Чемпионат Исландии по футболу 2002

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Чемпионат Исландии по футболу 2002
Чемпионат Исландии по футболу
Подробности чемпионата
Время проведения 20 мая 200221 сентября 2002
Число участников 10
      Города 7
      Стадионы 10
Призовые места
Чемпион КР Рейкьявик (23-й раз)
Второе место Фюлкир
Третье место Гриндавик
Статистика чемпионата
Сыграно матчей 90
Забито голов 269  (2.99 за игру)
Бомбардир(ы) Гретар Олафур Хьяртарссон  (13 мячей)
← 2001
2003 →

Чемпионат Исландии по футболу — является 91-м сезоном с момента его создания. Сезон стартовал 20 мая 2002 года и закончился в 21 сентября 2002 года. В чемпионате приняло участие 10 команд.





Команды

География клубов Исландской Премьер-Лиги сезона 2003

Стадионы

Клуб Город Стадион Вместимость
Хафнарфьордюр Хабнарфьордюр Каплакрики 2 200
Фрам Рейкьявик Лаугардалсвёллур 9 800 (15 427)
Акранес Акранес Акранесвёллюр  850 (4 850)
КР Рейкьявик Рейкьявик КР-вёллур 2 000 (6 000)
Вестманнаэйяр Вестманнаэйяр Хастейнсвёлюр  534 (2 300)
Акюрейри Акюрейри Акюрейрарвёллюр 2 000
Фюлкир Рейкьявик Фюлкисвёллюр 4 000
Кефлавик Кеблавик Кеблавикюрвёллюр 4 000
Тор Акюрейри Торсвёллюр  984
Гриндавик Гриндавик Гриндавикурвёллюр 1 500

Турнирная таблица

Место Команда И В Н П Голы ± О Примечания
1 КР Рейкьявик 18 10 6 2 32  18 +14 36 1-й квалиф.раунд Лиги чемпионов УЕФА 2003/2004
2 Фюлкир 18 10 4 4 30  22 +8 34 1 квалиф.раунд Кубка УЕФА 2003/2004
3 Гриндавик 18 8 5 5 32  26 +6 29 1 квалиф.раунд Кубка УЕФА 2003/2004
4 Акюрейри 18 6 7 5 18  19 −1 25 1 раунд Кубка Интертото 2003
5 Акранес 18 6 5 7 29  26 +3 23
6 Хафнарфьордюр 18 5 7 6 29  30 −1 22
7 Вестманнаэйяр 18 5 5 8 23  22 +1 20
8 Фрам 18 5 5 8 29  33 −4 20
9 Кефлавик 18 4 8 6 25  30 −5 20 Выбывание в 1-й дивизион
10 Тор 18 3 4 11 22  43 −21 13

Источник: www.rsssf.com/tablesi/ijs02.html
Правила для классификации: 1) очки; 2) разница голов; 3) количество забитых голов.
(C) = Чемпион; (R) = Выбыл; (P) = Вышел в; (O) = Победитель плей-офф; (A) = Прошёл в следующий раунд.

Результаты матчей

Команда КР Р ФЮЛ ГРИ АКЮ АКР ХАФ ВЕС ФРА КЕФ ТОР
КР Рейкьявик 1:1 2:2 2:0 3:1 2:2 1:1 1:0 2:2 5:0
Фюлкир 1:1 2:0 1:1 1:3 2:1 1:0 3:3 2:0 4:2
Гриндавик 0:1 3:1 0:0 2:1 2:1 3:2 1:1 1:4 2:4
Акюрейри 1:2 0:2 0:1 1:1 1:1 1:1 0:3 4:1 1:0
Акранес 1:2 2:0 1:3 1:1 0:0 4:1 1:1 5:2 0:1
Хафнарфьордюр 1:0 0:3 3:2 0:1 1:1 2:1 3:1 0:0 5:2
Вестманнаэйяр 3:0 0:1 0:0 1:1 4:1 2:0 0:1 1:2 3:1
Фрам 2:4 2:3 0:3 0:1 3:2 5:4 1:2 1:1 3:1
Кефлавик 0:1 3:1 2:2 2:3 0:2 1:1 1:0 1:1 2:2
Тор 0:2 0:1 1:5 0:1 0:2 4:4 1:1 2:1 1:1

Пояснения к таблице

победа хозяев
ничья
победа гостей

Распределение мест по турам

Команда
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18
Хафнарфьордюр 3 5 6 5 4 5 2 2 2 2 1 1 1 1 1 1 1 1
Вестманнаэйяр 7 6 4 4 6 3 6 3 4 4 3 2 2 3 3 2 2 2
Акранес 6 8 3 2 3 4 3 4 3 3 4 5 4 4 4 4 3 3
Фюлкир 4 3 2 1 1 1 1 1 1 1 2 3 3 2 2 3 4 4
Кефлавик 2 1 1 3 2 2 5 8 7 5 5 6 6 5 5 5 6 5
КР Рейкьявик 9 9 8 8 5 6 4 5 5 6 6 4 5 6 6 6 5 6
Гриндавик 5 7 9 6 7 7 8 7 9 9 9 8 9 8 7 7 7 7
Фрам 1 2 5 7 8 9 9 10 10 10 10 10 8 9 9 8 8 8
Викингур Р 10 10 10 10 10 10 10 9 8 8 7 7 7 7 8 9 9 9
Акюрейри 8 4 7 9 9 8 7 6 6 7 8 9 10 10 10 10 10 10

Напишите отзыв о статье "Чемпионат Исландии по футболу 2002"

Ссылки

  • [www.ksi.is/ Official website]  (исланд.)
  • [www.football-lineups.com/tourn/Urvalsdeild_2012/ Football-Lineups]  (англ.)


Отрывок, характеризующий Чемпионат Исландии по футболу 2002

Известие было передано.
Лаврушка (поняв, что это делалось, чтобы озадачить его, и что Наполеон думает, что он испугается), чтобы угодить новым господам, тотчас же притворился изумленным, ошеломленным, выпучил глаза и сделал такое же лицо, которое ему привычно было, когда его водили сечь. «A peine l'interprete de Napoleon, – говорит Тьер, – avait il parle, que le Cosaque, saisi d'une sorte d'ebahissement, no profera plus une parole et marcha les yeux constamment attaches sur ce conquerant, dont le nom avait penetre jusqu'a lui, a travers les steppes de l'Orient. Toute sa loquacite s'etait subitement arretee, pour faire place a un sentiment d'admiration naive et silencieuse. Napoleon, apres l'avoir recompense, lui fit donner la liberte, comme a un oiseau qu'on rend aux champs qui l'ont vu naitre». [Едва переводчик Наполеона сказал это казаку, как казак, охваченный каким то остолбенением, не произнес более ни одного слова и продолжал ехать, не спуская глаз с завоевателя, имя которого достигло до него через восточные степи. Вся его разговорчивость вдруг прекратилась и заменилась наивным и молчаливым чувством восторга. Наполеон, наградив казака, приказал дать ему свободу, как птице, которую возвращают ее родным полям.]
Наполеон поехал дальше, мечтая о той Moscou, которая так занимала его воображение, a l'oiseau qu'on rendit aux champs qui l'on vu naitre [птица, возвращенная родным полям] поскакал на аванпосты, придумывая вперед все то, чего не было и что он будет рассказывать у своих. Того же, что действительно с ним было, он не хотел рассказывать именно потому, что это казалось ему недостойным рассказа. Он выехал к казакам, расспросил, где был полк, состоявший в отряде Платова, и к вечеру же нашел своего барина Николая Ростова, стоявшего в Янкове и только что севшего верхом, чтобы с Ильиным сделать прогулку по окрестным деревням. Он дал другую лошадь Лаврушке и взял его с собой.


Княжна Марья не была в Москве и вне опасности, как думал князь Андрей.
После возвращения Алпатыча из Смоленска старый князь как бы вдруг опомнился от сна. Он велел собрать из деревень ополченцев, вооружить их и написал главнокомандующему письмо, в котором извещал его о принятом им намерении оставаться в Лысых Горах до последней крайности, защищаться, предоставляя на его усмотрение принять или не принять меры для защиты Лысых Гор, в которых будет взят в плен или убит один из старейших русских генералов, и объявил домашним, что он остается в Лысых Горах.
Но, оставаясь сам в Лысых Горах, князь распорядился об отправке княжны и Десаля с маленьким князем в Богучарово и оттуда в Москву. Княжна Марья, испуганная лихорадочной, бессонной деятельностью отца, заменившей его прежнюю опущенность, не могла решиться оставить его одного и в первый раз в жизни позволила себе не повиноваться ему. Она отказалась ехать, и на нее обрушилась страшная гроза гнева князя. Он напомнил ей все, в чем он был несправедлив против нее. Стараясь обвинить ее, он сказал ей, что она измучила его, что она поссорила его с сыном, имела против него гадкие подозрения, что она задачей своей жизни поставила отравлять его жизнь, и выгнал ее из своего кабинета, сказав ей, что, ежели она не уедет, ему все равно. Он сказал, что знать не хочет о ее существовании, но вперед предупреждает ее, чтобы она не смела попадаться ему на глаза. То, что он, вопреки опасений княжны Марьи, не велел насильно увезти ее, а только не приказал ей показываться на глаза, обрадовало княжну Марью. Она знала, что это доказывало то, что в самой тайне души своей он был рад, что она оставалась дома и не уехала.
На другой день после отъезда Николушки старый князь утром оделся в полный мундир и собрался ехать главнокомандующему. Коляска уже была подана. Княжна Марья видела, как он, в мундире и всех орденах, вышел из дома и пошел в сад сделать смотр вооруженным мужикам и дворовым. Княжна Марья свдела у окна, прислушивалась к его голосу, раздававшемуся из сада. Вдруг из аллеи выбежало несколько людей с испуганными лицами.
Княжна Марья выбежала на крыльцо, на цветочную дорожку и в аллею. Навстречу ей подвигалась большая толпа ополченцев и дворовых, и в середине этой толпы несколько людей под руки волокли маленького старичка в мундире и орденах. Княжна Марья подбежала к нему и, в игре мелкими кругами падавшего света, сквозь тень липовой аллеи, не могла дать себе отчета в том, какая перемена произошла в его лице. Одно, что она увидала, было то, что прежнее строгое и решительное выражение его лица заменилось выражением робости и покорности. Увидав дочь, он зашевелил бессильными губами и захрипел. Нельзя было понять, чего он хотел. Его подняли на руки, отнесли в кабинет и положили на тот диван, которого он так боялся последнее время.
Привезенный доктор в ту же ночь пустил кровь и объявил, что у князя удар правой стороны.
В Лысых Горах оставаться становилось более и более опасным, и на другой день после удара князя, повезли в Богучарово. Доктор поехал с ними.
Когда они приехали в Богучарово, Десаль с маленьким князем уже уехали в Москву.
Все в том же положении, не хуже и не лучше, разбитый параличом, старый князь три недели лежал в Богучарове в новом, построенном князем Андреем, доме. Старый князь был в беспамятстве; он лежал, как изуродованный труп. Он не переставая бормотал что то, дергаясь бровями и губами, и нельзя было знать, понимал он или нет то, что его окружало. Одно можно было знать наверное – это то, что он страдал и, чувствовал потребность еще выразить что то. Но что это было, никто не мог понять; был ли это какой нибудь каприз больного и полусумасшедшего, относилось ли это до общего хода дел, или относилось это до семейных обстоятельств?
Доктор говорил, что выражаемое им беспокойство ничего не значило, что оно имело физические причины; но княжна Марья думала (и то, что ее присутствие всегда усиливало его беспокойство, подтверждало ее предположение), думала, что он что то хотел сказать ей. Он, очевидно, страдал и физически и нравственно.
Надежды на исцеление не было. Везти его было нельзя. И что бы было, ежели бы он умер дорогой? «Не лучше ли бы было конец, совсем конец! – иногда думала княжна Марья. Она день и ночь, почти без сна, следила за ним, и, страшно сказать, она часто следила за ним не с надеждой найти призкаки облегчения, но следила, часто желая найти признаки приближения к концу.
Как ни странно было княжне сознавать в себе это чувство, но оно было в ней. И что было еще ужаснее для княжны Марьи, это было то, что со времени болезни ее отца (даже едва ли не раньше, не тогда ли уж, когда она, ожидая чего то, осталась с ним) в ней проснулись все заснувшие в ней, забытые личные желания и надежды. То, что годами не приходило ей в голову – мысли о свободной жизни без вечного страха отца, даже мысли о возможности любви и семейного счастия, как искушения дьявола, беспрестанно носились в ее воображении. Как ни отстраняла она от себя, беспрестанно ей приходили в голову вопросы о том, как она теперь, после того, устроит свою жизнь. Это были искушения дьявола, и княжна Марья знала это. Она знала, что единственное орудие против него была молитва, и она пыталась молиться. Она становилась в положение молитвы, смотрела на образа, читала слова молитвы, но не могла молиться. Она чувствовала, что теперь ее охватил другой мир – житейской, трудной и свободной деятельности, совершенно противоположный тому нравственному миру, в который она была заключена прежде и в котором лучшее утешение была молитва. Она не могла молиться и не могла плакать, и житейская забота охватила ее.
Оставаться в Вогучарове становилось опасным. Со всех сторон слышно было о приближающихся французах, и в одной деревне, в пятнадцати верстах от Богучарова, была разграблена усадьба французскими мародерами.
Доктор настаивал на том, что надо везти князя дальше; предводитель прислал чиновника к княжне Марье, уговаривая ее уезжать как можно скорее. Исправник, приехав в Богучарово, настаивал на том же, говоря, что в сорока верстах французы, что по деревням ходят французские прокламации и что ежели княжна не уедет с отцом до пятнадцатого, то он ни за что не отвечает.
Княжна пятнадцатого решилась ехать. Заботы приготовлений, отдача приказаний, за которыми все обращались к ней, целый день занимали ее. Ночь с четырнадцатого на пятнадцатое она провела, как обыкновенно, не раздеваясь, в соседней от той комнаты, в которой лежал князь. Несколько раз, просыпаясь, она слышала его кряхтенье, бормотанье, скрип кровати и шаги Тихона и доктора, ворочавших его. Несколько раз она прислушивалась у двери, и ей казалось, что он нынче бормотал громче обыкновенного и чаще ворочался. Она не могла спать и несколько раз подходила к двери, прислушиваясь, желая войти и не решаясь этого сделать. Хотя он и не говорил, но княжна Марья видела, знала, как неприятно было ему всякое выражение страха за него. Она замечала, как недовольно он отвертывался от ее взгляда, иногда невольно и упорно на него устремленного. Она знала, что ее приход ночью, в необычное время, раздражит его.
Но никогда ей так жалко не было, так страшно не было потерять его. Она вспоминала всю свою жизнь с ним, и в каждом слове, поступке его она находила выражение его любви к ней. Изредка между этими воспоминаниями врывались в ее воображение искушения дьявола, мысли о том, что будет после его смерти и как устроится ее новая, свободная жизнь. Но с отвращением отгоняла она эти мысли. К утру он затих, и она заснула.
Она проснулась поздно. Та искренность, которая бывает при пробуждении, показала ей ясно то, что более всего в болезни отца занимало ее. Она проснулась, прислушалась к тому, что было за дверью, и, услыхав его кряхтенье, со вздохом сказала себе, что было все то же.
– Да чему же быть? Чего же я хотела? Я хочу его смерти! – вскрикнула она с отвращением к себе самой.
Она оделась, умылась, прочла молитвы и вышла на крыльцо. К крыльцу поданы были без лошадей экипажи, в которые укладывали вещи.
Утро было теплое и серое. Княжна Марья остановилась на крыльце, не переставая ужасаться перед своей душевной мерзостью и стараясь привести в порядок свои мысли, прежде чем войти к нему.
Доктор сошел с лестницы и подошел к ней.
– Ему получше нынче, – сказал доктор. – Я вас искал. Можно кое что понять из того, что он говорит, голова посвежее. Пойдемте. Он зовет вас…
Сердце княжны Марьи так сильно забилось при этом известии, что она, побледнев, прислонилась к двери, чтобы не упасть. Увидать его, говорить с ним, подпасть под его взгляд теперь, когда вся душа княжны Марьи была переполнена этих страшных преступных искушений, – было мучительно радостно и ужасно.
– Пойдемте, – сказал доктор.
Княжна Марья вошла к отцу и подошла к кровати. Он лежал высоко на спине, с своими маленькими, костлявыми, покрытыми лиловыми узловатыми жилками ручками на одеяле, с уставленным прямо левым глазом и с скосившимся правым глазом, с неподвижными бровями и губами. Он весь был такой худенький, маленький и жалкий. Лицо его, казалось, ссохлось или растаяло, измельчало чертами. Княжна Марья подошла и поцеловала его руку. Левая рука сжала ее руку так, что видно было, что он уже давно ждал ее. Он задергал ее руку, и брови и губы его сердито зашевелились.
Она испуганно глядела на него, стараясь угадать, чего он хотел от нее. Когда она, переменя положение, подвинулась, так что левый глаз видел ее лицо, он успокоился, на несколько секунд не спуская с нее глаза. Потом губы и язык его зашевелились, послышались звуки, и он стал говорить, робко и умоляюще глядя на нее, видимо, боясь, что она не поймет его.
Княжна Марья, напрягая все силы внимания, смотрела на него. Комический труд, с которым он ворочал языком, заставлял княжну Марью опускать глаза и с трудом подавлять поднимавшиеся в ее горле рыдания. Он сказал что то, по нескольку раз повторяя свои слова. Княжна Марья не могла понять их; но она старалась угадать то, что он говорил, и повторяла вопросительно сказанные им слона.