Чёрный круг

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
К. Малевич, А. Лепорская, К. Рождественский, Н. Суетин
Чёрный круг. 1923 год
холст, масло. 106 × 105,5 см
Государственный Русский музей, Санкт-Петербург
К:Картины 1923 года

«Чёрный круг» — одна из самых известных живописных работ Казимира Малевича, основателя нового течения в живописи — супрематизма.

Картина принадлежит к направлению русской беспредметной живописи, названному К. С. Малевичем супрематизмом, или «новым живописным реализмом». Беспредметность супрематизма для К. С. Малевича была названа им выводом из предметного мира, новым аспектом, открывшим художнику природу, пространство, Вселенную. Супрематические формы «летят», находятся в состоянии безвесия. «Чёрный круг» для художника был одним из трёх главных модулей новой пластической системы, стилеобразующим потенциалом новой пластической идеи — супрематизма.



История создания картины

Картина написана в 1915 году, позднее автор для различных выставок сделал её варианты, — авторские повторения. Первый «Чёрный круг» был написан в 1915 году и экспонировался на «Последней футуристической выставке картин „0,10“». Ныне хранится в частном собрании. Второй вариант картины был создан учениками Малевича (А. Лепорской, К. Рождественским, Н. Суетиным) под его руководством. Эта картина входит в триптих: «Чёрный квадрат» — «Чёрный крест» — «Чёрный круг». В настоящее время хранится в Государственном Русском музее в Санкт-Петербурге.

Источники

  • Советское искусствознание. — Советский художник, 1991.

Напишите отзыв о статье "Чёрный круг"

Отрывок, характеризующий Чёрный круг

Князь Андрей не мог равнодушно смотреть на знамена проходивших батальонов. Глядя на знамя, ему всё думалось: может быть, это то самое знамя, с которым мне придется итти впереди войск.
Ночной туман к утру оставил на высотах только иней, переходивший в росу, в лощинах же туман расстилался еще молочно белым морем. Ничего не было видно в той лощине налево, куда спустились наши войска и откуда долетали звуки стрельбы. Над высотами было темное, ясное небо, и направо огромный шар солнца. Впереди, далеко, на том берегу туманного моря, виднелись выступающие лесистые холмы, на которых должна была быть неприятельская армия, и виднелось что то. Вправо вступала в область тумана гвардия, звучавшая топотом и колесами и изредка блестевшая штыками; налево, за деревней, такие же массы кавалерии подходили и скрывались в море тумана. Спереди и сзади двигалась пехота. Главнокомандующий стоял на выезде деревни, пропуская мимо себя войска. Кутузов в это утро казался изнуренным и раздражительным. Шедшая мимо его пехота остановилась без приказания, очевидно, потому, что впереди что нибудь задержало ее.
– Да скажите же, наконец, чтобы строились в батальонные колонны и шли в обход деревни, – сердито сказал Кутузов подъехавшему генералу. – Как же вы не поймете, ваше превосходительство, милостивый государь, что растянуться по этому дефилею улицы деревни нельзя, когда мы идем против неприятеля.
– Я предполагал построиться за деревней, ваше высокопревосходительство, – отвечал генерал.
Кутузов желчно засмеялся.
– Хороши вы будете, развертывая фронт в виду неприятеля, очень хороши.
– Неприятель еще далеко, ваше высокопревосходительство. По диспозиции…
– Диспозиция! – желчно вскрикнул Кутузов, – а это вам кто сказал?… Извольте делать, что вам приказывают.
– Слушаю с.
– Mon cher, – сказал шопотом князю Андрею Несвицкий, – le vieux est d'une humeur de chien. [Мой милый, наш старик сильно не в духе.]
К Кутузову подскакал австрийский офицер с зеленым плюмажем на шляпе, в белом мундире, и спросил от имени императора: выступила ли в дело четвертая колонна?
Кутузов, не отвечая ему, отвернулся, и взгляд его нечаянно попал на князя Андрея, стоявшего подле него. Увидав Болконского, Кутузов смягчил злое и едкое выражение взгляда, как бы сознавая, что его адъютант не был виноват в том, что делалось. И, не отвечая австрийскому адъютанту, он обратился к Болконскому: