Четыре дьявола (фильм, 1928)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Четыре дьявола
4 Devils
Жанр

драма

Режиссёр

Фридрих Вильгельм Мурнау

В главных
ролях

Чарльз Мортон
Дженет Гейнор
Мэри Дункан
Энн Ширли

Композитор

Эрно Рапи

Длительность

97 мин.

Страна

США США

Год

1928

К:Фильмы 1928 года

«Четыре дьявола» — фильм Фридриха Вильгельма Мурнау, снятый в 1928 году в Голливуде по произведению Германа Банга и успеха у публики не имевший. Плёнка утеряна, причиной стала что плёнка была заимствована Мэри Дункан, ходят слухи что плёнка из фильма утопили в океан, в настоящее время до сих пор не найден, существует лишь серия фотографий, набросков художника и сценарий.



Сюжет

Четверо осиротевших детей, ранее воспитывавшихся старым клоуном, выступают в цирке, показывая потрясающие акробатические трюки: они известны под названием «Четыре дьявола». Один из акробатов снискал особое внимание богатой и красивой женщины, приходившей на их выступления: она оказывает ему различные знаки внимания, и позже он приходит к ней в дом. У них начинается страстный роман, юноша ни о чём, кроме неё, думать не может, и это не идёт на пользу его тренировкам. Одна из «дьяволов», девушка, в него влюблена и, обеспокоенная происходящим, пытается с ним поговорить; когда это ни к чему не приводит, она прокрадывается за ним и узнаёт о его отношениях с богатой дамой. Отчаявшаяся девушка пытается поговорить и с ней, но безрезультатно: даме ни к чему отпускать молодого любовника. Мэрион, казалось, смогла уговорить Чарли порвать со своей пассией; накануне выступления юноша приходит к ней, чтобы попрощаться, но роковая женщина поит его вином, просит прощального поцелуя, и… Чарли остаётся ночевать у своей пассии, а наутро понимает, что проспал: до начала выступления остаются считанные минуты. Едва успев прибежать вовремя, он появляется на арене, но его ужасное самочувствие мешает ему успешно выполнить трюк: он падает, но когда Мэрион успевает схватить его за руку, она не может долго его удержать и они оба разбиваются.

Судьба фильма

На премьере фильма 2 июля 1928 года среди публики были розданы анкеты. 49 заполненных анкет, которые сохранились после смерти Мурнау и сберегаются в Берлинском музее кино, содержат комментарии, касающиеся не только героев фильма и актеров, но и концовки фильма. Мурнау был вынужден прислушаться к мнению зрителей и изменить финал фильма на «хэппи-энд».

Через несколько месяцев после выхода на экран «Четырёх дьяволов» студия Fox решает его озвучить; Мурнау был против, но это не повлияло на решение руководства студии. Озвученная версия отличалась и концовкой: каким-то образом упала только Мэрион, и то после падения она выживает. Сам Мурнау был очень недоволен обработкой. Эта версия на 3 минуты дольше немой: 100 минут вместо 97.

В 2003 году был снят «фильм о фильме», названный «Murnau’s 4 Devils: Traces of a Lost Film», рассказывающий о судьбе этой картины. Это попытка реконструировать фильм с помощью уцелевших фотографий с места съёмок (естественно, ракурс был совсем не тот, который предполагался для фильма), набросков художника и сценария.

Напишите отзыв о статье "Четыре дьявола (фильм, 1928)"

Ссылки

  • [www.imdb.com/title/tt0018907/ «Четыре дьявола» на imdb]
  • [www.imdb.com/title/tt0466467/ «фильм о фильме» на imdb]


Отрывок, характеризующий Четыре дьявола (фильм, 1928)

Над мостом уже пролетели два неприятельские ядра, и на мосту была давка. В средине моста, слезши с лошади, прижатый своим толстым телом к перилам, стоял князь Несвицкий.
Он, смеючись, оглядывался назад на своего казака, который с двумя лошадьми в поводу стоял несколько шагов позади его.
Только что князь Несвицкий хотел двинуться вперед, как опять солдаты и повозки напирали на него и опять прижимали его к перилам, и ему ничего не оставалось, как улыбаться.
– Экой ты, братец, мой! – говорил казак фурштатскому солдату с повозкой, напиравшему на толпившуюся v самых колес и лошадей пехоту, – экой ты! Нет, чтобы подождать: видишь, генералу проехать.
Но фурштат, не обращая внимания на наименование генерала, кричал на солдат, запружавших ему дорогу: – Эй! землячки! держись влево, постой! – Но землячки, теснясь плечо с плечом, цепляясь штыками и не прерываясь, двигались по мосту одною сплошною массой. Поглядев за перила вниз, князь Несвицкий видел быстрые, шумные, невысокие волны Энса, которые, сливаясь, рябея и загибаясь около свай моста, перегоняли одна другую. Поглядев на мост, он видел столь же однообразные живые волны солдат, кутасы, кивера с чехлами, ранцы, штыки, длинные ружья и из под киверов лица с широкими скулами, ввалившимися щеками и беззаботно усталыми выражениями и движущиеся ноги по натасканной на доски моста липкой грязи. Иногда между однообразными волнами солдат, как взбрызг белой пены в волнах Энса, протискивался между солдатами офицер в плаще, с своею отличною от солдат физиономией; иногда, как щепка, вьющаяся по реке, уносился по мосту волнами пехоты пеший гусар, денщик или житель; иногда, как бревно, плывущее по реке, окруженная со всех сторон, проплывала по мосту ротная или офицерская, наложенная доверху и прикрытая кожами, повозка.
– Вишь, их, как плотину, прорвало, – безнадежно останавливаясь, говорил казак. – Много ль вас еще там?
– Мелион без одного! – подмигивая говорил близко проходивший в прорванной шинели веселый солдат и скрывался; за ним проходил другой, старый солдат.
– Как он (он – неприятель) таперича по мосту примется зажаривать, – говорил мрачно старый солдат, обращаясь к товарищу, – забудешь чесаться.
И солдат проходил. За ним другой солдат ехал на повозке.
– Куда, чорт, подвертки запихал? – говорил денщик, бегом следуя за повозкой и шаря в задке.
И этот проходил с повозкой. За этим шли веселые и, видимо, выпившие солдаты.
– Как он его, милый человек, полыхнет прикладом то в самые зубы… – радостно говорил один солдат в высоко подоткнутой шинели, широко размахивая рукой.
– То то оно, сладкая ветчина то. – отвечал другой с хохотом.
И они прошли, так что Несвицкий не узнал, кого ударили в зубы и к чему относилась ветчина.
– Эк торопятся, что он холодную пустил, так и думаешь, всех перебьют. – говорил унтер офицер сердито и укоризненно.
– Как оно пролетит мимо меня, дяденька, ядро то, – говорил, едва удерживаясь от смеха, с огромным ртом молодой солдат, – я так и обмер. Право, ей Богу, так испужался, беда! – говорил этот солдат, как будто хвастаясь тем, что он испугался. И этот проходил. За ним следовала повозка, непохожая на все проезжавшие до сих пор. Это был немецкий форшпан на паре, нагруженный, казалось, целым домом; за форшпаном, который вез немец, привязана была красивая, пестрая, с огромным вымем, корова. На перинах сидела женщина с грудным ребенком, старуха и молодая, багроворумяная, здоровая девушка немка. Видно, по особому разрешению были пропущены эти выселявшиеся жители. Глаза всех солдат обратились на женщин, и, пока проезжала повозка, двигаясь шаг за шагом, и, все замечания солдат относились только к двум женщинам. На всех лицах была почти одна и та же улыбка непристойных мыслей об этой женщине.