Чемпионат СССР по футболу 1976 (весна, высшая лига)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

38-й чемпионат СССР по футболу проходил с 4 апреля по 17 июля 1976 года. В этом году было принято решение о проведении двух однокруговых чемпионатов с целью проведения качественной подготовки сборной СССР к решающим играм чемпионата Европы и Олимпийских игр. Из высшей лиги команды при этом не выбывали.[1]

Победителем однокругового турнира стало московское «Динамо» (одиннадцатый и последний в СССР чемпионский титул динамовцев). Ереванский «Арарат», занявший второе место, в третий и последний раз в своей истории завоевал награды чемпионата СССР (после серебра 1971 года и золота 1973 года). Из 5 первых мест только одно досталось клубу из РСФСР.





Итоговая таблица

М Команда И В Н П М О
«Динамо» Москва 15 9 4 2 17-8 22
«Арарат» Ереван 15 8 3 4 22-13 19
«Динамо» Тбилиси 15 7 4 4 18-10 18
4 «Карпаты» Львов 15 7 4 4 25-19 18
5 «Шахтёр» Донецк 15 7 4 4 15-16 18
6 «Крылья Советов» Куйбышев 15 6 5 4 18-15 17
7 ЦСКА Москва 15 5 5 5 20-16 15
8 «Динамо» Киев 15 5 5 5 14-12 15
9 «Динамо» Минск 15 6 3 6 17-18 15
10 «Черноморец» Одесса 15 4 7 4 14-18 15
11 «Днепр» Днепропетровск 15 6 2 7 18-18 14
12 «Торпедо» Москва 15 5 4 6 15-20 14
13 «Зенит» Ленинград 15 4 5 6 14-15 13
14 «Спартак» Москва 15 4 2 9 10-18 10
15 «Локомотив» Москва 15 3 3 9 17-23 9
16 «Заря» Ворошиловград 15 2 4 9 9-24 8

Матчи

Дата Тур Команда 1 Счёт Команда 2
04.04.1976 1 Арарат 0:1 (0:1) Спартак
04.04.1976 1 Динамо (Тбилиси) 1:1 (0:1) ЦСКА
04.04.1976 1 Динамо (Киев) 0:1 (0:0) Динамо (Москва)
04.04.1976 1 Заря 1:0 (1:0) Локомотив
04.04.1976 1 Карпаты 1:2 (0:1) Торпедо
04.04.1976 1 Черноморец 1:1 (1:0) Крылья Советов
04.04.1976 1 Днепр 1:0 (0:0) Зенит
04.04.1976 1 Шахтёр 0:0 Динамо (Минск)
10.04.1976 2 Шахтёр 1:0 (0:0) Зенит
10.04.1976 2 Черноморец 1:0 (1:0) Торпедо
10.04.1976 2 Динамо (Тбилиси) 1:0 (1:0) Спартак
10.04.1976 2 Арарат 0:0 ЦСКА
10.04.1976 2 Заря 0:0 Динамо (Москва)
10.04.1976 2 Днепр 2:0 (2:0) Динамо (Минск)
10.04.1976 2 Карпаты 2:0 (2:0) Крылья Советов
11.04.1976 2 Динамо (Киев) 0:0 Локомотив
16.04.1976 3 Динамо (Минск) 0:1 (0:1) Арарат
16.04.1976 3 Локомотив 0:1 (0:0) Карпаты
16.04.1976 3 Торпедо 1:1 (1:0) Днепр
17.04.1976 3 Динамо (Москва) 0:0 Черноморец
18.04.1976 3 Зенит 1:0 (0:0) Динамо (Тбилиси)
18.04.1976 3 Крылья Советов 2:2 (1:1) Шахтёр
18.04.1976 3 Спартак 0:1 (0:0) Динамо (Киев)
19.04.1976 3 ЦСКА 3:0 (2:0) Заря
24.04.1976 4 Торпедо 1:2 (1:1) Шахтёр
25.04.1976 4 Динамо (Минск) 2:1 (0:1) Динамо (Тбилиси)
25.04.1976 4 Зенит 1:2 (0:2) Арарат
25.04.1976 4 Карпаты 1:1 (1:1) Динамо (Москва)
25.04.1976 4 Крылья Советов 1:0 (0:0) Днепр
25.04.1976 4 ЦСКА 1:0 (0:0) Динамо (Киев)
25.04.1976 4 Черноморец 2:0 (1:0) Локомотив
26.04.1976 4 Спартак 0:0 Заря
02.05.1976 5 Днепр 1:2 (1:1) Карпаты
02.05.1976 5 Шахтёр 1:2 (1:1) Черноморец
02.05.1976 5 Заря 1:1 (1:0) Зенит
02.05.1976 5 Динамо (Тбилиси) 1:0 (0:0) Крылья Советов
02.05.1976 5 Спартак 0:3 (0:3) Локомотив
02.05.1976 5 Арарат 2:0 (1:0) Торпедо
02.05.1976 5 Динамо (Киев) 0:0 Динамо (Минск)
03.05.1976 5 Динамо (Москва) 2:1 (1:1) ЦСКА
08.05.1976 6 ЦСКА 2:0 (0:0) Динамо (Минск)
09.05.1976 6 Локомотив 2:3 (1:2) Торпедо
09.05.1976 6 Зенит 0:0 Спартак
09.05.1976 6 Карпаты 2:1 (1:0) Арарат
09.05.1976 6 Заря 0:2 (0:1) Шахтёр
09.05.1976 6 Черноморец 0:1 (0:0) Динамо (Тбилиси)
09.05.1976 6 Крылья Советов 1:0 (0:0) Динамо (Москва)
09.05.1976 6 Динамо (Киев) 2:0 (0:0) Днепр
14.05.1976 7 Динамо (Тбилиси) 3:0 (1:0) Карпаты
14.05.1976 7 Локомотив 2:3 (1:2) Динамо (Москва)
15.05.1976 7 Торпедо 1:2 (1:1) Зенит
16.05.1976 7 Арарат 4:0 (1:0) Черноморец
16.05.1976 7 Динамо (Минск) 2:0 (1:0) Крылья Советов
16.05.1976 7 Днепр 2:0 (0:0) Заря
16.05.1976 7 ЦСКА 1:2 (0:2) Спартак
16.05.1976 7 Шахтёр 0:0 Динамо (Киев)
19.05.1976 13 Локомотив 0:0 Динамо (Тбилиси)
23.05.1976 8 Динамо (Москва) 1:0 (1:0) Динамо (Минск)
23.05.1976 8 Крылья Советов 3:0 (1:0) Локомотив
23.05.1976 8 Заря 0:1 (0:0) Арарат
23.05.1976 8 Карпаты 4:0 (2:0) Шахтёр
23.05.1976 8 Черноморец 2:1 (1:1) Днепр
23.05.1976 8 Зенит 2:1 (1:0) ЦСКА
23.05.1976 8 Динамо (Киев) -:+[2] Динамо (Тбилиси)
24.05.1976 8 Спартак 0:1 (0:0) Торпедо
31.05.1976 9 ЦСКА 1:1 (1:1) Крылья Советов
01.06.1976 9 Динамо (Минск) 2:1 (1:0) Спартак
01.06.1976 9 Динамо (Тбилиси) 3:0 (2:0) Заря
01.06.1976 9 Днепр 0:0 Шахтёр
01.06.1976 9 Торпедо 0:0 Динамо (Москва)
02.06.1976 9 Локомотив 2:1 (1:0) Зенит
04.06.1976 9 Карпаты 2:2 (1:1) Черноморец
07.06.1976 10 Спартак 4:1 (0:1) Черноморец
08.06.1976 10 Динамо (Минск) 1:1 (0:0) Локомотив
08.06.1976 10 Днепр 2:3 (1:2) Арарат
08.06.1976 10 Крылья Советов 0:0 Торпедо
08.06.1976 10 Шахтёр 1:0 (0:0) Динамо (Тбилиси)
10.06.1976 10 Динамо (Киев) 2:1 (1:0) Заря
15.06.1976 11 Заря 0:0 Черноморец
15.06.1976 11 Крылья Советов 2:1 (1:1) Зенит
15.06.1976 11 Динамо (Минск) 2:0 (2:0) Торпедо
15.06.1976 11 Динамо (Москва) 1:0 (1:0) Спартак
15.06.1976 11 Динамо (Киев) 3:1 (1:0) Карпаты
15.06.1976 11 Динамо (Тбилиси) 4:1 (1:0) Днепр
16.06.1976 11 ЦСКА 3:2 (1:1) Локомотив
16.06.1976 11 Арарат 2:0 (0:0) Шахтёр
22.06.1976 12 Арарат 1:1 (0:0) Динамо (Тбилиси)
22.06.1976 12 Динамо (Москва) 4:1 (2:0) Шахтёр
22.06.1976 12 Зенит 3:1 (0:1) Динамо (Минск)
22.06.1976 12 Карпаты 3:0 (1:0) Заря
22.06.1976 12 Черноморец 1:1 (1:1) Динамо (Киев)
23.06.1976 12 Локомотив 2:0 (0:0) Днепр
25.06.1976 12 Спартак 1:0 (0:0) Крылья Советов
26.06.1976 12 Торпедо 0:4 (0:0) ЦСКА
29.06.1976 13 Крылья Советов 1:1 (1:1) Арарат
29.06.1976 13 Динамо (Минск) 2:1 (1:1) Черноморец
29.06.1976 13 Карпаты 2:0 (0:0) Спартак
29.06.1976 13 Торпедо 2:1 (0:0) Заря
29.06.1976 13 Зенит 1:1 (0:1) Динамо (Киев)
29.06.1976 13 Днепр 1:0 (0:0) Динамо (Москва)
29.06.1976 13 Шахтёр 2:0 (2:0) ЦСКА
06.07.1976 14 Динамо (Киев) 1:2 (1:1) Крылья Советов
06.07.1976 14 Динамо (Москва) 1:0 (0:0) Арарат
06.07.1976 14 Динамо (Тбилиси) 1:1 (0:0) Торпедо
06.07.1976 14 Заря 3:1 (1:0) Динамо (Минск)
06.07.1976 14 Зенит 1:1 (0:1) Карпаты
07.07.1976 14 Спартак 1:4 (1:1) Днепр
08.07.1976 14 Локомотив 1:2 (0:1) Шахтёр
09.07.1976 14 ЦСКА 1:1 (0:0) Черноморец
12.07.1976 15 Торпедо 3:1 (2:1) Динамо (Киев)
13.07.1976 15 Шахтёр 1:0 (0:0) Спартак
13.07.1976 15 Динамо (Минск) 4:2 (3:2) Карпаты
13.07.1976 15 Черноморец 0:0 Зенит
13.07.1976 15 Днепр 2:0 (1:0) ЦСКА
13.07.1976 15 Арарат 3:2 (0:0) Локомотив
13.07.1976 15 Крылья Советов 4:2 (2:1) Заря
13.07.1976 15 Динамо (Москва) 2:1 (1:0) Динамо (Тбилиси)
17.07.1976 9 Арарат 1:2 (0:2) Динамо (Киев)
17.07.1976 10 ЦСКА 1:1 (1:1) Карпаты
17.07.1976 10 Зенит 0:1 (0:1) Динамо (Москва)

Призы

Приз Учредитель Обладатель
Лучшему футболисту года Редакция еженедельника «Футбол» Владимир Астаповский[3] (ЦСКА (Москва))
Лучшему вратарю года Редакция журнала «Огонёк» Владимир Астаповский[4] (ЦСКА (Москва))
Лучшему бомбардиру Редакция газеты «Труд» А. Андриасян («Арарат» (Ереван)) — 8 мячей в 15 матчах
Двумя составами Секция (Федерация) футбола СССР «Динамо» (Москва)
Имени Григория Федотова ЦСКА «Карпаты» (Львов)
Справедливой игры Редакция журнала «Человек и закон» «Заря» (Ворошиловград)
Крупного счёта Редакция еженедельника «Футбол» «Динамо» (Тбилиси)
За волю к победе Редакция газеты «Советская Россия» «Динамо» (Минск)
За лучшую разницу мячей Редакция украинского журнала «Старт» «Арарат» (Ереван)
Агрессивному гостю Редакция киевской газеты «Комсомольское знамя» [5]
Гроза авторитетов Редакция еженедельника «Спортивная Москва» «Крылья Советов» (Куйбышев)
Честь флага Редакция алма-атинской газеты «Ленинская смена» «Динамо» (Киев)[6]
Кубок прогресса Редакция киевской «Рабочей газеты» «Крылья Советов» (Куйбышев)

Напишите отзыв о статье "Чемпионат СССР по футболу 1976 (весна, высшая лига)"

Примечания

  1. [footballq.com/index.php/sssr/656-sssr1976v Чемпионат СССР 1976 (весна)]
  2. Результат матча «Динамо»(Киев) — «Динамо»(Тбилиси) 1:0 (Анат. Марченко) отменён. Основание — за «Динамо» (Киев) играл незаявленный игрок, вратарь А.Прохоров [fc-dynamo.ru/champ/prot.php?id=820400 Чемпионат СССР 1976в. Динамо (Киев) - Динамо (Тбилиси) -:+ тех.].
  3. Приз Лучшему футболисту года в 1976 году вручался по результатам двух чемпионатов (весеннего и осеннего).
  4. Приз Лучшему вратарю года в 1976 году вручался по результатам двух чемпионатов (весеннего и осеннего).
  5. В 1976 году приз Агрессивному гостю не присуждался.
  6. Приз Честь флага в 1976 году вручался по результатам двух чемпионатов (весеннего и осеннего).

Ссылки

  • [www.klisf.info/tourns/urs/1976/10c.htm Календарь игр]
  • [www.rsssf.com/tabless/su76.html На www.rsssf.com]
  • [wildstat.ru/p/2001/ch/URS_1_1976_1/stg/all/tour/all Результаты на WildStat.ru]

Отрывок, характеризующий Чемпионат СССР по футболу 1976 (весна, высшая лига)

Полковник неторопливо остановил полк и обратился к Несвицкому:
– Вы мне говорили про горючие вещества, – сказал он, – а про то, чтобы зажигать, вы мне ничего не говорили.
– Да как же, батюшка, – заговорил, остановившись, Несвицкий, снимая фуражку и расправляя пухлой рукой мокрые от пота волосы, – как же не говорил, что мост зажечь, когда горючие вещества положили?
– Я вам не «батюшка», господин штаб офицер, а вы мне не говорили, чтоб мост зажигайт! Я служба знаю, и мне в привычка приказание строго исполняйт. Вы сказали, мост зажгут, а кто зажгут, я святым духом не могу знайт…
– Ну, вот всегда так, – махнув рукой, сказал Несвицкий. – Ты как здесь? – обратился он к Жеркову.
– Да за тем же. Однако ты отсырел, дай я тебя выжму.
– Вы сказали, господин штаб офицер, – продолжал полковник обиженным тоном…
– Полковник, – перебил свитский офицер, – надо торопиться, а то неприятель пододвинет орудия на картечный выстрел.
Полковник молча посмотрел на свитского офицера, на толстого штаб офицера, на Жеркова и нахмурился.
– Я буду мост зажигайт, – сказал он торжественным тоном, как будто бы выражал этим, что, несмотря на все делаемые ему неприятности, он всё таки сделает то, что должно.
Ударив своими длинными мускулистыми ногами лошадь, как будто она была во всем виновата, полковник выдвинулся вперед к 2 му эскадрону, тому самому, в котором служил Ростов под командою Денисова, скомандовал вернуться назад к мосту.
«Ну, так и есть, – подумал Ростов, – он хочет испытать меня! – Сердце его сжалось, и кровь бросилась к лицу. – Пускай посмотрит, трус ли я» – подумал он.
Опять на всех веселых лицах людей эскадрона появилась та серьезная черта, которая была на них в то время, как они стояли под ядрами. Ростов, не спуская глаз, смотрел на своего врага, полкового командира, желая найти на его лице подтверждение своих догадок; но полковник ни разу не взглянул на Ростова, а смотрел, как всегда во фронте, строго и торжественно. Послышалась команда.
– Живо! Живо! – проговорило около него несколько голосов.
Цепляясь саблями за поводья, гремя шпорами и торопясь, слезали гусары, сами не зная, что они будут делать. Гусары крестились. Ростов уже не смотрел на полкового командира, – ему некогда было. Он боялся, с замиранием сердца боялся, как бы ему не отстать от гусар. Рука его дрожала, когда он передавал лошадь коноводу, и он чувствовал, как со стуком приливает кровь к его сердцу. Денисов, заваливаясь назад и крича что то, проехал мимо него. Ростов ничего не видел, кроме бежавших вокруг него гусар, цеплявшихся шпорами и бренчавших саблями.
– Носилки! – крикнул чей то голос сзади.
Ростов не подумал о том, что значит требование носилок: он бежал, стараясь только быть впереди всех; но у самого моста он, не смотря под ноги, попал в вязкую, растоптанную грязь и, споткнувшись, упал на руки. Его обежали другие.
– По обоий сторона, ротмистр, – послышался ему голос полкового командира, который, заехав вперед, стал верхом недалеко от моста с торжествующим и веселым лицом.
Ростов, обтирая испачканные руки о рейтузы, оглянулся на своего врага и хотел бежать дальше, полагая, что чем он дальше уйдет вперед, тем будет лучше. Но Богданыч, хотя и не глядел и не узнал Ростова, крикнул на него:
– Кто по средине моста бежит? На права сторона! Юнкер, назад! – сердито закричал он и обратился к Денисову, который, щеголяя храбростью, въехал верхом на доски моста.
– Зачем рисковайт, ротмистр! Вы бы слезали, – сказал полковник.
– Э! виноватого найдет, – отвечал Васька Денисов, поворачиваясь на седле.

Между тем Несвицкий, Жерков и свитский офицер стояли вместе вне выстрелов и смотрели то на эту небольшую кучку людей в желтых киверах, темнозеленых куртках, расшитых снурками, и синих рейтузах, копошившихся у моста, то на ту сторону, на приближавшиеся вдалеке синие капоты и группы с лошадьми, которые легко можно было признать за орудия.
«Зажгут или не зажгут мост? Кто прежде? Они добегут и зажгут мост, или французы подъедут на картечный выстрел и перебьют их?» Эти вопросы с замиранием сердца невольно задавал себе каждый из того большого количества войск, которые стояли над мостом и при ярком вечернем свете смотрели на мост и гусаров и на ту сторону, на подвигавшиеся синие капоты со штыками и орудиями.
– Ох! достанется гусарам! – говорил Несвицкий, – не дальше картечного выстрела теперь.
– Напрасно он так много людей повел, – сказал свитский офицер.
– И в самом деле, – сказал Несвицкий. – Тут бы двух молодцов послать, всё равно бы.
– Ах, ваше сиятельство, – вмешался Жерков, не спуская глаз с гусар, но всё с своею наивною манерой, из за которой нельзя было догадаться, серьезно ли, что он говорит, или нет. – Ах, ваше сиятельство! Как вы судите! Двух человек послать, а нам то кто же Владимира с бантом даст? А так то, хоть и поколотят, да можно эскадрон представить и самому бантик получить. Наш Богданыч порядки знает.
– Ну, – сказал свитский офицер, – это картечь!
Он показывал на французские орудия, которые снимались с передков и поспешно отъезжали.
На французской стороне, в тех группах, где были орудия, показался дымок, другой, третий, почти в одно время, и в ту минуту, как долетел звук первого выстрела, показался четвертый. Два звука, один за другим, и третий.
– О, ох! – охнул Несвицкий, как будто от жгучей боли, хватая за руку свитского офицера. – Посмотрите, упал один, упал, упал!
– Два, кажется?
– Был бы я царь, никогда бы не воевал, – сказал Несвицкий, отворачиваясь.
Французские орудия опять поспешно заряжали. Пехота в синих капотах бегом двинулась к мосту. Опять, но в разных промежутках, показались дымки, и защелкала и затрещала картечь по мосту. Но в этот раз Несвицкий не мог видеть того, что делалось на мосту. С моста поднялся густой дым. Гусары успели зажечь мост, и французские батареи стреляли по ним уже не для того, чтобы помешать, а для того, что орудия были наведены и было по ком стрелять.
– Французы успели сделать три картечные выстрела, прежде чем гусары вернулись к коноводам. Два залпа были сделаны неверно, и картечь всю перенесло, но зато последний выстрел попал в середину кучки гусар и повалил троих.
Ростов, озабоченный своими отношениями к Богданычу, остановился на мосту, не зная, что ему делать. Рубить (как он всегда воображал себе сражение) было некого, помогать в зажжении моста он тоже не мог, потому что не взял с собою, как другие солдаты, жгута соломы. Он стоял и оглядывался, как вдруг затрещало по мосту будто рассыпанные орехи, и один из гусар, ближе всех бывший от него, со стоном упал на перилы. Ростов побежал к нему вместе с другими. Опять закричал кто то: «Носилки!». Гусара подхватили четыре человека и стали поднимать.
– Оооо!… Бросьте, ради Христа, – закричал раненый; но его всё таки подняли и положили.
Николай Ростов отвернулся и, как будто отыскивая чего то, стал смотреть на даль, на воду Дуная, на небо, на солнце. Как хорошо показалось небо, как голубо, спокойно и глубоко! Как ярко и торжественно опускающееся солнце! Как ласково глянцовито блестела вода в далеком Дунае! И еще лучше были далекие, голубеющие за Дунаем горы, монастырь, таинственные ущелья, залитые до макуш туманом сосновые леса… там тихо, счастливо… «Ничего, ничего бы я не желал, ничего бы не желал, ежели бы я только был там, – думал Ростов. – Во мне одном и в этом солнце так много счастия, а тут… стоны, страдания, страх и эта неясность, эта поспешность… Вот опять кричат что то, и опять все побежали куда то назад, и я бегу с ними, и вот она, вот она, смерть, надо мной, вокруг меня… Мгновенье – и я никогда уже не увижу этого солнца, этой воды, этого ущелья»…
В эту минуту солнце стало скрываться за тучами; впереди Ростова показались другие носилки. И страх смерти и носилок, и любовь к солнцу и жизни – всё слилось в одно болезненно тревожное впечатление.
«Господи Боже! Тот, Кто там в этом небе, спаси, прости и защити меня!» прошептал про себя Ростов.
Гусары подбежали к коноводам, голоса стали громче и спокойнее, носилки скрылись из глаз.
– Что, бг'ат, понюхал пог'оху?… – прокричал ему над ухом голос Васьки Денисова.
«Всё кончилось; но я трус, да, я трус», подумал Ростов и, тяжело вздыхая, взял из рук коновода своего отставившего ногу Грачика и стал садиться.
– Что это было, картечь? – спросил он у Денисова.
– Да еще какая! – прокричал Денисов. – Молодцами г'аботали! А г'абота сквег'ная! Атака – любезное дело, г'убай в песи, а тут, чог'т знает что, бьют как в мишень.
И Денисов отъехал к остановившейся недалеко от Ростова группе: полкового командира, Несвицкого, Жеркова и свитского офицера.
«Однако, кажется, никто не заметил», думал про себя Ростов. И действительно, никто ничего не заметил, потому что каждому было знакомо то чувство, которое испытал в первый раз необстреленный юнкер.
– Вот вам реляция и будет, – сказал Жерков, – глядишь, и меня в подпоручики произведут.
– Доложите князу, что я мост зажигал, – сказал полковник торжественно и весело.
– А коли про потерю спросят?
– Пустячок! – пробасил полковник, – два гусара ранено, и один наповал , – сказал он с видимою радостью, не в силах удержаться от счастливой улыбки, звучно отрубая красивое слово наповал .


Преследуемая стотысячною французскою армией под начальством Бонапарта, встречаемая враждебно расположенными жителями, не доверяя более своим союзникам, испытывая недостаток продовольствия и принужденная действовать вне всех предвидимых условий войны, русская тридцатипятитысячная армия, под начальством Кутузова, поспешно отступала вниз по Дунаю, останавливаясь там, где она бывала настигнута неприятелем, и отбиваясь ариергардными делами, лишь насколько это было нужно для того, чтоб отступать, не теряя тяжестей. Были дела при Ламбахе, Амштетене и Мельке; но, несмотря на храбрость и стойкость, признаваемую самим неприятелем, с которою дрались русские, последствием этих дел было только еще быстрейшее отступление. Австрийские войска, избежавшие плена под Ульмом и присоединившиеся к Кутузову у Браунау, отделились теперь от русской армии, и Кутузов был предоставлен только своим слабым, истощенным силам. Защищать более Вену нельзя было и думать. Вместо наступательной, глубоко обдуманной, по законам новой науки – стратегии, войны, план которой был передан Кутузову в его бытность в Вене австрийским гофкригсратом, единственная, почти недостижимая цель, представлявшаяся теперь Кутузову, состояла в том, чтобы, не погубив армии подобно Маку под Ульмом, соединиться с войсками, шедшими из России.
28 го октября Кутузов с армией перешел на левый берег Дуная и в первый раз остановился, положив Дунай между собой и главными силами французов. 30 го он атаковал находившуюся на левом берегу Дуная дивизию Мортье и разбил ее. В этом деле в первый раз взяты трофеи: знамя, орудия и два неприятельские генерала. В первый раз после двухнедельного отступления русские войска остановились и после борьбы не только удержали поле сражения, но прогнали французов. Несмотря на то, что войска были раздеты, изнурены, на одну треть ослаблены отсталыми, ранеными, убитыми и больными; несмотря на то, что на той стороне Дуная были оставлены больные и раненые с письмом Кутузова, поручавшим их человеколюбию неприятеля; несмотря на то, что большие госпитали и дома в Кремсе, обращенные в лазареты, не могли уже вмещать в себе всех больных и раненых, – несмотря на всё это, остановка при Кремсе и победа над Мортье значительно подняли дух войска. Во всей армии и в главной квартире ходили самые радостные, хотя и несправедливые слухи о мнимом приближении колонн из России, о какой то победе, одержанной австрийцами, и об отступлении испуганного Бонапарта.
Князь Андрей находился во время сражения при убитом в этом деле австрийском генерале Шмите. Под ним была ранена лошадь, и сам он был слегка оцарапан в руку пулей. В знак особой милости главнокомандующего он был послан с известием об этой победе к австрийскому двору, находившемуся уже не в Вене, которой угрожали французские войска, а в Брюнне. В ночь сражения, взволнованный, но не усталый(несмотря на свое несильное на вид сложение, князь Андрей мог переносить физическую усталость гораздо лучше самых сильных людей), верхом приехав с донесением от Дохтурова в Кремс к Кутузову, князь Андрей был в ту же ночь отправлен курьером в Брюнн. Отправление курьером, кроме наград, означало важный шаг к повышению.
Ночь была темная, звездная; дорога чернелась между белевшим снегом, выпавшим накануне, в день сражения. То перебирая впечатления прошедшего сражения, то радостно воображая впечатление, которое он произведет известием о победе, вспоминая проводы главнокомандующего и товарищей, князь Андрей скакал в почтовой бричке, испытывая чувство человека, долго ждавшего и, наконец, достигшего начала желаемого счастия. Как скоро он закрывал глаза, в ушах его раздавалась пальба ружей и орудий, которая сливалась со стуком колес и впечатлением победы. То ему начинало представляться, что русские бегут, что он сам убит; но он поспешно просыпался, со счастием как будто вновь узнавал, что ничего этого не было, и что, напротив, французы бежали. Он снова вспоминал все подробности победы, свое спокойное мужество во время сражения и, успокоившись, задремывал… После темной звездной ночи наступило яркое, веселое утро. Снег таял на солнце, лошади быстро скакали, и безразлично вправе и влеве проходили новые разнообразные леса, поля, деревни.
На одной из станций он обогнал обоз русских раненых. Русский офицер, ведший транспорт, развалясь на передней телеге, что то кричал, ругая грубыми словами солдата. В длинных немецких форшпанах тряслось по каменистой дороге по шести и более бледных, перевязанных и грязных раненых. Некоторые из них говорили (он слышал русский говор), другие ели хлеб, самые тяжелые молча, с кротким и болезненным детским участием, смотрели на скачущего мимо их курьера.
Князь Андрей велел остановиться и спросил у солдата, в каком деле ранены. «Позавчера на Дунаю», отвечал солдат. Князь Андрей достал кошелек и дал солдату три золотых.
– На всех, – прибавил он, обращаясь к подошедшему офицеру. – Поправляйтесь, ребята, – обратился он к солдатам, – еще дела много.
– Что, г. адъютант, какие новости? – спросил офицер, видимо желая разговориться.
– Хорошие! Вперед, – крикнул он ямщику и поскакал далее.
Уже было совсем темно, когда князь Андрей въехал в Брюнн и увидал себя окруженным высокими домами, огнями лавок, окон домов и фонарей, шумящими по мостовой красивыми экипажами и всею тою атмосферой большого оживленного города, которая всегда так привлекательна для военного человека после лагеря. Князь Андрей, несмотря на быструю езду и бессонную ночь, подъезжая ко дворцу, чувствовал себя еще более оживленным, чем накануне. Только глаза блестели лихорадочным блеском, и мысли изменялись с чрезвычайною быстротой и ясностью. Живо представились ему опять все подробности сражения уже не смутно, но определенно, в сжатом изложении, которое он в воображении делал императору Францу. Живо представились ему случайные вопросы, которые могли быть ему сделаны,и те ответы,которые он сделает на них.Он полагал,что его сейчас же представят императору. Но у большого подъезда дворца к нему выбежал чиновник и, узнав в нем курьера, проводил его на другой подъезд.
– Из коридора направо; там, Euer Hochgeboren, [Ваше высокородие,] найдете дежурного флигель адъютанта, – сказал ему чиновник. – Он проводит к военному министру.
Дежурный флигель адъютант, встретивший князя Андрея, попросил его подождать и пошел к военному министру. Через пять минут флигель адъютант вернулся и, особенно учтиво наклонясь и пропуская князя Андрея вперед себя, провел его через коридор в кабинет, где занимался военный министр. Флигель адъютант своею изысканною учтивостью, казалось, хотел оградить себя от попыток фамильярности русского адъютанта. Радостное чувство князя Андрея значительно ослабело, когда он подходил к двери кабинета военного министра. Он почувствовал себя оскорбленным, и чувство оскорбления перешло в то же мгновенье незаметно для него самого в чувство презрения, ни на чем не основанного. Находчивый же ум в то же мгновение подсказал ему ту точку зрения, с которой он имел право презирать и адъютанта и военного министра. «Им, должно быть, очень легко покажется одерживать победы, не нюхая пороха!» подумал он. Глаза его презрительно прищурились; он особенно медленно вошел в кабинет военного министра. Чувство это еще более усилилось, когда он увидал военного министра, сидевшего над большим столом и первые две минуты не обращавшего внимания на вошедшего. Военный министр опустил свою лысую, с седыми висками, голову между двух восковых свечей и читал, отмечая карандашом, бумаги. Он дочитывал, не поднимая головы, в то время как отворилась дверь и послышались шаги.
– Возьмите это и передайте, – сказал военный министр своему адъютанту, подавая бумаги и не обращая еще внимания на курьера.
Князь Андрей почувствовал, что либо из всех дел, занимавших военного министра, действия кутузовской армии менее всего могли его интересовать, либо нужно было это дать почувствовать русскому курьеру. «Но мне это совершенно всё равно», подумал он. Военный министр сдвинул остальные бумаги, сровнял их края с краями и поднял голову. У него была умная и характерная голова. Но в то же мгновение, как он обратился к князю Андрею, умное и твердое выражение лица военного министра, видимо, привычно и сознательно изменилось: на лице его остановилась глупая, притворная, не скрывающая своего притворства, улыбка человека, принимающего одного за другим много просителей.