965
Обзор
ФРГ
ГДР
3:2
Англия

Чехословакия
4:1
Италия
1966
Обзор
Югославия
СССР
0:0[7]
Италия

Югославия
2:0
Испания
1967
Обзор
Турция
СССР
1:0
Англия

Турция
1:1
(жребий)

Франция
1968
Обзор
Франция
Чехословакия
2:1
Франция

Португалия
4:2
Болгария
1969
Обзор
ГДР
Болгария
1:1[8]
ГДР

СССР
1:0
Шотландия
1970
Обзор
Шотландия
ГДР
1:1[8]
Нидерланды

Шотландия
2:0
Франция
1971
Обзор
Чехословакия
Англия
3:0
Португалия

ГДР
1:1
(5-3 пен.)

СССР
1972
Обзор
Испания
Англия
2:0
Германия

Польша
0:0
(6-5 пен.)

Испания
1973
Обзор
Италия
Англия
3:2
(доп. время)

ГДР

Италия
1:0
Болгария
1974
Обзор
Швеция
Болгария
1:0
Югославия

Шотландия
1:0
Греция
1975
Обзор
Швейцария
Англия
1:0
(золотой гол)

Финляндия

Венгрия
2:2
(по пен.)[9]

Турция
1976
Обзор
Венгрия
СССР
1:0
Венгрия

Испания
3:0
Франция
1977
Обзор
Бельгия
Бельгия
2:1
Болгария

СССР
7:2
ФРГ
1978
Обзор
Польша
СССР
3:0
Югославия

Польша
3:1
Шотландия
1979
Обзор
Австрия
Югославия
1:0
Болгария

Англия
0:0
(4-3 пен.)

Франция
1980
Обзор
ГДР
Англия
2:1
Польша

Италия
3:0
Нидерланды

Чемпионат Европы (юноши до 18 лет)

Год Место проведения Финал Матч за 3-е место
Чемпион Счёт Финалист 3-е место Счёт 4-е место
1981
Обзор
ФРГ
ФРГ
1:0
Польша

Франция
1:1
(2-0 пен.)

Испания
1982
Обзор
Финляндия
Шотландия
3:1
Чехословакия

СССР
3:1
Польша
1983
Обзор
Англия
Франция
1:0
Чехословакия

Англия
1:1
(4-2 пен.)

Италия
1984
Обзор
СССР
Венгрия
0:0
(3-2 пен.)

СССР

Польша
2:1
Ирландия
1986
Обзор
Югославия
ГДР
3:1
Испания

ФРГ
1:0
Шотландия
1988
Обзор
Чехословакия
СССР
3:1
(доп. время)

Португалия

ГДР
2:0
Испания
1990
Обзор
Венгрия
СССР
0:0
(4-2 пен.)

Португалия

Испания
1:0
Англия
1992
Обзор
Германия
Турция
2:1
(золотой гол)

Португалия

Норвегия
1:1
(8-7 пен.)

Англия
1993
Обзор
Англия
Англия
1:0
Турция

Испания
2:1
Португалия
1994
Обзор
Испания
Португалия
1:1
(4-1 пен.)

Германия

Испания
5:2
Нидерланды
1995
Обзор
Греция
Испания
4:1
Италия

Греция
5:0
Нидерланды
1996
Обзор
Франция
Люксембург

Франция
1:0
Испания

Англия
3:2
(доп. время)

Бельгия
1997
Обзор
Исландия
Франция
1:0
(золотой гол)

Португалия

Испания
2:1
Ирландия
1998
Обзор
Кипр
Ирландия
1:1
(5-4 пен.)

Германия

Португалия
0:0
(4-3 пен.)

Хорватия
1999
Обзор
Швеция
Португалия
1:0
Италия

Ирландия
1:0
Греция
2000
Обзор
Германия
Франция
1:0
Украина

Германия
3:1
Чехия
2001
Обзор
Финляндия
Польша
3:1
Чехия

Испания
6:2
Югославия

Чемпионат Европы (юноши до 19 лет)

Год Место проведения Финал Матч за 3-е место
Чемпион Счёт Финалист 3-е место Счёт 4-е место
2002
Обзор
Норвегия
Испания
1:0
Германия

Словакия
2:1
Ирландия
2003
Обзор
Лихтенштейн
Италия
3:1
Португалия
 Австрия и  Чехия
2004
Обзор
Швейцария
Испания
1:0
Турция
 Украина и  Швейцария
2005
Обзор
Северная Ирландия
Франция
3:1
Англия
 Германия и Сербия и Черногория
2006
Обзор
Польша
Испания
2:1
Шотландия
 Австрия и  Чехия
2007
Обзор
Австрия
Испания
1:0
Греция
 Германия и  Франция
2008
Обзор
Чехия
Германия
3:1
Италия
 Венгрия и  Чехия
2009
Обзор
Украина
Украина
2:0
Англия
 Сербия и  Франция
2010
Обзор
Франция
Франция
2:1
Испания
 Англия и  Хорватия
2011
Обзор
Румыния
Испания
3:2
Чехия
 Сербия и  Ирландия
2012
Обзор
Эстония
Испания
1:0
Греция
 Франция и  Англия
2013
Обзор
Литва
Сербия
1:0
Франция
 Португалия и  Испания
2014
Обзор
Венгрия
Германия
1:0
Португалия
 Австрия и  Сербия
2015
Обзор
Греция
Испания
2:0
Россия
 Греция и  Франция
2016
Обзор
Германия
Франция
4:0
Италия
 Португалия и  Англия
2017
Обзор
Грузия
2018
Обзор
Финляндия

Напишите отзыв о статье "Чемпионат Европы по футболу (юноши до 19 лет)"

Примечания

  1. У Испании больше отношение забитых мячей к пропущенным в полуфинале, поэтому победу присудили ей
  2. Жребий
  3. У Испании больше отношение забитых мячей к пропущенным на групповой стадии, поэтому победу присудили ей
  4. Стадия плей-офф не проводилась, победители 5 групп:  Болгария,  Чехословакия,  Венгрия,  Италия,  Румыния
  5. Стадия плей-офф не проводилась, победители 4 групп:  Чехословакия,  Венгрия,  Италия,  Румыния
  6. 3-е место присуждено обеим командам
  7. Первое место присуждено обеим командам.
  8. 1 2 Основное и дополнительное время завершилось вничью, судьбу чемпионства решил жребий.
  9. Счёт не известен.

Ссылки

  • [ru.uefa.com/competitions/under19/index.html Официальная страница на сайте УЕФА]

Отрывок, характеризующий Чемпионат Европы по футболу (юноши до 19 лет)


От дома князя Щербатова пленных повели прямо вниз по Девичьему полю, левее Девичьего монастыря и подвели к огороду, на котором стоял столб. За столбом была вырыта большая яма с свежевыкопанной землей, и около ямы и столба полукругом стояла большая толпа народа. Толпа состояла из малого числа русских и большого числа наполеоновских войск вне строя: немцев, итальянцев и французов в разнородных мундирах. Справа и слева столба стояли фронты французских войск в синих мундирах с красными эполетами, в штиблетах и киверах.
Преступников расставили по известному порядку, который был в списке (Пьер стоял шестым), и подвели к столбу. Несколько барабанов вдруг ударили с двух сторон, и Пьер почувствовал, что с этим звуком как будто оторвалась часть его души. Он потерял способность думать и соображать. Он только мог видеть и слышать. И только одно желание было у него – желание, чтобы поскорее сделалось что то страшное, что должно было быть сделано. Пьер оглядывался на своих товарищей и рассматривал их.
Два человека с края были бритые острожные. Один высокий, худой; другой черный, мохнатый, мускулистый, с приплюснутым носом. Третий был дворовый, лет сорока пяти, с седеющими волосами и полным, хорошо откормленным телом. Четвертый был мужик, очень красивый, с окладистой русой бородой и черными глазами. Пятый был фабричный, желтый, худой малый, лет восемнадцати, в халате.
Пьер слышал, что французы совещались, как стрелять – по одному или по два? «По два», – холодно спокойно отвечал старший офицер. Сделалось передвижение в рядах солдат, и заметно было, что все торопились, – и торопились не так, как торопятся, чтобы сделать понятное для всех дело, но так, как торопятся, чтобы окончить необходимое, но неприятное и непостижимое дело.
Чиновник француз в шарфе подошел к правой стороне шеренги преступников в прочел по русски и по французски приговор.
Потом две пары французов подошли к преступникам и взяли, по указанию офицера, двух острожных, стоявших с края. Острожные, подойдя к столбу, остановились и, пока принесли мешки, молча смотрели вокруг себя, как смотрит подбитый зверь на подходящего охотника. Один все крестился, другой чесал спину и делал губами движение, подобное улыбке. Солдаты, торопясь руками, стали завязывать им глаза, надевать мешки и привязывать к столбу.
Двенадцать человек стрелков с ружьями мерным, твердым шагом вышли из за рядов и остановились в восьми шагах от столба. Пьер отвернулся, чтобы не видать того, что будет. Вдруг послышался треск и грохот, показавшиеся Пьеру громче самых страшных ударов грома, и он оглянулся. Был дым, и французы с бледными лицами и дрожащими руками что то делали у ямы. Повели других двух. Так же, такими же глазами и эти двое смотрели на всех, тщетно, одними глазами, молча, прося защиты и, видимо, не понимая и не веря тому, что будет. Они не могли верить, потому что они одни знали, что такое была для них их жизнь, и потому не понимали и не верили, чтобы можно было отнять ее.
Пьер хотел не смотреть и опять отвернулся; но опять как будто ужасный взрыв поразил его слух, и вместе с этими звуками он увидал дым, чью то кровь и бледные испуганные лица французов, опять что то делавших у столба, дрожащими руками толкая друг друга. Пьер, тяжело дыша, оглядывался вокруг себя, как будто спрашивая: что это такое? Тот же вопрос был и во всех взглядах, которые встречались со взглядом Пьера.
На всех лицах русских, на лицах французских солдат, офицеров, всех без исключения, он читал такой же испуг, ужас и борьбу, какие были в его сердце. «Да кто жо это делает наконец? Они все страдают так же, как и я. Кто же? Кто же?» – на секунду блеснуло в душе Пьера.
– Tirailleurs du 86 me, en avant! [Стрелки 86 го, вперед!] – прокричал кто то. Повели пятого, стоявшего рядом с Пьером, – одного. Пьер не понял того, что он спасен, что он и все остальные были приведены сюда только для присутствия при казни. Он со все возраставшим ужасом, не ощущая ни радости, ни успокоения, смотрел на то, что делалось. Пятый был фабричный в халате. Только что до него дотронулись, как он в ужасе отпрыгнул и схватился за Пьера (Пьер вздрогнул и оторвался от него). Фабричный не мог идти. Его тащили под мышки, и он что то кричал. Когда его подвели к столбу, он вдруг замолк. Он как будто вдруг что то понял. То ли он понял, что напрасно кричать, или то, что невозможно, чтобы его убили люди, но он стал у столба, ожидая повязки вместе с другими и, как подстреленный зверь, оглядываясь вокруг себя блестящими глазами.
Пьер уже не мог взять на себя отвернуться и закрыть глаза. Любопытство и волнение его и всей толпы при этом пятом убийстве дошло до высшей степени. Так же как и другие, этот пятый казался спокоен: он запахивал халат и почесывал одной босой ногой о другую.
Когда ему стали завязывать глаза, он поправил сам узел на затылке, который резал ему; потом, когда прислонили его к окровавленному столбу, он завалился назад, и, так как ему в этом положении было неловко, он поправился и, ровно поставив ноги, покойно прислонился. Пьер не сводил с него глаз, не упуская ни малейшего движения.
Должно быть, послышалась команда, должно быть, после команды раздались выстрелы восьми ружей. Но Пьер, сколько он ни старался вспомнить потом, не слыхал ни малейшего звука от выстрелов. Он видел только, как почему то вдруг опустился на веревках фабричный, как показалась кровь в двух местах и как самые веревки, от тяжести повисшего тела, распустились и фабричный, неестественно опустив голову и подвернув ногу, сел. Пьер подбежал к столбу. Никто не удерживал его. Вокруг фабричного что то делали испуганные, бледные люди. У одного старого усатого француза тряслась нижняя челюсть, когда он отвязывал веревки. Тело спустилось. Солдаты неловко и торопливо потащили его за столб и стали сталкивать в яму.
Все, очевидно, несомненно знали, что они были преступники, которым надо было скорее скрыть следы своего преступления.
Пьер заглянул в яму и увидел, что фабричный лежал там коленами кверху, близко к голове, одно плечо выше другого. И это плечо судорожно, равномерно опускалось и поднималось. Но уже лопатины земли сыпались на все тело. Один из солдат сердито, злобно и болезненно крикнул на Пьера, чтобы он вернулся. Но Пьер не понял его и стоял у столба, и никто не отгонял его.
Когда уже яма была вся засыпана, послышалась команда. Пьера отвели на его место, и французские войска, стоявшие фронтами по обеим сторонам столба, сделали полуоборот и стали проходить мерным шагом мимо столба. Двадцать четыре человека стрелков с разряженными ружьями, стоявшие в середине круга, примыкали бегом к своим местам, в то время как роты проходили мимо них.
Пьер смотрел теперь бессмысленными глазами на этих стрелков, которые попарно выбегали из круга. Все, кроме одного, присоединились к ротам. Молодой солдат с мертво бледным лицом, в кивере, свалившемся назад, спустив ружье, все еще стоял против ямы на том месте, с которого он стрелял. Он, как пьяный, шатался, делая то вперед, то назад несколько шагов, чтобы поддержать свое падающее тело. Старый солдат, унтер офицер, выбежал из рядов и, схватив за плечо молодого солдата, втащил его в роту. Толпа русских и французов стала расходиться. Все шли молча, с опущенными головами.
– Ca leur apprendra a incendier, [Это их научит поджигать.] – сказал кто то из французов. Пьер оглянулся на говорившего и увидал, что это был солдат, который хотел утешиться чем нибудь в том, что было сделано, но не мог. Не договорив начатого, он махнул рукою и пошел прочь.


После казни Пьера отделили от других подсудимых и оставили одного в небольшой, разоренной и загаженной церкви.
Перед вечером караульный унтер офицер с двумя солдатами вошел в церковь и объявил Пьеру, что он прощен и поступает теперь в бараки военнопленных. Не понимая того, что ему говорили, Пьер встал и пошел с солдатами. Его привели к построенным вверху поля из обгорелых досок, бревен и тесу балаганам и ввели в один из них. В темноте человек двадцать различных людей окружили Пьера. Пьер смотрел на них, не понимая, кто такие эти люди, зачем они и чего хотят от него. Он слышал слова, которые ему говорили, но не делал из них никакого вывода и приложения: не понимал их значения. Он сам отвечал на то, что у него спрашивали, но не соображал того, кто слушает его и как поймут его ответы. Он смотрел на лица и фигуры, и все они казались ему одинаково бессмысленны.
С той минуты, как Пьер увидал это страшное убийство, совершенное людьми, не хотевшими этого делать, в душе его как будто вдруг выдернута была та пружина, на которой все держалось и представлялось живым, и все завалилось в кучу бессмысленного сора. В нем, хотя он и не отдавал себе отчета, уничтожилась вера и в благоустройство мира, и в человеческую, и в свою душу, и в бога. Это состояние было испытываемо Пьером прежде, но никогда с такою силой, как теперь. Прежде, когда на Пьера находили такого рода сомнения, – сомнения эти имели источником собственную вину. И в самой глубине души Пьер тогда чувствовал, что от того отчаяния и тех сомнений было спасение в самом себе. Но теперь он чувствовал, что не его вина была причиной того, что мир завалился в его глазах и остались одни бессмысленные развалины. Он чувствовал, что возвратиться к вере в жизнь – не в его власти.
Вокруг него в темноте стояли люди: верно, что то их очень занимало в нем. Ему рассказывали что то, расспрашивали о чем то, потом повели куда то, и он, наконец, очутился в углу балагана рядом с какими то людьми, переговаривавшимися с разных сторон, смеявшимися.
– И вот, братцы мои… тот самый принц, который (с особенным ударением на слове который)… – говорил чей то голос в противуположном углу балагана.
Молча и неподвижно сидя у стены на соломе, Пьер то открывал, то закрывал глаза. Но только что он закрывал глаза, он видел пред собой то же страшное, в особенности страшное своей простотой, лицо фабричного и еще более страшные своим беспокойством лица невольных убийц. И он опять открывал глаза и бессмысленно смотрел в темноте вокруг себя.
Рядом с ним сидел, согнувшись, какой то маленький человек, присутствие которого Пьер заметил сначала по крепкому запаху пота, который отделялся от него при всяком его движении. Человек этот что то делал в темноте с своими ногами, и, несмотря на то, что Пьер не видал его лица, он чувствовал, что человек этот беспрестанно взглядывал на него. Присмотревшись в темноте, Пьер понял, что человек этот разувался. И то, каким образом он это делал, заинтересовало Пьера.
Размотав бечевки, которыми была завязана одна нога, он аккуратно свернул бечевки и тотчас принялся за другую ногу, взглядывая на Пьера. Пока одна рука вешала бечевку, другая уже принималась разматывать другую ногу. Таким образом аккуратно, круглыми, спорыми, без замедления следовавшими одно за другим движеньями, разувшись, человек развесил свою обувь на колышки, вбитые у него над головами, достал ножик, обрезал что то, сложил ножик, положил под изголовье и, получше усевшись, обнял свои поднятые колени обеими руками и прямо уставился на Пьера. Пьеру чувствовалось что то приятное, успокоительное и круглое в этих спорых движениях, в этом благоустроенном в углу его хозяйстве, в запахе даже этого человека, и он, не спуская глаз, смотрел на него.
– А много вы нужды увидали, барин? А? – сказал вдруг маленький человек. И такое выражение ласки и простоты было в певучем голосе человека, что Пьер хотел отвечать, но у него задрожала челюсть, и он почувствовал слезы. Маленький человек в ту же секунду, не давая Пьеру времени выказать свое смущение, заговорил тем же приятным голосом.
– Э, соколик, не тужи, – сказал он с той нежно певучей лаской, с которой говорят старые русские бабы. – Не тужи, дружок: час терпеть, а век жить! Вот так то, милый мой. А живем тут, слава богу, обиды нет. Тоже люди и худые и добрые есть, – сказал он и, еще говоря, гибким движением перегнулся на колени, встал и, прокашливаясь, пошел куда то.
– Ишь, шельма, пришла! – услыхал Пьер в конце балагана тот же ласковый голос. – Пришла шельма, помнит! Ну, ну, буде. – И солдат, отталкивая от себя собачонку, прыгавшую к нему, вернулся к своему месту и сел. В руках у него было что то завернуто в тряпке.
– Вот, покушайте, барин, – сказал он, опять возвращаясь к прежнему почтительному тону и развертывая и подавая Пьеру несколько печеных картошек. – В обеде похлебка была. А картошки важнеющие!
Пьер не ел целый день, и запах картофеля показался ему необыкновенно приятным. Он поблагодарил солдата и стал есть.
– Что ж, так то? – улыбаясь, сказал солдат и взял одну из картошек. – А ты вот как. – Он достал опять складной ножик, разрезал на своей ладони картошку на равные две половины, посыпал соли из тряпки и поднес Пьеру.
– Картошки важнеющие, – повторил он. – Ты покушай вот так то.
Пьеру казалось, что он никогда не ел кушанья вкуснее этого.
– Нет, мне все ничего, – сказал Пьер, – но за что они расстреляли этих несчастных!.. Последний лет двадцати.
– Тц, тц… – сказал маленький человек. – Греха то, греха то… – быстро прибавил он, и, как будто слова его всегда были готовы во рту его и нечаянно вылетали из него, он продолжал: – Что ж это, барин, вы так в Москве то остались?
– Я не думал, что они так скоро придут. Я нечаянно остался, – сказал Пьер.
– Да как же они взяли тебя, соколик, из дома твоего?
– Нет, я пошел на пожар, и тут они схватили меня, судили за поджигателя.
– Где суд, там и неправда, – вставил маленький человек.
– А ты давно здесь? – спросил Пьер, дожевывая последнюю картошку.
– Я то? В то воскресенье меня взяли из гошпиталя в Москве.
– Ты кто же, солдат?
– Солдаты Апшеронского полка. От лихорадки умирал. Нам и не сказали ничего. Наших человек двадцать лежало. И не думали, не гадали.
– Что ж, тебе скучно здесь? – спросил Пьер.
– Как не скучно, соколик. Меня Платоном звать; Каратаевы прозвище, – прибавил он, видимо, с тем, чтобы облегчить Пьеру обращение к нему. – Соколиком на службе прозвали. Как не скучать, соколик! Москва, она городам мать. Как не скучать на это смотреть. Да червь капусту гложе, а сам прежде того пропадае: так то старички говаривали, – прибавил он быстро.
– Как, как это ты сказал? – спросил Пьер.
– Я то? – спросил Каратаев. – Я говорю: не нашим умом, а божьим судом, – сказал он, думая, что повторяет сказанное. И тотчас же продолжал: – Как же у вас, барин, и вотчины есть? И дом есть? Стало быть, полная чаша! И хозяйка есть? А старики родители живы? – спрашивал он, и хотя Пьер не видел в темноте, но чувствовал, что у солдата морщились губы сдержанною улыбкой ласки в то время, как он спрашивал это. Он, видимо, был огорчен тем, что у Пьера не было родителей, в особенности матери.
– Жена для совета, теща для привета, а нет милей родной матушки! – сказал он. – Ну, а детки есть? – продолжал он спрашивать. Отрицательный ответ Пьера опять, видимо, огорчил его, и он поспешил прибавить: – Что ж, люди молодые, еще даст бог, будут. Только бы в совете жить…
– Да теперь все равно, – невольно сказал Пьер.
– Эх, милый человек ты, – возразил Платон. – От сумы да от тюрьмы никогда не отказывайся. – Он уселся получше, прокашлялся, видимо приготовляясь к длинному рассказу. – Так то, друг мой любезный, жил я еще дома, – начал он. – Вотчина у нас богатая, земли много, хорошо живут мужики, и наш дом, слава тебе богу. Сам сем батюшка косить выходил. Жили хорошо. Христьяне настоящие были. Случилось… – И Платон Каратаев рассказал длинную историю о том, как он поехал в чужую рощу за лесом и попался сторожу, как его секли, судили и отдали ь солдаты. – Что ж соколик, – говорил он изменяющимся от улыбки голосом, – думали горе, ан радость! Брату бы идти, кабы не мой грех. А у брата меньшого сам пят ребят, – а у меня, гляди, одна солдатка осталась. Была девочка, да еще до солдатства бог прибрал. Пришел я на побывку, скажу я тебе. Гляжу – лучше прежнего живут. Животов полон двор, бабы дома, два брата на заработках. Один Михайло, меньшой, дома. Батюшка и говорит: «Мне, говорит, все детки равны: какой палец ни укуси, все больно. А кабы не Платона тогда забрили, Михайле бы идти». Позвал нас всех – веришь – поставил перед образа. Михайло, говорит, поди сюда, кланяйся ему в ноги, и ты, баба, кланяйся, и внучата кланяйтесь. Поняли? говорит. Так то, друг мой любезный. Рок головы ищет. А мы всё судим: то не хорошо, то не ладно. Наше счастье, дружок, как вода в бредне: тянешь – надулось, а вытащишь – ничего нету. Так то. – И Платон пересел на своей соломе.
Помолчав несколько времени, Платон встал.
– Что ж, я чай, спать хочешь? – сказал он и быстро начал креститься, приговаривая:
– Господи, Иисус Христос, Никола угодник, Фрола и Лавра, господи Иисус Христос, Никола угодник! Фрола и Лавра, господи Иисус Христос – помилуй и спаси нас! – заключил он, поклонился в землю, встал и, вздохнув, сел на свою солому. – Вот так то. Положи, боже, камушком, подними калачиком, – проговорил он и лег, натягивая на себя шинель.
– Какую это ты молитву читал? – спросил Пьер.
– Ась? – проговорил Платон (он уже было заснул). – Читал что? Богу молился. А ты рази не молишься?
– Нет, и я молюсь, – сказал Пьер. – Но что ты говорил: Фрола и Лавра?
– А как же, – быстро отвечал Платон, – лошадиный праздник. И скота жалеть надо, – сказал Каратаев. – Вишь, шельма, свернулась. Угрелась, сукина дочь, – сказал он, ощупав собаку у своих ног, и, повернувшись опять, тотчас же заснул.
Наружи слышались где то вдалеке плач и крики, и сквозь щели балагана виднелся огонь; но в балагане было тихо и темно. Пьер долго не спал и с открытыми глазами лежал в темноте на своем месте, прислушиваясь к мерному храпенью Платона, лежавшего подле него, и чувствовал, что прежде разрушенный мир теперь с новой красотой, на каких то новых и незыблемых основах, воздвигался в его душе.


В балагане, в который поступил Пьер и в котором он пробыл четыре недели, было двадцать три человека пленных солдат, три офицера и два чиновника.
Все они потом как в тумане представлялись Пьеру, но Платон Каратаев остался навсегда в душе Пьера самым сильным и дорогим воспоминанием и олицетворением всего русского, доброго и круглого. Когда на другой день, на рассвете, Пьер увидал своего соседа, первое впечатление чего то круглого подтвердилось вполне: вся фигура Платона в его подпоясанной веревкою французской шинели, в фуражке и лаптях, была круглая, голова была совершенно круглая, спина, грудь, плечи, даже руки, которые он носил, как бы всегда собираясь обнять что то, были круглые; приятная улыбка и большие карие нежные глаза были круглые.