Чувство

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Не путать с: Ощущение

Чу́вство — эмоциональный процесс человека, отражающий субъективное оценочное отношение к реальным или абстрактным объектам. Чувства отличают от аффектов, эмоций и настроений[1].





Этимология

Слово чувство заимствовано из старославянского, где оно имело написание чувьство и было образовано с помощью суффикса -ьств- (совр. -ств-) от слова чути; суффикс в между гласными у и ь (чу-ьство) является вставочным. Слово чути встречается во многих славянских языках (например древнерусский, украинский, белорусский, польский, болгарский) в значении слушать, слыхать, чуять, понимать, чувствовать. Слово чувство того же корня, что и слово чуять.

Слово чувство употребляется уже в «Изборнике 1073 года». В связи с тем, что Изборник 1073 года является копией раннего болгарского сборника («Симеонов сборник»), то слово использовалось еще в начале X века.

Можно сделать вывод, что русское слово чувство относится к процессу понимания чего-либо, восприимчивости к чему-то.

Смысл термина

Чувствами называют процессы внутренней регуляции деятельности человека, отражающие смысл (значение для процесса его жизнедеятельности), который имеют для него реальные или абстрактные, конкретные или обобщённые объекты, или, иначе говоря, отношение субъекта к ним. Чувства обязательноК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 2614 дней] имеют осознаваемую составляющую в виде субъективного переживания.

Чувства отражают не объективную, а субъективную, обычно бессознательную оценку объекта. Возникновение и развитие чувств выражает формирование устойчивых эмоциональных отношений (иначе говоря «эмоциональных констант») и основывается на опыте взаимодействия с объектом. В связи с тем, что этот опыт может быть противоречивым (иметь как позитивные, так и негативные эпизоды), чувства по отношению ко многим объектам носят противоречивый (амбивалентный) характер.

Чувства могут иметь различные уровни конкретности — от непосредственных чувств к реальному объекту, до чувств, относящихся к социальным ценностям и идеалам. Эти различные уровни связаны с разными по форме обобщениями объекта чувств. Существенную роль в формировании и развитии наиболее обобщённых чувства имеют социальные институты, социальная символика, поддерживающая их устойчивость, некоторые обряды и социальные акты. Как эмоциональные процессы, чувства развиваются и, хотя и имеют свои биологически детерминированные основания, являются продуктом жизни человека в обществе, общения и воспитания[1].

Границы понятия

Специалисты проводят различие между понятием «чувство» и понятиями «эмоция», «аффект», «настроение», «переживание» и «ощущение».

В отличие от эмоций и настроений, эмоциональные процессы, описываемые понятием «чувство», привязаны к объектам: они возникают по отношению к кому или чему-либо, а не к ситуации в целом. «Я боюсь этого человека» — это чувство, а «Мне страшно» — это эмоция[1].

От аффектов чувства отличаются тем же, чем и от эмоций. Кроме того аффекты, в отличие от чувств, практически всегда имеют явные внешние проявления[1].

Под переживаниями понимают исключительно субъективно-психическую сторону эмоциональных процессов, не включая физиологические составляющие.

Ощущением называется психическое отражение свойств и состояний внешней среды, возникающее при непосредственном воздействии на органы чувств.

Понятие в психологии

Чувства, в отличие от эмоций, устроены более сложно и не всегда играют адаптивную или мотивационную роль в жизни человека.

Высшие чувства присущи только человеку. Они тесно связаны с его личностью, с отношением к жизни, к лю­дям, с убеждениями и взглядами.

По своей структуре чувства состоят из двух или более фундаментальных эмоций и логического алгоритма, связывающего их воедино. Например, чувство зависти состоит из эмоций гнева, обиды и презрения, а связывающим алгоритмом является сравнение с человеком, который достиг успеха в значимых для завистника ценностях (материальных или духовных), желание быть на его месте. При этом не стоит путать зависть с чувством здоровой конкуренции - так называемой белой завистью.

Одно и то же чувство может проживаться и проявляться по-разному, в зависимости от того, в каком эмоциональном состоянии человек находится на данный момент. Например, чувству дружбы могут в разное время сопутствовать эмоции радости, интереса, обиды, стыда и раздражения.

Чувства проявляются у людей по-разному, потому что у каждого человека есть свой собственный набор индивидуальных черт и личностных качеств, которые оказывают влияние на чувства.

Все чувства можно условно разделить на основные виды: нравственные, интеллектуальные, эстетические, социальные.[2]

Характеристики

К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)

Валентность (тон)

Чувства характеризуются валентностью (или тоном) — то есть могут быть приятными, неприятными или амбивалентными.

Интенсивность

Чувства могут различаться по интенсивности (силе). Чем сильнее чувство, тем сильнее его физиологические проявления и влияние на поведение человека.

Стеничность

В зависимости от влияния на активность чувства подразделяются на стенические (от др.-греч. σθένος — сила) и астенические (от др.-греч. ἀσθένεια — бессилие). Стенические чувства побуждают к активной деятельности, мобилизуют силы человека (любовь, ненависть и другие). Астенические чувства расслабляют или парализуют силы (например страх, в некоторых своих проявлениях, или презрение).

Содержание

Кроме вышеуказанных характеристик, чувства различаются по содержанию, отражая различные аспекты, особенности значения вызывающих их объектов.

Напишите отзыв о статье "Чувство"

Примечания

  1. 1 2 3 4 Леонтьев Алексей Николаевич. [flogiston.ru/library/leontev Потребности, мотивы и эмоции(рус.). — Москва, 1971.
  2. Ярин Сергей [yarin.expert/category/post/6 Чувства: механика и функции] // Интернет-журнал о психотерапии и психологии.

Литература

  • Л. В. Кривых. К вопросу о типологии чувственности. М., 1984 г.

Отрывок, характеризующий Чувство

Но вдруг в 1812 м году французами одержана победа под Москвой, Москва взята, и вслед за тем, без новых сражений, не Россия перестала существовать, а перестала существовать шестисоттысячная армия, потом наполеоновская Франция. Натянуть факты на правила истории, сказать, что поле сражения в Бородине осталось за русскими, что после Москвы были сражения, уничтожившие армию Наполеона, – невозможно.
После Бородинской победы французов не было ни одного не только генерального, но сколько нибудь значительного сражения, и французская армия перестала существовать. Что это значит? Ежели бы это был пример из истории Китая, мы бы могли сказать, что это явление не историческое (лазейка историков, когда что не подходит под их мерку); ежели бы дело касалось столкновения непродолжительного, в котором участвовали бы малые количества войск, мы бы могли принять это явление за исключение; но событие это совершилось на глазах наших отцов, для которых решался вопрос жизни и смерти отечества, и война эта была величайшая из всех известных войн…
Период кампании 1812 года от Бородинского сражения до изгнания французов доказал, что выигранное сражение не только не есть причина завоевания, но даже и не постоянный признак завоевания; доказал, что сила, решающая участь народов, лежит не в завоевателях, даже на в армиях и сражениях, а в чем то другом.
Французские историки, описывая положение французского войска перед выходом из Москвы, утверждают, что все в Великой армии было в порядке, исключая кавалерии, артиллерии и обозов, да не было фуража для корма лошадей и рогатого скота. Этому бедствию не могло помочь ничто, потому что окрестные мужики жгли свое сено и не давали французам.
Выигранное сражение не принесло обычных результатов, потому что мужики Карп и Влас, которые после выступления французов приехали в Москву с подводами грабить город и вообще не выказывали лично геройских чувств, и все бесчисленное количество таких мужиков не везли сена в Москву за хорошие деньги, которые им предлагали, а жгли его.

Представим себе двух людей, вышедших на поединок с шпагами по всем правилам фехтовального искусства: фехтование продолжалось довольно долгое время; вдруг один из противников, почувствовав себя раненым – поняв, что дело это не шутка, а касается его жизни, бросил свою шпагу и, взяв первую попавшуюся дубину, начал ворочать ею. Но представим себе, что противник, так разумно употребивший лучшее и простейшее средство для достижения цели, вместе с тем воодушевленный преданиями рыцарства, захотел бы скрыть сущность дела и настаивал бы на том, что он по всем правилам искусства победил на шпагах. Можно себе представить, какая путаница и неясность произошла бы от такого описания происшедшего поединка.
Фехтовальщик, требовавший борьбы по правилам искусства, были французы; его противник, бросивший шпагу и поднявший дубину, были русские; люди, старающиеся объяснить все по правилам фехтования, – историки, которые писали об этом событии.
Со времени пожара Смоленска началась война, не подходящая ни под какие прежние предания войн. Сожжение городов и деревень, отступление после сражений, удар Бородина и опять отступление, оставление и пожар Москвы, ловля мародеров, переимка транспортов, партизанская война – все это были отступления от правил.
Наполеон чувствовал это, и с самого того времени, когда он в правильной позе фехтовальщика остановился в Москве и вместо шпаги противника увидал поднятую над собой дубину, он не переставал жаловаться Кутузову и императору Александру на то, что война велась противно всем правилам (как будто существовали какие то правила для того, чтобы убивать людей). Несмотря на жалобы французов о неисполнении правил, несмотря на то, что русским, высшим по положению людям казалось почему то стыдным драться дубиной, а хотелось по всем правилам стать в позицию en quarte или en tierce [четвертую, третью], сделать искусное выпадение в prime [первую] и т. д., – дубина народной войны поднялась со всей своей грозной и величественной силой и, не спрашивая ничьих вкусов и правил, с глупой простотой, но с целесообразностью, не разбирая ничего, поднималась, опускалась и гвоздила французов до тех пор, пока не погибло все нашествие.
И благо тому народу, который не как французы в 1813 году, отсалютовав по всем правилам искусства и перевернув шпагу эфесом, грациозно и учтиво передает ее великодушному победителю, а благо тому народу, который в минуту испытания, не спрашивая о том, как по правилам поступали другие в подобных случаях, с простотою и легкостью поднимает первую попавшуюся дубину и гвоздит ею до тех пор, пока в душе его чувство оскорбления и мести не заменяется презрением и жалостью.


Одним из самых осязательных и выгодных отступлений от так называемых правил войны есть действие разрозненных людей против людей, жмущихся в кучу. Такого рода действия всегда проявляются в войне, принимающей народный характер. Действия эти состоят в том, что, вместо того чтобы становиться толпой против толпы, люди расходятся врозь, нападают поодиночке и тотчас же бегут, когда на них нападают большими силами, а потом опять нападают, когда представляется случай. Это делали гверильясы в Испании; это делали горцы на Кавказе; это делали русские в 1812 м году.
Войну такого рода назвали партизанскою и полагали, что, назвав ее так, объяснили ее значение. Между тем такого рода война не только не подходит ни под какие правила, но прямо противоположна известному и признанному за непогрешимое тактическому правилу. Правило это говорит, что атакующий должен сосредоточивать свои войска с тем, чтобы в момент боя быть сильнее противника.
Партизанская война (всегда успешная, как показывает история) прямо противуположна этому правилу.
Противоречие это происходит оттого, что военная наука принимает силу войск тождественною с их числительностию. Военная наука говорит, что чем больше войска, тем больше силы. Les gros bataillons ont toujours raison. [Право всегда на стороне больших армий.]
Говоря это, военная наука подобна той механике, которая, основываясь на рассмотрении сил только по отношению к их массам, сказала бы, что силы равны или не равны между собою, потому что равны или не равны их массы.
Сила (количество движения) есть произведение из массы на скорость.
В военном деле сила войска есть также произведение из массы на что то такое, на какое то неизвестное х.
Военная наука, видя в истории бесчисленное количество примеров того, что масса войск не совпадает с силой, что малые отряды побеждают большие, смутно признает существование этого неизвестного множителя и старается отыскать его то в геометрическом построении, то в вооружении, то – самое обыкновенное – в гениальности полководцев. Но подстановление всех этих значений множителя не доставляет результатов, согласных с историческими фактами.