Чередование

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Чередова́ние, альтерна́ция (лат. alterno — чередую[1]) — парадигматическое отношение между единицами одного уровня языка, состоящее в их способности заменять друг друга на одном и том же месте в структуре единицы более высокого уровня в определённых синтагматических или парадигматических условиях.

Чередующиеся единицы называются альтернантами[2].





Чередования звуков и фонем

Чередования звуков (аллофонов) и фонем происходят в рамках одной морфемы, представляющей для них единицу вышележащего уровня языка. Альтернанты могут различаться количественно (долготой звука) или качественно (способом образования, местом образования).

По характеру условий чередований выделяются два их типа: фонетические (называемые также автоматическими альтернациями[3]) и нефонетические (традиционные, исторические)[2]. Фонетические чередования наиболее регулярны (немногочисленные исключения могут наблюдаться в иноязычных словах), однако регулярная фонетическая обусловленность исторически лежит в основе и нефонетических чередований. В целом в системе формообразования регулярность чередований выше, чем в словообразовании.

Фонетические чередования

При фонетических чередованиях в отношения альтернации вступают аллофоны одной фонемы — единицы, исключающие друг друга в различных фонетических позициях (например, рус. [и]//[ы] в окончаниях родительного падежа единственного числа существительных: земли — воды[1][3][4]). Таким образом, фонетические чередования всегда позиционны. Они служат в фонологии материалом для определения фонемного состава данного языка.

Фонетические чередования подразделяются на позиционные (в узком смысле) и комбинаторныеК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 3282 дня]. Позиционные — чередования, обусловленные местом относительно ударения или границы слова. К такому виду фонетического чередования относятся оглушение и редукция. Комбинаторные чередования обусловлены наличием в окружении данного звука других определённых звуков.

Исторические чередования

Альтернантами исторических чередований являются самостоятельные фонемы. Такие чередования могут быть как позиционными, так и непозиционными:

  • позиционные (морфологические) — имеют место при регулярном формообразовании (в определённых грамматических формах, к примеру рус. водить — вожу, глядеть — гляжу) и словообразовании посредством тех или иных морфем. Являются объектом изучения морфонологии;
  • непозиционные (грамматические) — не обусловлены позицией относительно определённой морфемы, но обычно сами являются средством словообразования (рус. сух — сушь, англ. advice /s/ 'совет' — advise /z/ 'советовать')[2] или формообразования. Выступают внутренними флексиями и относятся к сфере грамматики.

Чередования несегментных единиц

Отношения альтернации возможны также между суперсегментными единицами, такими как тон или ударение[2]; так, в языках с подвижным ударением при словообразовании или словоизменении возможно смещение ударения, что приводит к чередованию ударных и безударных слогов в пределах морфемы или ударных и безударных морфем.

Напишите отзыв о статье "Чередование"

Примечания

  1. 1 2 Альтернация — статья из Большой советской энциклопедии.
  2. 1 2 3 4 Лингвистический энциклопедический словарь, статья «Чередование»
  3. 1 2 Ахманова О. С. Словарь лингвистических терминов. М.: КомКнига, 2007
  4. В случае, если [и] и [ы] считаются разновидностями одной и той же фонемы.
В Викисловаре есть статья «чередование»

Отрывок, характеризующий Чередование

Во время этого акта Наташа всякий раз, как взглядывала в партер, видела Анатоля Курагина, перекинувшего руку через спинку кресла и смотревшего на нее. Ей приятно было видеть, что он так пленен ею, и не приходило в голову, чтобы в этом было что нибудь дурное.
Когда второй акт кончился, графиня Безухова встала, повернулась к ложе Ростовых (грудь ее совершенно была обнажена), пальчиком в перчатке поманила к себе старого графа, и не обращая внимания на вошедших к ней в ложу, начала любезно улыбаясь говорить с ним.
– Да познакомьте же меня с вашими прелестными дочерьми, – сказала она, – весь город про них кричит, а я их не знаю.
Наташа встала и присела великолепной графине. Наташе так приятна была похвала этой блестящей красавицы, что она покраснела от удовольствия.
– Я теперь тоже хочу сделаться москвичкой, – говорила Элен. – И как вам не совестно зарыть такие перлы в деревне!
Графиня Безухая, по справедливости, имела репутацию обворожительной женщины. Она могла говорить то, чего не думала, и в особенности льстить, совершенно просто и натурально.
– Нет, милый граф, вы мне позвольте заняться вашими дочерьми. Я хоть теперь здесь не надолго. И вы тоже. Я постараюсь повеселить ваших. Я еще в Петербурге много слышала о вас, и хотела вас узнать, – сказала она Наташе с своей однообразно красивой улыбкой. – Я слышала о вас и от моего пажа – Друбецкого. Вы слышали, он женится? И от друга моего мужа – Болконского, князя Андрея Болконского, – сказала она с особенным ударением, намекая этим на то, что она знала отношения его к Наташе. – Она попросила, чтобы лучше познакомиться, позволить одной из барышень посидеть остальную часть спектакля в ее ложе, и Наташа перешла к ней.
В третьем акте был на сцене представлен дворец, в котором горело много свечей и повешены были картины, изображавшие рыцарей с бородками. В середине стояли, вероятно, царь и царица. Царь замахал правою рукою, и, видимо робея, дурно пропел что то, и сел на малиновый трон. Девица, бывшая сначала в белом, потом в голубом, теперь была одета в одной рубашке с распущенными волосами и стояла около трона. Она о чем то горестно пела, обращаясь к царице; но царь строго махнул рукой, и с боков вышли мужчины с голыми ногами и женщины с голыми ногами, и стали танцовать все вместе. Потом скрипки заиграли очень тонко и весело, одна из девиц с голыми толстыми ногами и худыми руками, отделившись от других, отошла за кулисы, поправила корсаж, вышла на середину и стала прыгать и скоро бить одной ногой о другую. Все в партере захлопали руками и закричали браво. Потом один мужчина стал в угол. В оркестре заиграли громче в цимбалы и трубы, и один этот мужчина с голыми ногами стал прыгать очень высоко и семенить ногами. (Мужчина этот был Duport, получавший 60 тысяч в год за это искусство.) Все в партере, в ложах и райке стали хлопать и кричать изо всех сил, и мужчина остановился и стал улыбаться и кланяться на все стороны. Потом танцовали еще другие, с голыми ногами, мужчины и женщины, потом опять один из царей закричал что то под музыку, и все стали петь. Но вдруг сделалась буря, в оркестре послышались хроматические гаммы и аккорды уменьшенной септимы, и все побежали и потащили опять одного из присутствующих за кулисы, и занавесь опустилась. Опять между зрителями поднялся страшный шум и треск, и все с восторженными лицами стали кричать: Дюпора! Дюпора! Дюпора! Наташа уже не находила этого странным. Она с удовольствием, радостно улыбаясь, смотрела вокруг себя.
– N'est ce pas qu'il est admirable – Duport? [Неправда ли, Дюпор восхитителен?] – сказала Элен, обращаясь к ней.
– Oh, oui, [О, да,] – отвечала Наташа.


В антракте в ложе Элен пахнуло холодом, отворилась дверь и, нагибаясь и стараясь не зацепить кого нибудь, вошел Анатоль.