Чемпионат Европы по футболу 1984 (юноши до 18 лет)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Чемпионат Европы по футболу 1984 (юноши до 18 лет)
UEFA European Under-18 Championship
Подробности чемпионата
Место проведения СССР СССР
      Города проведения 4
      Стадионы 10
Сроки финального турнира 25 мая3 июня 1984
Число участников 32
      в финале 16
Призовые места
Чемпион Венгрия (3-й раз)
Второе место СССР
Третье место Польша
Четвёртое место Ирландия
Финал Центр. стадион им. В. И. Ленина, Москва
Статистика чемпионата
Сыграно матчей 28
Забито голов 69 (2,46 за игру)
Хронология
  1983
1986 

Чемпионат Европы по футболу 1984 среди юношей до 18 лет — 37-й розыгрыш чемпионата Европы по футболу среди юношей, который прошёл в СССР c 25 мая по 3 июня 1984 года. Венгры в 3-й раз в своей истории стали чемпионами. Также этот турнир был составной частью квалификации на молодёжный чемпионат мира — 1985.





Квалификационный этап

В квалификационном раунде приняли участие 31 юношеская сборная стран Европы, которые были разбиты на 15 групп. Победитель каждой группы выходил в финальный этап. Сборная СССР, как хозяин финального турнира, квалифицировалась на чемпионат автоматически.

Группа 8

Команда И В Н П МЗ МП +/- О
1 Италия 4 2 2 0 5 0 +5 6
2 ФРГ 4 1 2 1 2 4 -2 4
3 Австрия 4 0 2 2 1 4 -3 2


Австрия 0:2 Италия
ФРГ 1:1 Австрия
Италия 3:0 ФРГ
ФРГ 0:0 Италия
Италия 0:0 Австрия
Австрия 0:1 ФРГ

Остальные группы

Команда 1 Счёт Команда 2 1-й матч 2-й матч
Ирландия

3:1 Северная Ирландия 3:0 0:1
Уэльс 2:8 Шотландия

2:4 0:4
Исландия 0:6 Англия

0:3 0:3
Норвегия 0:2 Польша

0:2 0:0
Финляндия 2:3 Дания

2:2 0:1
ГДР

5:2 Швеция 3:1 2:1
Мальта 0:5 Швейцария

0:2 0:3
Люксембург

4:2 Нидерланды 1:2 0:1 3:01
Португалия

4:2 Бельгия 4:0 0:2
Франция 2:3 Испания

1:0 1:3
Чехословакия

3:0 Кипр 3:0 0:0
Греция

3:3 Югославия 1:1 2:2
Венгрия

3:0 Румыния 1:0 2:0
Турция 3:3 (4:5 п.) Болгария

1:2 2:1

1Матч Нидерланды — Люксембург в Эймёйдене завершился со счётом 1:0, но хозяевам было присуждено техническое поражение 0:3 за бросание фанатами пиротехники на поле и ранение фейерверком вратаря сборной Люксембурга.

Финальный этап

Участники

Сборная Способ квалификации
СССР Хозяин турнира
Ирландия Победитель группы 1
Шотландия Победитель группы 2
Англия Победитель группы 3
Польша Победитель группы 4
Дания Победитель группы 5
ГДР Победитель группы 6
Швейцария Победитель группы 7
Италия Победитель группы 8
Люксембург Победитель группы 9
Португалия Победитель группы 10
Испания Победитель группы 11
Чехословакия Победитель группы 12
Греция Победитель группы 13
Венгрия Победитель группы 14
Болгария Победитель группы 15

Групповой этап

16 участников финального турнира были разбиты на четыре группы. Победитель каждой группы выходил в раунд плей-офф. Игры в группах прошли 25, 27 и 29 мая. Матчи группы «A» были проведены в Ленинграде, матчи группы «B» — в Киеве, матчи группы «C» — в Москве, матчи группы «D» — в Минске.

Группа A

М Команда И В Н П Мячи ± О
1 Ирландия

3 2 1 0 7  3 +4 7
2 Шотландия

3 1 1 1 4  5 −1 4
3 Португалия

3 1 0 2 6  7 −1 3
4 Греция

3 0 2 1 3  5 −2 2
25 мая 1984
Ирландия 3:0 Шотландия

25 мая 1984
Греция 1:3 Португалия

27 мая 1984
Ирландия 1:1 Греция

27 мая 1984
Шотландия 3:1 Португалия

29 мая 1984
Ирландия 3:2 Португалия

29 мая 1984
Шотландия 1:1 Греция

Группа B

М Команда И В Н П Мячи ± О
1 Польша

3 3 0 0 3  0 +3 9
2 Болгария

3 1 1 1 3  3 0 4
3 Италия

3 1 0 2 3  2 +1 3
4 Дания

3 0 1 2 2  6 −4 1
25 мая 1984
Болгария 2:2 Дания

25 мая 1984
Польша 1:0 Италия

27 мая 1984
Болгария 0:1 Польша

27 мая 1984
Дания 0:3 Италия

29 мая 1984
Болгария 1:0 Италия

29 мая 1984
Дания 0:1 Польша

Группа C

М Команда И В Н П Мячи ± О
1 СССР

3 2 1 0 7  1 +6 7
2 Англия

3 1 2 0 4  2 +2 5
3 ГДР

3 1 1 1 5  2 +3 4
4 Люксембург

3 0 0 3 0  11 −11 0
25 мая 1984
Англия 1:1 ГДР
Динамо, Москва

25 мая 1984
СССР 5:0 Люксембург
Центр. стадион им. В. И. Ленина, Москва

27 мая 1984
Англия 1:1 СССР
Динамо, Москва

27 мая 1984
ГДР 4:0 Люксембург
Локомотив, Москва

29 мая 1984
Англия 2:0 Люксембург
Локомотив, Москва

29 мая 1984
ГДР 0:1 СССР
Торпедо, Москва

Группа D

М Команда И В Н П Мячи ± О
1 Венгрия

3 3 0 0 6  0 +6 9
2 Испания

3 1 1 1 3  4 −1 4
3 Чехословакия

3 1 1 1 3  5 −2 4
4 Швейцария

3 0 0 3 2  5 −3 0
25 мая 1984
Чехословакия 0:3 Венгрия

25 мая 1984
Швейцария 1:2 Испания

27 мая 1984
Чехословакия 2:1 Швейцария

27 мая 1984
Венгрия 2:0 Испания

29 мая 1984
Чехословакия 1:1 Испания

29 мая 1984
Венгрия 1:0 Швейцария

Плей-офф

Полуфиналы Финал
1 июня – Динамо, Москва
  Ирландия  1  
  СССР

 2  
 
3 июня – Центр. стадион им. В. И. Ленина, Москва
      СССР  0 (2)
    Венгрия

(пен.)

 0 (3)
Третье место
1 июня – Торпедо, Москва 3 июня – Центр. стадион им. В. И. Ленина, Москва
  Польша  0   Ирландия  1
  Венгрия

 2     Польша

 2


Полуфинал

1 июня 1984
Ирландия 1:2 СССР
Динамо, Москва

1 июня 1984
Польша 0:2 Венгрия
Торпедо, Москва

Матч за 3-е место

3 июня 1984
Польша 2:1 Ирландия
Центр. стадион им. В. И. Ленина, Москва

Финал

3 июня 1984
Венгрия 0:0
п. 3:2
СССР
Центр. стадион им. В. И. Ленина, Москва
Зрителей: 72 800

Чемпион

 Чемпион Европы по футболу 1984 (до 18 лет) 

Венгрия
Четвёртый титул

Квалификация на молодёжный чемпионат мира


Напишите отзыв о статье "Чемпионат Европы по футболу 1984 (юноши до 18 лет)"

Примечания

Ссылки

  • [www.rsssf.com/tablese/ec-u18-84.html RSSSF]


Отрывок, характеризующий Чемпионат Европы по футболу 1984 (юноши до 18 лет)

Почему то русское войско, которое с слабейшими силами одержало победу под Бородиным над неприятелем во всей его силе, под Красным и под Березиной в превосходных силах было побеждено расстроенными толпами французов?
Если цель русских состояла в том, чтобы отрезать и взять в плен Наполеона и маршалов, и цель эта не только не была достигнута, и все попытки к достижению этой цели всякий раз были разрушены самым постыдным образом, то последний период кампании совершенно справедливо представляется французами рядом побед и совершенно несправедливо представляется русскими историками победоносным.
Русские военные историки, настолько, насколько для них обязательна логика, невольно приходят к этому заключению и, несмотря на лирические воззвания о мужестве и преданности и т. д., должны невольно признаться, что отступление французов из Москвы есть ряд побед Наполеона и поражений Кутузова.
Но, оставив совершенно в стороне народное самолюбие, чувствуется, что заключение это само в себе заключает противуречие, так как ряд побед французов привел их к совершенному уничтожению, а ряд поражений русских привел их к полному уничтожению врага и очищению своего отечества.
Источник этого противуречия лежит в том, что историками, изучающими события по письмам государей и генералов, по реляциям, рапортам, планам и т. п., предположена ложная, никогда не существовавшая цель последнего периода войны 1812 года, – цель, будто бы состоявшая в том, чтобы отрезать и поймать Наполеона с маршалами и армией.
Цели этой никогда не было и не могло быть, потому что она не имела смысла, и достижение ее было совершенно невозможно.
Цель эта не имела никакого смысла, во первых, потому, что расстроенная армия Наполеона со всей возможной быстротой бежала из России, то есть исполняла то самое, что мог желать всякий русский. Для чего же было делать различные операции над французами, которые бежали так быстро, как только они могли?
Во вторых, бессмысленно было становиться на дороге людей, всю свою энергию направивших на бегство.
В третьих, бессмысленно было терять свои войска для уничтожения французских армий, уничтожавшихся без внешних причин в такой прогрессии, что без всякого загораживания пути они не могли перевести через границу больше того, что они перевели в декабре месяце, то есть одну сотую всего войска.
В четвертых, бессмысленно было желание взять в плен императора, королей, герцогов – людей, плен которых в высшей степени затруднил бы действия русских, как то признавали самые искусные дипломаты того времени (J. Maistre и другие). Еще бессмысленнее было желание взять корпуса французов, когда свои войска растаяли наполовину до Красного, а к корпусам пленных надо было отделять дивизии конвоя, и когда свои солдаты не всегда получали полный провиант и забранные уже пленные мерли с голода.
Весь глубокомысленный план о том, чтобы отрезать и поймать Наполеона с армией, был подобен тому плану огородника, который, выгоняя из огорода потоптавшую его гряды скотину, забежал бы к воротам и стал бы по голове бить эту скотину. Одно, что можно бы было сказать в оправдание огородника, было бы то, что он очень рассердился. Но это нельзя было даже сказать про составителей проекта, потому что не они пострадали от потоптанных гряд.
Но, кроме того, что отрезывание Наполеона с армией было бессмысленно, оно было невозможно.
Невозможно это было, во первых, потому что, так как из опыта видно, что движение колонн на пяти верстах в одном сражении никогда не совпадает с планами, то вероятность того, чтобы Чичагов, Кутузов и Витгенштейн сошлись вовремя в назначенное место, была столь ничтожна, что она равнялась невозможности, как то и думал Кутузов, еще при получении плана сказавший, что диверсии на большие расстояния не приносят желаемых результатов.
Во вторых, невозможно было потому, что, для того чтобы парализировать ту силу инерции, с которой двигалось назад войско Наполеона, надо было без сравнения большие войска, чем те, которые имели русские.
В третьих, невозможно это было потому, что военное слово отрезать не имеет никакого смысла. Отрезать можно кусок хлеба, но не армию. Отрезать армию – перегородить ей дорогу – никак нельзя, ибо места кругом всегда много, где можно обойти, и есть ночь, во время которой ничего не видно, в чем могли бы убедиться военные ученые хоть из примеров Красного и Березины. Взять же в плен никак нельзя без того, чтобы тот, кого берут в плен, на это не согласился, как нельзя поймать ласточку, хотя и можно взять ее, когда она сядет на руку. Взять в плен можно того, кто сдается, как немцы, по правилам стратегии и тактики. Но французские войска совершенно справедливо не находили этого удобным, так как одинаковая голодная и холодная смерть ожидала их на бегстве и в плену.
В четвертых же, и главное, это было невозможно потому, что никогда, с тех пор как существует мир, не было войны при тех страшных условиях, при которых она происходила в 1812 году, и русские войска в преследовании французов напрягли все свои силы и не могли сделать большего, не уничтожившись сами.
В движении русской армии от Тарутина до Красного выбыло пятьдесят тысяч больными и отсталыми, то есть число, равное населению большого губернского города. Половина людей выбыла из армии без сражений.
И об этом то периоде кампании, когда войска без сапог и шуб, с неполным провиантом, без водки, по месяцам ночуют в снегу и при пятнадцати градусах мороза; когда дня только семь и восемь часов, а остальное ночь, во время которой не может быть влияния дисциплины; когда, не так как в сраженье, на несколько часов только люди вводятся в область смерти, где уже нет дисциплины, а когда люди по месяцам живут, всякую минуту борясь с смертью от голода и холода; когда в месяц погибает половина армии, – об этом то периоде кампании нам рассказывают историки, как Милорадович должен был сделать фланговый марш туда то, а Тормасов туда то и как Чичагов должен был передвинуться туда то (передвинуться выше колена в снегу), и как тот опрокинул и отрезал, и т. д., и т. д.
Русские, умиравшие наполовину, сделали все, что можно сделать и должно было сделать для достижения достойной народа цели, и не виноваты в том, что другие русские люди, сидевшие в теплых комнатах, предполагали сделать то, что было невозможно.
Все это странное, непонятное теперь противоречие факта с описанием истории происходит только оттого, что историки, писавшие об этом событии, писали историю прекрасных чувств и слов разных генералов, а не историю событий.
Для них кажутся очень занимательны слова Милорадовича, награды, которые получил тот и этот генерал, и их предположения; а вопрос о тех пятидесяти тысячах, которые остались по госпиталям и могилам, даже не интересует их, потому что не подлежит их изучению.
А между тем стоит только отвернуться от изучения рапортов и генеральных планов, а вникнуть в движение тех сотен тысяч людей, принимавших прямое, непосредственное участие в событии, и все, казавшиеся прежде неразрешимыми, вопросы вдруг с необыкновенной легкостью и простотой получают несомненное разрешение.
Цель отрезывания Наполеона с армией никогда не существовала, кроме как в воображении десятка людей. Она не могла существовать, потому что она была бессмысленна, и достижение ее было невозможно.
Цель народа была одна: очистить свою землю от нашествия. Цель эта достигалась, во первых, сама собою, так как французы бежали, и потому следовало только не останавливать это движение. Во вторых, цель эта достигалась действиями народной войны, уничтожавшей французов, и, в третьих, тем, что большая русская армия шла следом за французами, готовая употребить силу в случае остановки движения французов.
Русская армия должна была действовать, как кнут на бегущее животное. И опытный погонщик знал, что самое выгодное держать кнут поднятым, угрожая им, а не по голове стегать бегущее животное.



Когда человек видит умирающее животное, ужас охватывает его: то, что есть он сам, – сущность его, в его глазах очевидно уничтожается – перестает быть. Но когда умирающее есть человек, и человек любимый – ощущаемый, тогда, кроме ужаса перед уничтожением жизни, чувствуется разрыв и духовная рана, которая, так же как и рана физическая, иногда убивает, иногда залечивается, но всегда болит и боится внешнего раздражающего прикосновения.
После смерти князя Андрея Наташа и княжна Марья одинаково чувствовали это. Они, нравственно согнувшись и зажмурившись от грозного, нависшего над ними облака смерти, не смели взглянуть в лицо жизни. Они осторожно берегли свои открытые раны от оскорбительных, болезненных прикосновений. Все: быстро проехавший экипаж по улице, напоминание об обеде, вопрос девушки о платье, которое надо приготовить; еще хуже, слово неискреннего, слабого участия болезненно раздражало рану, казалось оскорблением и нарушало ту необходимую тишину, в которой они обе старались прислушиваться к незамолкшему еще в их воображении страшному, строгому хору, и мешало вглядываться в те таинственные бесконечные дали, которые на мгновение открылись перед ними.
Только вдвоем им было не оскорбительно и не больно. Они мало говорили между собой. Ежели они говорили, то о самых незначительных предметах. И та и другая одинаково избегали упоминания о чем нибудь, имеющем отношение к будущему.
Признавать возможность будущего казалось им оскорблением его памяти. Еще осторожнее они обходили в своих разговорах все то, что могло иметь отношение к умершему. Им казалось, что то, что они пережили и перечувствовали, не могло быть выражено словами. Им казалось, что всякое упоминание словами о подробностях его жизни нарушало величие и святыню совершившегося в их глазах таинства.
Беспрестанные воздержания речи, постоянное старательное обхождение всего того, что могло навести на слово о нем: эти остановки с разных сторон на границе того, чего нельзя было говорить, еще чище и яснее выставляли перед их воображением то, что они чувствовали.

Но чистая, полная печаль так же невозможна, как чистая и полная радость. Княжна Марья, по своему положению одной независимой хозяйки своей судьбы, опекунши и воспитательницы племянника, первая была вызвана жизнью из того мира печали, в котором она жила первые две недели. Она получила письма от родных, на которые надо было отвечать; комната, в которую поместили Николеньку, была сыра, и он стал кашлять. Алпатыч приехал в Ярославль с отчетами о делах и с предложениями и советами переехать в Москву в Вздвиженский дом, который остался цел и требовал только небольших починок. Жизнь не останавливалась, и надо было жить. Как ни тяжело было княжне Марье выйти из того мира уединенного созерцания, в котором она жила до сих пор, как ни жалко и как будто совестно было покинуть Наташу одну, – заботы жизни требовали ее участия, и она невольно отдалась им. Она поверяла счеты с Алпатычем, советовалась с Десалем о племяннике и делала распоряжения и приготовления для своего переезда в Москву.
Наташа оставалась одна и с тех пор, как княжна Марья стала заниматься приготовлениями к отъезду, избегала и ее.
Княжна Марья предложила графине отпустить с собой Наташу в Москву, и мать и отец радостно согласились на это предложение, с каждым днем замечая упадок физических сил дочери и полагая для нее полезным и перемену места, и помощь московских врачей.
– Я никуда не поеду, – отвечала Наташа, когда ей сделали это предложение, – только, пожалуйста, оставьте меня, – сказала она и выбежала из комнаты, с трудом удерживая слезы не столько горя, сколько досады и озлобления.
После того как она почувствовала себя покинутой княжной Марьей и одинокой в своем горе, Наташа большую часть времени, одна в своей комнате, сидела с ногами в углу дивана, и, что нибудь разрывая или переминая своими тонкими, напряженными пальцами, упорным, неподвижным взглядом смотрела на то, на чем останавливались глаза. Уединение это изнуряло, мучило ее; но оно было для нее необходимо. Как только кто нибудь входил к ней, она быстро вставала, изменяла положение и выражение взгляда и бралась за книгу или шитье, очевидно с нетерпением ожидая ухода того, кто помешал ей.