Четвертование

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)

Четвертова́ние — вид смертной казни; как видно из названия, тело осуждённого делится на четыре части (или более). После казни части тела отдельно выставляются на публичное обозрение (иногда разносятся по четырём заставам, воротам города, городам, областям и т. п.)[1]. Четвертование перестали практиковать в конце XVIII — начале XIX веков.





В Англии и Великобритании

В Англии, а затем в Великобритании (вплоть до 1820 года, формально отменено только в 1867 году) четвертование было частью самой мучительной и изощрённой казни, назначавшейся за особо тяжкие государственные преступления — «повешение, потрошение и четвертование» (англ. hung, drawn and quartered). Осуждённого вешали на короткое время на виселицу, так чтобы он не умер, затем снимали с верёвки, выпускали внутренности, вспоров живот, и бросали их в костёр. Только затем его тело рассекали на четыре части и отрубали голову; части тела выставляли на всеобщее обозрение «там, где король сочтёт удобным».

Первой жертвой этой казни был последний государь, или принц Уэльский, Давид1283 году) — после этого принцами Уэльскими назывались старшие сыновья английских королей. В 1305 году шотландец сэр Уильям Уоллес был казнён так же в Лондоне.

В 1535 году был осуждён сэр Томас Мор, автор «Утопии»: «влачить по земле через всё лондонское Сити в Тайберн (обыкновенное в старом Лондоне место казней), там повесить его так, чтобы он замучился до полусмерти, снять с петли, пока он ещё не умер, отрезать половые органы, вспороть живот, вырвать и сжечь внутренности. Затем четвертовать его и прибить по одной четверти его тела над четырьмя воротами Сити, а голову выставить на Лондонском мосту». В самый день казни, ранним утром 6 июля, Мору объявили королевскую милость: ему только отсекут голову. Тогда-то лорд-канцлер и сказал: «Избави Боже моих друзей от такой милости».

В 1660 году около десяти чинов военных и гражданских, участвовавших в составлении смертного приговора Карлу I, были, по возвращении его сына, осуждены за цареубийство и казнены так же. Здесь примечательна одна подробность, показывающая новый вид королевской милости: король Карл II разрешил, в виде исключения, некоторых осуждённых не четвертовать, а оставить на виселице до смерти; а тела их целыми отдать родственникам и друзьям для погребения. Фактически практика оставления казнимого на виселице до получаса (что практически гарантировало, что последующие фазы казни будут совершаться уже над покойником) существовала и ранее, с начала XVII века.

В 1803 году Эдуард Марк Деспард, ирландский офицер и бывший белизский губернатор, также только замышлявший покушение на Георга III, а также шестеро его сообщников, были приговорены к потрошению и четвертованию, но затем королевским указом приговор был заменён на повешение и посмертное обезглавливание. В 1814 году повешение до смерти перед четвертованием стало законом, а в 1870 году казнь (не применявшаяся с 1820-х гг.[2]) была отменена полностью.[3]

Во Франции

Во Франции четвертование осуществлялось при помощи лошадей. Осуждённого привязывали за руки и за ноги к четырём сильным лошадям, которые, подхлёстываемые палачами, двигались в разные стороны и отрывали конечности. Фактически приходилось подрезать сухожилия осуждённому. Затем туловище осуждённого бросали в огонь. Так были казнены цареубийцы Равальяк в 1610 году и Дамьен в 1757 году. В 1589 году такой процедуре подверглось мёртвое тело убийцы Генриха III, Жака Клемана, который был заколот на месте преступления телохранителями короля.

В России

В России практиковался иной способ четвертования: осуждённому отрубали топором ноги, руки и затем голову. Так были казнены Тимофей Анкудинов (1654), Степан Разин (1671), Иван ДолгоруковК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 4843 дня] (1739). К такой же казни был приговорён Емельян Пугачёв (1775), однако ему (как и его сподвижнику Афанасию Перфильеву) сначала отрубили голову, а потом уже конечности.

В 1826 году пятеро декабристов были приговорены к четвертованию; Верховный уголовный суд заменил его повешением. Это был последний приговор о четвертовании в России.

Другая казнь путём разрывания (размыкания) тела пополам, отмеченная в языческой Руси, заключалась в том, что жертву привязывали симметрично за руки и за ноги к двум склонённым друг к другу связанным молодым деревцам, а потом соединение перерубали и отпускали. При разгибании деревьев тело наказуемого разрывалось пополам. По византийским источникам, так был убит древлянами князь Игорь в 945 году за то, что хотел дважды собрать с них дань. По другой версии князя Игоря древляне догнали и закололи кинжалом.

В художественной литературе

В романе А. Н. Толстого «Пётр I» приводится красочное описание казни через четвертование:

Первого Цыклера втащили за волосы по крутой лесенке на помост. Сорвали одежду, голого опрокинули на плаху. Палач с резким выдохом топором отрубил ему правую руку и левую, — слышно было, как они упали на доски. Цыклер забил ногами, — навалились, вытянули их, отсекли обе ноги по пах. Он закричал. Палачи подняли над помостом обрубок его тела с всклокоченной бородой, бросили на плаху, отрубили голову.
[4]

См. также

Напишите отзыв о статье "Четвертование"

Примечания

  1. Тимофеев А. Г. Четвертование // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  2. Abbott, 2005, pp. 161—162.
  3. [www.legislation.gov.uk/ukpga/Vict/33-34/23/crossheading/judgment-in-cases-of-high-treason/enacted UK Forfeiture Act 1870].
  4. [ilibrary.ru/text/2174/p.86/index.html А. Н. Толстой. Петр Первый. Текст произведения. Книга первая. Глава седьмая. 2]

Литература

Отрывок, характеризующий Четвертование

Впереди этой позиции будто бы был выставлен для наблюдения за неприятелем укрепленный передовой пост на Шевардинском кургане. 24 го будто бы Наполеон атаковал передовой пост и взял его; 26 го же атаковал всю русскую армию, стоявшую на позиции на Бородинском поле.
Так говорится в историях, и все это совершенно несправедливо, в чем легко убедится всякий, кто захочет вникнуть в сущность дела.
Русские не отыскивали лучшей позиции; а, напротив, в отступлении своем прошли много позиций, которые были лучше Бородинской. Они не остановились ни на одной из этих позиций: и потому, что Кутузов не хотел принять позицию, избранную не им, и потому, что требованье народного сражения еще недостаточно сильно высказалось, и потому, что не подошел еще Милорадович с ополчением, и еще по другим причинам, которые неисчислимы. Факт тот – что прежние позиции были сильнее и что Бородинская позиция (та, на которой дано сражение) не только не сильна, но вовсе не есть почему нибудь позиция более, чем всякое другое место в Российской империи, на которое, гадая, указать бы булавкой на карте.
Русские не только не укрепляли позицию Бородинского поля влево под прямым углом от дороги (то есть места, на котором произошло сражение), но и никогда до 25 го августа 1812 года не думали о том, чтобы сражение могло произойти на этом месте. Этому служит доказательством, во первых, то, что не только 25 го не было на этом месте укреплений, но что, начатые 25 го числа, они не были кончены и 26 го; во вторых, доказательством служит положение Шевардинского редута: Шевардинский редут, впереди той позиции, на которой принято сражение, не имеет никакого смысла. Для чего был сильнее всех других пунктов укреплен этот редут? И для чего, защищая его 24 го числа до поздней ночи, были истощены все усилия и потеряно шесть тысяч человек? Для наблюдения за неприятелем достаточно было казачьего разъезда. В третьих, доказательством того, что позиция, на которой произошло сражение, не была предвидена и что Шевардинский редут не был передовым пунктом этой позиции, служит то, что Барклай де Толли и Багратион до 25 го числа находились в убеждении, что Шевардинский редут есть левый фланг позиции и что сам Кутузов в донесении своем, писанном сгоряча после сражения, называет Шевардинский редут левым флангом позиции. Уже гораздо после, когда писались на просторе донесения о Бородинском сражении, было (вероятно, для оправдания ошибок главнокомандующего, имеющего быть непогрешимым) выдумано то несправедливое и странное показание, будто Шевардинский редут служил передовым постом (тогда как это был только укрепленный пункт левого фланга) и будто Бородинское сражение было принято нами на укрепленной и наперед избранной позиции, тогда как оно произошло на совершенно неожиданном и почти не укрепленном месте.
Дело же, очевидно, было так: позиция была избрана по реке Колоче, пересекающей большую дорогу не под прямым, а под острым углом, так что левый фланг был в Шевардине, правый около селения Нового и центр в Бородине, при слиянии рек Колочи и Во йны. Позиция эта, под прикрытием реки Колочи, для армии, имеющей целью остановить неприятеля, движущегося по Смоленской дороге к Москве, очевидна для всякого, кто посмотрит на Бородинское поле, забыв о том, как произошло сражение.
Наполеон, выехав 24 го к Валуеву, не увидал (как говорится в историях) позицию русских от Утицы к Бородину (он не мог увидать эту позицию, потому что ее не было) и не увидал передового поста русской армии, а наткнулся в преследовании русского арьергарда на левый фланг позиции русских, на Шевардинский редут, и неожиданно для русских перевел войска через Колочу. И русские, не успев вступить в генеральное сражение, отступили своим левым крылом из позиции, которую они намеревались занять, и заняли новую позицию, которая была не предвидена и не укреплена. Перейдя на левую сторону Колочи, влево от дороги, Наполеон передвинул все будущее сражение справа налево (со стороны русских) и перенес его в поле между Утицей, Семеновским и Бородиным (в это поле, не имеющее в себе ничего более выгодного для позиции, чем всякое другое поле в России), и на этом поле произошло все сражение 26 го числа. В грубой форме план предполагаемого сражения и происшедшего сражения будет следующий:

Ежели бы Наполеон не выехал вечером 24 го числа на Колочу и не велел бы тотчас же вечером атаковать редут, а начал бы атаку на другой день утром, то никто бы не усомнился в том, что Шевардинский редут был левый фланг нашей позиции; и сражение произошло бы так, как мы его ожидали. В таком случае мы, вероятно, еще упорнее бы защищали Шевардинский редут, наш левый фланг; атаковали бы Наполеона в центре или справа, и 24 го произошло бы генеральное сражение на той позиции, которая была укреплена и предвидена. Но так как атака на наш левый фланг произошла вечером, вслед за отступлением нашего арьергарда, то есть непосредственно после сражения при Гридневой, и так как русские военачальники не хотели или не успели начать тогда же 24 го вечером генерального сражения, то первое и главное действие Бородинского сражения было проиграно еще 24 го числа и, очевидно, вело к проигрышу и того, которое было дано 26 го числа.
После потери Шевардинского редута к утру 25 го числа мы оказались без позиции на левом фланге и были поставлены в необходимость отогнуть наше левое крыло и поспешно укреплять его где ни попало.
Но мало того, что 26 го августа русские войска стояли только под защитой слабых, неконченных укреплений, – невыгода этого положения увеличилась еще тем, что русские военачальники, не признав вполне совершившегося факта (потери позиции на левом фланге и перенесения всего будущего поля сражения справа налево), оставались в своей растянутой позиции от села Нового до Утицы и вследствие того должны были передвигать свои войска во время сражения справа налево. Таким образом, во все время сражения русские имели против всей французской армии, направленной на наше левое крыло, вдвое слабейшие силы. (Действия Понятовского против Утицы и Уварова на правом фланге французов составляли отдельные от хода сражения действия.)