Черчилль, Арабелла

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Арабелла Черчилль
англ. Arabella Churchill

Арабелла Черчилль
Дата рождения:

23 февраля 1648(1648-02-23)

Подданство:

Великобритания

Дата смерти:

30 мая 1730(1730-05-30) (82 года)

Отец:

Уинстон Черчилль

Мать:

Элизабет Дрейк

Супруг:

Чарльз Годфри

Дети:

от связи с герцогом Йоркским: Генриетта, Джеймс, Генри, Арабелла

от мужа: Фрэнсис, Шарлотта и Элизабет

Арабелла Черчилль (23 февраля 1648 — 30 мая 1730) — любовница герцога Йоркского и будущего короля Англии Якова II Стюарта, мать его четырёх детей.



Биография

Арабелла был дочерью сэра Уинстона Черчилля (1620—1688) и Элизабет Дрейк. Старшая сестра знаменитого английского полководца Джона Черчилля, 1-го герцога Мальборо.

Черчилли были ярыми сторонниками королевской династии Стюартов. Её отец Уинстон Черчилль во время Гражданской войны в Англии сражался на стороне роялистов против мятежного парламента.

В 1665 году Арабелла Черчилль начала встречаться с Яковом Стюартом (1633—1701), герцогом Йоркским, младшим братом и наследником короля Англии Карла II Стюарта (1660—1685). В это время герцог Йоркский был женат на Анне Хайд (1637—1671), от брака с которой имел 8 детей, из которых выжили только две дочери, Мария и Анна. При жизни герцогини Йоркской Арабелла Черчилль родила от своего любовника двух детей: Генриетту (1667) и Джеймса (1670).

В 1672 году герцог Йоркский, овдовевший после смерти Анны Хайд, вторично женился на принцессе Марии Моденской (1658—1718), от которой у него было четыре дочери и два сына.

Арабелла Черчилль обладала находчивостью и живым интеллектом, в течение десяти лет находилась в связи с герцогом Йоркским, родив от него четырёх детей:

После 1674 года Арабелла Черчилль вышла замуж за полковника Чарльза Годфри (1648—1714). Они прожили долгую и счастливую жизнь в течение сорока лет. В браке у них родилось трое детей:

Напишите отзыв о статье "Черчилль, Арабелла"

Ссылки

  • [www.thepeerage.com/p10505.htm#i105049 Арабелла Черчилль на сайте The Peerage.com] (англ.)

Отрывок, характеризующий Черчилль, Арабелла

Один вз них бежал наперерез коляске графа Растопчина. И сам граф Растопчин, и его кучер, и драгуны, все смотрели с смутным чувством ужаса и любопытства на этих выпущенных сумасшедших и в особенности на того, который подбегал к вим.
Шатаясь на своих длинных худых ногах, в развевающемся халате, сумасшедший этот стремительно бежал, не спуская глаз с Растопчина, крича ему что то хриплым голосом и делая знаки, чтобы он остановился. Обросшее неровными клочками бороды, сумрачное и торжественное лицо сумасшедшего было худо и желто. Черные агатовые зрачки его бегали низко и тревожно по шафранно желтым белкам.
– Стой! Остановись! Я говорю! – вскрикивал он пронзительно и опять что то, задыхаясь, кричал с внушительными интонациями в жестами.
Он поравнялся с коляской и бежал с ней рядом.
– Трижды убили меня, трижды воскресал из мертвых. Они побили каменьями, распяли меня… Я воскресну… воскресну… воскресну. Растерзали мое тело. Царствие божие разрушится… Трижды разрушу и трижды воздвигну его, – кричал он, все возвышая и возвышая голос. Граф Растопчин вдруг побледнел так, как он побледнел тогда, когда толпа бросилась на Верещагина. Он отвернулся.
– Пош… пошел скорее! – крикнул он на кучера дрожащим голосом.
Коляска помчалась во все ноги лошадей; но долго еще позади себя граф Растопчин слышал отдаляющийся безумный, отчаянный крик, а перед глазами видел одно удивленно испуганное, окровавленное лицо изменника в меховом тулупчике.
Как ни свежо было это воспоминание, Растопчин чувствовал теперь, что оно глубоко, до крови, врезалось в его сердце. Он ясно чувствовал теперь, что кровавый след этого воспоминания никогда не заживет, но что, напротив, чем дальше, тем злее, мучительнее будет жить до конца жизни это страшное воспоминание в его сердце. Он слышал, ему казалось теперь, звуки своих слов:
«Руби его, вы головой ответите мне!» – «Зачем я сказал эти слова! Как то нечаянно сказал… Я мог не сказать их (думал он): тогда ничего бы не было». Он видел испуганное и потом вдруг ожесточившееся лицо ударившего драгуна и взгляд молчаливого, робкого упрека, который бросил на него этот мальчик в лисьем тулупе… «Но я не для себя сделал это. Я должен был поступить так. La plebe, le traitre… le bien publique», [Чернь, злодей… общественное благо.] – думал он.
У Яузского моста все еще теснилось войско. Было жарко. Кутузов, нахмуренный, унылый, сидел на лавке около моста и плетью играл по песку, когда с шумом подскакала к нему коляска. Человек в генеральском мундире, в шляпе с плюмажем, с бегающими не то гневными, не то испуганными глазами подошел к Кутузову и стал по французски говорить ему что то. Это был граф Растопчин. Он говорил Кутузову, что явился сюда, потому что Москвы и столицы нет больше и есть одна армия.
– Было бы другое, ежели бы ваша светлость не сказали мне, что вы не сдадите Москвы, не давши еще сражения: всего этого не было бы! – сказал он.
Кутузов глядел на Растопчина и, как будто не понимая значения обращенных к нему слов, старательно усиливался прочесть что то особенное, написанное в эту минуту на лице говорившего с ним человека. Растопчин, смутившись, замолчал. Кутузов слегка покачал головой и, не спуская испытующего взгляда с лица Растопчина, тихо проговорил: