Чешская национально-социальная партия

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Чешская национально-социальная партия (чеш. Česká strana národně sociální) — одна из старейших существующих политических партий в Чехии. Основана в 1898 году как движение за независимость чешских земель от Австро-Венгрии.





Название

До 1918 года носила название Чешская национально-социальная партия, в 1918—1919 годах — Чешская социалистическая партия (чеш. Česká strana socialistická), в 1919—1926 годах и 1948—1993 годах — Чехословацкая социалистическая партия (чеш. Československá strana socialistická), в 1926—1948 годах — Чехословацкая национал-социалистическая партия (чеш. Československá strana národně socialistická), в 1993—1995 годах — Либеральная национал-социальная партия (чеш. Liberální strana národně sociální), в 1995—1997 годах — Свободные демократы — Либеральная национал-социальная партия (чеш. Svobodní demokraté - Liberální strana národně sociální). С 1997 года — под первым историческим названием.

История

Партия сформировалась в 1897—1898 годах; учредительный съезд состоялся в апреле 1898 года[1]. У истоков создания партии стоял журналист Вацлав Клофач, руководивший партией до 1938 года. Партия была создана во враждебном окружении; её создание поддержали только младочехи[1]. Предпосылками к её созданию стала неопределённая политика социал-демократических организаций по национальному вопросу. Социальной опорой партии служили мелкие предприниматели, служащие, рабочие, разделявшие социал-демократические идеи социальной справедливости вместе с национализмом как инструментом достижения независимости Чехии[2][3] и поддерживала панславянское движение[1]. Партия выступала исключительно за парламентские методы борьбы[2]. Партия противопоставляла свою идеологию марксизму[1]. Несмотря на массовость партии, она отличалась аморфной структурой со множеством течений и фракций[2].

После провозглашения независимости Чехословакии партия принимала участие в нескольких правительствах. Печатным органом партии в это время была газета České slovo. С 1926 года одним из руководителей партии стал Эдвард Бенеш, который был сторонником идеи синтеза капиталистического и социалистического строя[4]. В идеологии партии отстаивались идеи классового единства в Чехословакии, гуманизма, равенства, развития экономики «на основе экономического плана и на принципах общего блага»[5]. В то же время, эти требования так и не были закреплены в программе[5].

После оккупации Чехословакии Германией запрещённая партия участвовала в движении Сопротивления. После окончания войны планировалось создание коалиционного правительства — «Национального блока трудящихся города и деревни» — с участием коммунистов, социал-демократов и ЧНСП[6]. В первом составе послевоенного правительства ЧНСП получила 3 министерских места из 20[6]. Для участия в правительстве ЧНСП вошла в Национальный фронт чехов и словаков и поддержала умеренный курс КПЧ на строительство собственной модели социализма[6]. В 1946 году приняла участие в выборах в Национальное собрание, получив 18,29 % голосов и 55 мест. Вскоре, однако, НФ фактически распался, и ЧНСП стала частью умеренной либерально-демократической альтернативы с участием Народной партии и Демократической партии[6]. Вынужденный отказ (под давлением из Москвы) от принятия помощи по плану Маршалла привёл к тому, что ЧНСП прекратила сотрудничество с коммунистами[6]. В ходе февральских событий 1948 года партия сперва выступала против коммунистов, но впоследствии в ней победило прокоммунистическое крыло. В результате партия перешла на левосоциалистическую платформу, стала союзником КПЧ и сменила название на Чехословацкую социалистическую партию.

После Бархатной революции партия перешла на умеренно-либеральную идеологию. В настоящее время партия не пользуется массовой поддержкой; на местных выборах 2010 года она получила 20 депутатских мест в местных советах 11 небольших городов[7].

Поддержка партии на выборах (1920—1946)

<timeline>

ImageSize = width:400 height:180 PlotArea = left:30 right:20 top:20 bottom:20 TimeAxis = orientation:horizontal AlignBars = late Colors =

 id:linegrey2 value:gray(0.9)
 id:linegrey value:gray(0.7)
 id:cobar value:rgb(0.9,0.2,0.2)
 id:cobar2 value:rgb(0.6,0.9,0.6)

DateFormat = yyyy Period = from:0 till:60 ScaleMajor = unit:year increment:10 start:0 gridcolor:linegrey PlotData =

 color:cobar width:22 align:left
 bar:1920 from:0 till:27
 bar:1925 from:0 till:28
 bar:1929 from:0 till:32
 bar:1935 from:0 till:28
 bar:1946 from:0 till:55

PlotData=

 textcolor:black fontsize:S
 bar:1920 at: 12 text: 8,1%. 27 мест
 bar:1925 at: 12 text: 8,6%. 28 мест
 bar:1929 at: 12 text: 10,4%. 32 места
 bar:1935 at: 12 text: 9,2%. 28 мест
 bar:1946 at: 12 text: 18,3%. 55 мест

</timeline>

См. также

Напишите отзыв о статье "Чешская национально-социальная партия"

Примечания

  1. 1 2 3 4 Приступа Н. Н. [www.rsijournal.net/vaclav-klofach-ideolog-i-lider-chexoslovackogo-politicheskogo-techeniya-nacionalnyx-socialistov/ Вацлав Клофач — идеолог и лидер чехословацкого политического течения национальных социалистов] // Российские и славянские исследования. — 2009. № 4
  2. 1 2 3 Краткая история Чехословакии / Клеванский А. Х., Марьина В. В., Мыльников А. С., Поп И. И. — М.: Наука, 1988. — С. 265
  3. Чешские земли в 80 — 90-е гг. XIX в. Новые политические реальности на рубеже веков // История южных и западных славян в Новое время (под ред. Г. Ф. Матвеева и З. С. Ненашевой)
  4. Чехия и Словакия в XX веке. Т. 2. — М.: Наука, 2005. — С. 16
  5. 1 2 Приступа Н. Н. [www.rsijournal.net/koncepciya-nacionalnogo-socializma-chexoslovackoj-nacionalno-socialisticheskoj-partii-1930-1940-e-gg/ Концепция «национального социализма» Чехословацкой национально-социалистической партии (1930—1940-е гг.)] // Российские и славянские исследования. — 2008. № 3
  6. 1 2 3 4 5 Вашкевич И. В. [www.rsijournal.net/vnutripoliticheskaya-borba-v-chexoslovakii-1943-1948-gg/ Внутриполитическая борьба в Чехословакии 1943—1948 гг.] // Российские и славянские исследования. — 2009. № 4
  7. [www.csns.cz/novinka.php?cln=104 Výsledky ČSNS v komunálních volbách 2010]  (чешск.)

Ссылки

  • [www.csns.cz/ Официальный сайт партии]  (чешск.)

Отрывок, характеризующий Чешская национально-социальная партия

– Бабы, бабы, бабьи сборы, – проговорил Алпатыч про себя и поехал, оглядывая вокруг себя поля, где с пожелтевшей рожью, где с густым, еще зеленым овсом, где еще черные, которые только начинали двоить. Алпатыч ехал, любуясь на редкостный урожай ярового в нынешнем году, приглядываясь к полоскам ржаных пелей, на которых кое где начинали зажинать, и делал свои хозяйственные соображения о посеве и уборке и о том, не забыто ли какое княжеское приказание.
Два раза покормив дорогой, к вечеру 4 го августа Алпатыч приехал в город.
По дороге Алпатыч встречал и обгонял обозы и войска. Подъезжая к Смоленску, он слышал дальние выстрелы, но звуки эти не поразили его. Сильнее всего поразило его то, что, приближаясь к Смоленску, он видел прекрасное поле овса, которое какие то солдаты косили, очевидно, на корм и по которому стояли лагерем; это обстоятельство поразило Алпатыча, но он скоро забыл его, думая о своем деле.
Все интересы жизни Алпатыча уже более тридцати лет были ограничены одной волей князя, и он никогда не выходил из этого круга. Все, что не касалось до исполнения приказаний князя, не только не интересовало его, но не существовало для Алпатыча.
Алпатыч, приехав вечером 4 го августа в Смоленск, остановился за Днепром, в Гаченском предместье, на постоялом дворе, у дворника Ферапонтова, у которого он уже тридцать лет имел привычку останавливаться. Ферапонтов двенадцать лет тому назад, с легкой руки Алпатыча, купив рощу у князя, начал торговать и теперь имел дом, постоялый двор и мучную лавку в губернии. Ферапонтов был толстый, черный, красный сорокалетний мужик, с толстыми губами, с толстой шишкой носом, такими же шишками над черными, нахмуренными бровями и толстым брюхом.
Ферапонтов, в жилете, в ситцевой рубахе, стоял у лавки, выходившей на улицу. Увидав Алпатыча, он подошел к нему.
– Добро пожаловать, Яков Алпатыч. Народ из города, а ты в город, – сказал хозяин.
– Что ж так, из города? – сказал Алпатыч.
– И я говорю, – народ глуп. Всё француза боятся.
– Бабьи толки, бабьи толки! – проговорил Алпатыч.
– Так то и я сужу, Яков Алпатыч. Я говорю, приказ есть, что не пустят его, – значит, верно. Да и мужики по три рубля с подводы просят – креста на них нет!
Яков Алпатыч невнимательно слушал. Он потребовал самовар и сена лошадям и, напившись чаю, лег спать.
Всю ночь мимо постоялого двора двигались на улице войска. На другой день Алпатыч надел камзол, который он надевал только в городе, и пошел по делам. Утро было солнечное, и с восьми часов было уже жарко. Дорогой день для уборки хлеба, как думал Алпатыч. За городом с раннего утра слышались выстрелы.
С восьми часов к ружейным выстрелам присоединилась пушечная пальба. На улицах было много народу, куда то спешащего, много солдат, но так же, как и всегда, ездили извозчики, купцы стояли у лавок и в церквах шла служба. Алпатыч прошел в лавки, в присутственные места, на почту и к губернатору. В присутственных местах, в лавках, на почте все говорили о войске, о неприятеле, который уже напал на город; все спрашивали друг друга, что делать, и все старались успокоивать друг друга.
У дома губернатора Алпатыч нашел большое количество народа, казаков и дорожный экипаж, принадлежавший губернатору. На крыльце Яков Алпатыч встретил двух господ дворян, из которых одного он знал. Знакомый ему дворянин, бывший исправник, говорил с жаром.
– Ведь это не шутки шутить, – говорил он. – Хорошо, кто один. Одна голова и бедна – так одна, а то ведь тринадцать человек семьи, да все имущество… Довели, что пропадать всем, что ж это за начальство после этого?.. Эх, перевешал бы разбойников…
– Да ну, будет, – говорил другой.
– А мне что за дело, пускай слышит! Что ж, мы не собаки, – сказал бывший исправник и, оглянувшись, увидал Алпатыча.
– А, Яков Алпатыч, ты зачем?
– По приказанию его сиятельства, к господину губернатору, – отвечал Алпатыч, гордо поднимая голову и закладывая руку за пазуху, что он делал всегда, когда упоминал о князе… – Изволили приказать осведомиться о положении дел, – сказал он.
– Да вот и узнавай, – прокричал помещик, – довели, что ни подвод, ничего!.. Вот она, слышишь? – сказал он, указывая на ту сторону, откуда слышались выстрелы.
– Довели, что погибать всем… разбойники! – опять проговорил он и сошел с крыльца.
Алпатыч покачал головой и пошел на лестницу. В приемной были купцы, женщины, чиновники, молча переглядывавшиеся между собой. Дверь кабинета отворилась, все встали с мест и подвинулись вперед. Из двери выбежал чиновник, поговорил что то с купцом, кликнул за собой толстого чиновника с крестом на шее и скрылся опять в дверь, видимо, избегая всех обращенных к нему взглядов и вопросов. Алпатыч продвинулся вперед и при следующем выходе чиновника, заложив руку зазастегнутый сюртук, обратился к чиновнику, подавая ему два письма.
– Господину барону Ашу от генерала аншефа князя Болконского, – провозгласил он так торжественно и значительно, что чиновник обратился к нему и взял его письмо. Через несколько минут губернатор принял Алпатыча и поспешно сказал ему:
– Доложи князю и княжне, что мне ничего не известно было: я поступал по высшим приказаниям – вот…
Он дал бумагу Алпатычу.
– А впрочем, так как князь нездоров, мой совет им ехать в Москву. Я сам сейчас еду. Доложи… – Но губернатор не договорил: в дверь вбежал запыленный и запотелый офицер и начал что то говорить по французски. На лице губернатора изобразился ужас.
– Иди, – сказал он, кивнув головой Алпатычу, и стал что то спрашивать у офицера. Жадные, испуганные, беспомощные взгляды обратились на Алпатыча, когда он вышел из кабинета губернатора. Невольно прислушиваясь теперь к близким и все усиливавшимся выстрелам, Алпатыч поспешил на постоялый двор. Бумага, которую дал губернатор Алпатычу, была следующая: