Чемпионат СССР по тяжёлой атлетике 1955

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

30-й чемпионат СССР по тяжёлой атлетике прошёл с 17 по 20 апреля 1955 года в Минске (Белорусская ССР). В нём приняли участие 117 атлетов, которые были разделены на 7 весовых категорий и соревновались в троеборье (жим, рывок и толчок).



Медалисты

Категория Золото Серебро Бронза
До 56 кг
(легчайший вес)
Владимир Стогов
Москва
317,5 кг
(97,5 + 95 + 125)
Владимир Вильховский
Москва
315 кг
(95 + 97,5 + 122,5)
Бакир Фархутдинов
Москва
315 кг
(100 + 95 + 120)
До 60 кг
(полулёгкий вес)
Рафаэль Чимишкян
Тбилиси
347,5 кг
(102,5 + 107,5 + 137,5)
Иван Удодов
Ростов-на-Дону
340 кг
(100 + 105 + 135)
Юрий Мазуренко
Киев
327,5 кг
(100 + 100 + 127,5)
До 67,5 кг
(лёгкий вес)
Александр Фаламеев
Ленинград
370 кг
(110 + 110 + 150)
Георгий Щеглов
Москва
370 кг
(107,5 + 117,5 + 145)
Фёдор Никитин
Челябинск
367,5 кг
(120 + 102,5 + 145)
До 75 кг
(полусредний вес)
Юрий Дуганов
Ленинград
407,5 кг
(120 + 130 + 157,5)
Фёдор Богдановский
Ленинград
402,5 кг
(125 + 120 + 157,5)
Хасан Яглы-Оглы
Харьков
392,5 кг
(115 + 122,5 + 155)
До 82,5 кг
(средний вес)
Трофим Ломакин
Москва
432,5 кг
(130 + 130 + 172,5)
Василий Степанов
Рига
410 кг
(130 + 125 + 155)
Иван Новик
Минск
405 кг
(125 + 125 + 155)
До 90 кг
(полутяжёлый вес)
Аркадий Воробьёв
Свердловск
460 кг
(140 + 142,5 + 177,5)
Фёдор Осыпа
Харьков
447,5 кг
(142,5 + 140 + 165)
Михаил Булгаков
Новосибирск
412,5 кг
(125 + 130 + 157,5)
Свыше 82,5 кг
(тяжёлый вес)
Алексей Медведев
Москва
450 кг
(142,5 + 137,5 + 170)
Евгений Новиков
Вильнюс
445 кг
(145 + 130 + 170)
Альберт Алтунин
Ростов-на-Дону
425 кг
(135 + 127,5 + 162,5)

Напишите отзыв о статье "Чемпионат СССР по тяжёлой атлетике 1955"

Ссылки

  • М. Л. Аптекарь. [books.google.com/books?id=uET_AgAAQBAJ&printsec=frontcover Тяжёлая атлетика. Справочник]. — М.: «Физкультура и спорт», 1983. — 416 с.

Отрывок, характеризующий Чемпионат СССР по тяжёлой атлетике 1955

Действительно, только открытие кампании задержало Ростова и помешало ему приехать – как он обещал – и жениться на Соне. Отрадненская осень с охотой и зима со святками и с любовью Сони открыли ему перспективу тихих дворянских радостей и спокойствия, которых он не знал прежде и которые теперь манили его к себе. «Славная жена, дети, добрая стая гончих, лихие десять – двенадцать свор борзых, хозяйство, соседи, служба по выборам! – думал он. Но теперь была кампания, и надо было оставаться в полку. А так как это надо было, то Николай Ростов, по своему характеру, был доволен и той жизнью, которую он вел в полку, и сумел сделать себе эту жизнь приятною.
Приехав из отпуска, радостно встреченный товарищами, Николай был посылал за ремонтом и из Малороссии привел отличных лошадей, которые радовали его и заслужили ему похвалы от начальства. В отсутствие его он был произведен в ротмистры, и когда полк был поставлен на военное положение с увеличенным комплектом, он опять получил свой прежний эскадрон.
Началась кампания, полк был двинут в Польшу, выдавалось двойное жалованье, прибыли новые офицеры, новые люди, лошади; и, главное, распространилось то возбужденно веселое настроение, которое сопутствует началу войны; и Ростов, сознавая свое выгодное положение в полку, весь предался удовольствиям и интересам военной службы, хотя и знал, что рано или поздно придется их покинуть.
Войска отступали от Вильны по разным сложным государственным, политическим и тактическим причинам. Каждый шаг отступления сопровождался сложной игрой интересов, умозаключений и страстей в главном штабе. Для гусар же Павлоградского полка весь этот отступательный поход, в лучшую пору лета, с достаточным продовольствием, был самым простым и веселым делом. Унывать, беспокоиться и интриговать могли в главной квартире, а в глубокой армии и не спрашивали себя, куда, зачем идут. Если жалели, что отступают, то только потому, что надо было выходить из обжитой квартиры, от хорошенькой панны. Ежели и приходило кому нибудь в голову, что дела плохи, то, как следует хорошему военному человеку, тот, кому это приходило в голову, старался быть весел и не думать об общем ходе дел, а думать о своем ближайшем деле. Сначала весело стояли подле Вильны, заводя знакомства с польскими помещиками и ожидая и отбывая смотры государя и других высших командиров. Потом пришел приказ отступить к Свенцянам и истреблять провиант, который нельзя было увезти. Свенцяны памятны были гусарам только потому, что это был пьяный лагерь, как прозвала вся армия стоянку у Свенцян, и потому, что в Свенцянах много было жалоб на войска за то, что они, воспользовавшись приказанием отбирать провиант, в числе провианта забирали и лошадей, и экипажи, и ковры у польских панов. Ростов помнил Свенцяны потому, что он в первый день вступления в это местечко сменил вахмистра и не мог справиться с перепившимися всеми людьми эскадрона, которые без его ведома увезли пять бочек старого пива. От Свенцян отступали дальше и дальше до Дриссы, и опять отступили от Дриссы, уже приближаясь к русским границам.