Чеснеки де Милвань, Дьюла

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Дьюла Чеснеки де Милвань<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>
 
Вероисповедание: Римско-католическая церковь
Рождение: 28 июня 1914(1914-06-28)
Надьмайор, Королевство Венгрия (ныне - Словакия), Австро-Венгрия
Смерть: 1970(1970)
Бразилия
Отец: Ференц Чеснеки
Мать: Мария Ханджак
Деятельность: Поэт, переводчик, политик
 
Награды:

Граф Дью́ла Че́снеки де Ми́лвань (28 июня 1914, Надьмайор, Королевство Венгрия (ныне - Словакия), Австро-Венгрия — после 1970, Бразилия) — венгерский поэт, переводчик, политик, в годы 2-й мировой войны.





Биография

Отец Дьюлы — родовитый аристократ Ференц Чеснеки, мать — Мария Ханджак, дочь богатого торговца зерном. После окончания Первой мировой войны большинство семейных поместий были конфискованы сербским правительством. Дьюла рано проявил склонность к литературе и поэзии. Помимо родного венгерского, владел немецким, итальянским и хорватским. Во время учёбы в военной школе в Италии перевёл на венгерский язык несколько поэм Габриэле д’Аннунцио.

В 1940 г. в качестве офицера резерва венгерской армии принял участие в ре-аннексии Северной Трансильвании. Награждён Миклошем Хорти памятной медалью за освобождение Трансильвании и медалью за храбрость, получил титул витязя. В 1941 г. вошёл в тайный совет номинального короля Хорватии Томислава II, однако ушёл в отставку с этого поста, глубоко разочарованной внутренней политикой усташского режима[1].

В августе 1943 г. был провозглашён, не без влияния своих друзей в Италии и родственников на Балканах, великим воеводой Македонии и регентом Пиндско-Мегленского княжества. Антифашистский кабинет генерала Пьетро Бадольо (Pietro Badoglio) оказал графу всемерную поддержку, будучи заинтересован в успешной эвакуации итальянских контингентов с Балкан.

Граф, чей род считался печенежским по происхождению, был убеждён, его что его подопечные мегленорумыны являются потомками средневековых кочевников-печенегов. Под именем «Князь Юлий I» он в августе-сентябре 1943 г. правил двуединым государством «Principato del Pindo e Voivodato[2] di Macedonia» - однако, никакой реальной власти не имел.

В том же году Юлий I был смещён с трона и арестован гестапо, однако вскоре освобождён, благодаря заступничеству генерала Глайзе фон Хорстенау (Glaise von Horstenau).

Антисемитизм в целом был чужд Дьюле Чеснеки; одна из его сестёр вышла за еврея. Во время его номинального правления в Македонии местные евреи были в относительной безопасности. Кроме того, он спас жизнь нескольким венгерским и хорватским евреям. Его заслуги были официально признаны в Израиле. Юлий I был в курсе тайных планов Томислава II провести сепаратные переговоры с союзниками. В связи с этим, после падения Хорти он разыскивался гестапо.

Окончание войны граф встретил в Будапеште. Как аристократ и монархист он был объявлен советскими властями врагом рабочего класса и был вынужден эмигрировать. Вместе с Томиславом II отправился в Аргентину, затем переехал в Бразилию.

Награды

Напишите отзыв о статье "Чеснеки де Милвань, Дьюла"

Ссылки

  • [www.worldstatesmen.org/Greece.html Worldstatesmen]
  • [www.hostkingdom.net/soubalk2.html Royal chronologies]
  • [ferenczygen.tripod.com/id6.html Hungarian aristocracy]
  • [www.atlaswords.com/GRECIA%20%202.htm#Principato_1940/1944__ Georulers]

Примечания

  1. Hrvoje Matković Designirani hrvatski kralj Tomislav II. vojvoda od Spoleta. Povijest hrvatskotalijanskih odnosa u prvoj polovici XX.st. (Designated Croatian king Tomislav II. Duke of Spoleto. History of Croatian-Italian relationships in first half of the 20th century), Zagreb 2007.
  2. Итальянцы не смогли найти аналога славяно-македонским терминам «воевода» и «воеводство».

Отрывок, характеризующий Чеснеки де Милвань, Дьюла

– Насилу спасли этого несчастного, – продолжала гостья. – И это сын графа Кирилла Владимировича Безухова так умно забавляется! – прибавила она. – А говорили, что так хорошо воспитан и умен. Вот всё воспитание заграничное куда довело. Надеюсь, что здесь его никто не примет, несмотря на его богатство. Мне хотели его представить. Я решительно отказалась: у меня дочери.
– Отчего вы говорите, что этот молодой человек так богат? – спросила графиня, нагибаясь от девиц, которые тотчас же сделали вид, что не слушают. – Ведь у него только незаконные дети. Кажется… и Пьер незаконный.
Гостья махнула рукой.
– У него их двадцать незаконных, я думаю.
Княгиня Анна Михайловна вмешалась в разговор, видимо, желая выказать свои связи и свое знание всех светских обстоятельств.
– Вот в чем дело, – сказала она значительно и тоже полушопотом. – Репутация графа Кирилла Владимировича известна… Детям своим он и счет потерял, но этот Пьер любимый был.
– Как старик был хорош, – сказала графиня, – еще прошлого года! Красивее мужчины я не видывала.
– Теперь очень переменился, – сказала Анна Михайловна. – Так я хотела сказать, – продолжала она, – по жене прямой наследник всего именья князь Василий, но Пьера отец очень любил, занимался его воспитанием и писал государю… так что никто не знает, ежели он умрет (он так плох, что этого ждут каждую минуту, и Lorrain приехал из Петербурга), кому достанется это огромное состояние, Пьеру или князю Василию. Сорок тысяч душ и миллионы. Я это очень хорошо знаю, потому что мне сам князь Василий это говорил. Да и Кирилл Владимирович мне приходится троюродным дядей по матери. Он и крестил Борю, – прибавила она, как будто не приписывая этому обстоятельству никакого значения.
– Князь Василий приехал в Москву вчера. Он едет на ревизию, мне говорили, – сказала гостья.
– Да, но, entre nous, [между нами,] – сказала княгиня, – это предлог, он приехал собственно к графу Кирилле Владимировичу, узнав, что он так плох.
– Однако, ma chere, это славная штука, – сказал граф и, заметив, что старшая гостья его не слушала, обратился уже к барышням. – Хороша фигура была у квартального, я воображаю.
И он, представив, как махал руками квартальный, опять захохотал звучным и басистым смехом, колебавшим всё его полное тело, как смеются люди, всегда хорошо евшие и особенно пившие. – Так, пожалуйста же, обедать к нам, – сказал он.


Наступило молчание. Графиня глядела на гостью, приятно улыбаясь, впрочем, не скрывая того, что не огорчится теперь нисколько, если гостья поднимется и уедет. Дочь гостьи уже оправляла платье, вопросительно глядя на мать, как вдруг из соседней комнаты послышался бег к двери нескольких мужских и женских ног, грохот зацепленного и поваленного стула, и в комнату вбежала тринадцатилетняя девочка, запахнув что то короткою кисейною юбкою, и остановилась по средине комнаты. Очевидно было, она нечаянно, с нерассчитанного бега, заскочила так далеко. В дверях в ту же минуту показались студент с малиновым воротником, гвардейский офицер, пятнадцатилетняя девочка и толстый румяный мальчик в детской курточке.
Граф вскочил и, раскачиваясь, широко расставил руки вокруг бежавшей девочки.
– А, вот она! – смеясь закричал он. – Именинница! Ma chere, именинница!
– Ma chere, il y a un temps pour tout, [Милая, на все есть время,] – сказала графиня, притворяясь строгою. – Ты ее все балуешь, Elie, – прибавила она мужу.
– Bonjour, ma chere, je vous felicite, [Здравствуйте, моя милая, поздравляю вас,] – сказала гостья. – Quelle delicuse enfant! [Какое прелестное дитя!] – прибавила она, обращаясь к матери.
Черноглазая, с большим ртом, некрасивая, но живая девочка, с своими детскими открытыми плечиками, которые, сжимаясь, двигались в своем корсаже от быстрого бега, с своими сбившимися назад черными кудрями, тоненькими оголенными руками и маленькими ножками в кружевных панталончиках и открытых башмачках, была в том милом возрасте, когда девочка уже не ребенок, а ребенок еще не девушка. Вывернувшись от отца, она подбежала к матери и, не обращая никакого внимания на ее строгое замечание, спрятала свое раскрасневшееся лицо в кружевах материной мантильи и засмеялась. Она смеялась чему то, толкуя отрывисто про куклу, которую вынула из под юбочки.