Швабия

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Швабия (нем. Schwaben) — историческая область на юго-западе Германии в верховьях Рейна и Дуная, названная в честь швабов — немцев, говорящих на особом швабском диалекте.

В узком смысле под Швабией понимают современные Баден-Вюртемберг и западную Баварию, то есть ядро расселения алеманнов, предков современных швабов. Однако ареал расселения алеманнов был гораздо шире, в связи с чем, в историческом контексте этно-культурный регион «Швабия» может включать в себя также немецкоязычные кантоны Швейцарии и Эльзас (ныне в составе Франции).

Несмотря на большое историческое значение, слово «Швабия» не встречается в названиях современных регионов и местностей - за исключением Баварии, где после реформы 1972 года появился административный округ Швабия с центром в Аугсбурге, представляющий собой самую восточную оконечность ареала проживания швабов.

Кроме Швабии, швабы встречаются в северной Швейцарии и северо-восточной Франции (область Эльзас), и небольшими группами вдоль Дуная — в Сербии, Словении, южной Венгрии, Румынии (т. н. «дунайские швабы»). Во Франции, Швейцарии и на Балканах зачастую словом «швабы» обозначаются немцы вообще.





История

В древности Швабию населяли кельты, вытесненные в I веке до н. э. на правый берег Рейна германским племенем свевов. Хотя ещё Тиберий в 15 году до н. э. учредил к югу от верховьев Дуная провинцию Рецию, тем не менее лишь около 100 года после Р. Х. римляне здесь прочно утвердились и основали между реками Рейном, Ланом и Дунаем так называемые Agri decumates. В III веке явившиеся сюда с северо-востока алеманны овладели страной. Позднее алеманны и свевы перестали различаться в источниках, хотя название алеманнов больше сохранилось за населением, живущим к западу от Шварцвальда, а свевов — к востоку от этой горной страны. После поражения при Цюльпихе в 496 году, алеманны подчинились франкским королям, но сохранили самостоятельных герцогов (см. Алеманния).

Начиная с VII века в Швабии распространяется христианство, чему особенно содействуют монастыри в Санкт-Галлене, Райхенау, Мурбахе и др. В Констанце и Аугсбурге учреждаются епископства. Восстание герцога Теобальда против Пипина в 746 году было усмирено и повлекло за собой уничтожение герцогского достоинства и включение многих швабских владений в состав королевского имущества. Для управления страной был назначен граф, королевский наместник. При преемниках Карла Великого, с ослаблением королевской власти, усиливается значение наместника. В результате на территории Швабии в начале X века было возрождено герцогство.

Швабия в X—XIII веках

В X—XII вв. на месте завоёванной франками Алеманнии возникло одно из племенных герцогств — Швабия, за главенство в котором шла жестокая борьба между Бурхардингами и Агилольфингами. На юге границы герцогства простирались до Кьявенны (в пределах современной Италии). Столицы Швабия, как и другие племенные герцогства X-XII веков, не имело. Монета чеканилась в Цюрихе и Брейзахе, собрания феодальной знати проходили в Ульме; в городах Кур и Аугсбург правили епископы. Крупнейшими культурными и религиозными центрами были монастыри Святого Галла и Рейхенау в окрестностях Боденского озера. В конце XI века герцогами Швабии стали Штауфены.

Борьба за Швабское наследство

После смерти Конрадина в 1268 году и прекращения династии Гогенштауфенов, в Швабии больше не было самостоятельных герцогов. В течение многих лет за Швабское наследство шла борьба между маркграфом Баденским (из рода Церингенов), пфальцграфом Тюбингенским, графом Гогенцоллерном и графом Вюртембергским; но император удерживал Швабию в своих руках, управляя ею через имперских ландфогтов в Верхней и Нижней Швабии. Более крупные швабские города пользовались правом имперских свободных городов; менее значительные, хотя им были обещаны имперские льготы, были подчинены ландфогтам и имперским судам. При Рудольфе Габсбургском Вюртембергским графам удалось овладеть ландфогтством в Нижней Швабии, а позже — и в Эльзасе. После смерти Рудольфа I в 1291, вновь возгорелась борьба между соперничающими владетельными князьями в Швабии, закончившаяся земским миром в Шпейере в 1307, где было заключено также первое соглашение между владетельными князьями и городами.

Набеги графа Ульриха III Вюртембергского и покровительство ему со стороны императора Людвига Баварского были причиной образования в 1331 году Швабского союза городов. Во второй половине XIV века Австрия усилила свою власть в Швабии приобретением Фрайбурга1368) и Брейсгау1369). В 1360 году мелкие швабские владетели заключили так называемый «союз шлеглеров» (Schleglerbund), к которому примкнула и Австрия; в противовес ему Эберхард II Вюртембергский заключил союз с городами, и с 1367 года между обеими сторонами началась кровопролитная борьба. Личное появление императора Карла IV в Швабии лишь на короткое время заставило соперников прекратить борьбу. Продолжавшаяся война закончилась поражением графа Эбергарда, вынужденного отдать ландфогтство герцогу Фридриху Баварскому. Также неспокойно было в стране во время слабого правления короля Германии Венцеля.

В 1382 году Швабский союз городов должен был искать опору в герцоге Леопольде Австрийском. Были приняты также в союз многие рыцарские общества, с графом Эбергардом во главе. Когда в 1388 году войска Швабского союза городов были разбиты графом Эбергардом Вюртембергским, Венцель объявил в 1389 году общий земский мир, к которому, кроме Швабии, примкнули рейнские княжества, Бавария, Франкония, Гессен, Тюрингия и Мейсен. Главой союза был назначен граф Фридрих Эттингенский, а для разрешения споров учреждён земский мировой суд. Тем не менее продолжались распри городов и «союза шлеглеров» с Вюртембергом, и только в 1395 году общими усилиями швабских князей «шлеглеры» вынуждены были распустить свой союз[1].

Когда в 1400 году король Рупрехт Пфальцский нарушил вольности городов, курфюршество Майнцское, Вюртемберг, Баден и 17 швабских городов заключили для самозащиты Марбахский союз. И при императорах Альбрехте II и Фридрихе III не прекращались беспорядки и раздоры, хотя в 1436 году было основано Общество Св. Георга, с целью поддержания всеобщего мира. В 1487 году, по призыву императора, все швабские чины собрались в Эслингене-на-Неккаре и здесь 14 февраля 1488 года заключили большой Швабский союз с целью поддержания земского мира. В результате войны Швабского союза со Швейцарской конфедерацией в 1499 году, последней удалось отстоять свою независимость (см. Швабская война).

Швабский имперский округ

По новому распорядку императора Максимилиана в 1512 году был образован Швабский округ в составе 10 имперских округов Священной Римской империи. Страшное опустошение в стране произвела крестьянская война (1525). В то же время здесь начала быстро распространяться реформация. Некоторые швабские князья и города (Вюртемберг, Ульм, Ройтлинген, Эслинген-на-Неккаре, Гейльброн и другие) приняли участие в Шмалькальденском союзе, за что после роспуска последнего (в 1547 году) были наказаны крупными денежными штрафами.

Со второй половины XVI век начинается борьба за влияние и власть в Швабии между Вюртембергом и Австрией, причём первый опирается на протестантскую, а вторая — на католическую часть страны. Самостоятельное имперское дворянство ещё долго отказывалось подчиниться окружной имперской конституции, и хотя в 1563 году в Ульме был издан устав для швабского имперского округа, распри между окружными чинами не прекращались.

По Вестфальскому миру, Эльзас был отдан Франции и на Швабию была наложена контрибуция в пользу Швеции на сумму 984 705 гульденов. Во второй половине XVII и первой половине XVIII век Швабия была неоднократно театром военных действий различных германских князей. Лишь с 1763 по 1792 год Швабия беспрерывно пользовалась миром.

Наполеоновские войны

В эпоху французских революционных войн Швабия была вновь наводнена войсками и опустошена. По Люневильскому миру 1801 года вся Швабская область по левому берегу Рейна отошла к Франции, а светские государи были вознаграждены за их потери секуляризованными духовными владениями и подчинением им свободных имперских городов. В результате инициированной Наполеоном германской медиатизации привилегии суверенных правителей вместе с землями потеряли такие имперские князья, как Фюрстенберги, Вальдбурги, Фуггеры, Эттингены и Гогенлоэ.

К 1806 году сохранили свои суверенные права лишь государи Бадена, Вюртемберга, Баварии, обоих Гогенцоллернов (Гогенцоллерн-Зигмаринген и Гогенцоллерн-Гехинген), Лихтенштейна и Лейена. Лейен потерял свой суверенитет по решению Венского конгресса в 1814 году; Гогенцоллерны уступили в 1849 году свои суверенные права Пруссии. К моменту объединения Германии в 1871 году Швабией (в узком смысле) управляли уже только три семейства — Церингены (великое герцогство Баден), Вюртемберги (королевство Вюртемберг) и Виттельсбахи (королевство Бавария).

При написании этой статьи использовался материал из Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона (1890—1907).

Кухня

Бульон с фледле (немецкими блинчиками) и маульташен (пельменями), пиво марок Alpirsbacher, Rothaus и Schwabenbräu. Швабскую кухню невозможно представить без сырных шпецле (домашняя лапша).

См. также

Напишите отзыв о статье "Швабия"

Примечания

Литература

  • Швабия // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  • Suevica. Beiträge zur schwäbischen Literatur- und Geistesgeschichte. Herausgegeben von Reinhard Breymayer. Stuttgart: Verlag Hans-Dieter Heinz, Akademischer Verlag Stuttgart, ISSN [www.sigla.ru/table.jsp?f=8&t=3&v0=0179-2482&f=1003&t=1&v1=&f=4&t=2&v2=&f=21&t=3&v3=&f=1016&t=3&v4=&f=1016&t=3&v5=&bf=4&b=&d=0&ys=&ye=&lng=&ft=&mt=&dt=&vol=&pt=&iss=&ps=&pe=&tr=&tro=&cc=UNION&i=1&v=tagged&s=0&ss=0&st=0&i18n=ru&rlf=&psz=20&bs=20&ce=hJfuypee8JzzufeGmImYYIpZKRJeeOeeWGJIZRrRRrdmtdeee88NJJJJpeeefTJ3peKJJ3UWWPtzzzzzzzzzzzzzzzzzbzzvzzpy5zzjzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzztzzzzzzzbzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzvzzzzzzyeyTjkDnyHzTuueKZePz9decyzzLzzzL*.c8.NzrGJJvufeeeeeJheeyzjeeeeJh*peeeeKJJJJJJJJJJmjHvOJJJJJJJJJfeeeieeeeSJJJJJSJJJ3TeIJJJJ3..E.UEAcyhxD.eeeeeuzzzLJJJJ5.e8JJJheeeeeeeeeeeeyeeK3JJJJJJJJ*s7defeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeSJJJJJJJJZIJJzzz1..6LJJJJJJtJJZ4....EK*&debug=false 0179-2482]


Отрывок, характеризующий Швабия

– Вот, ваше сиятельство, правда, правда истинная, – проговорил Тимохин. – Что себя жалеть теперь! Солдаты в моем батальоне, поверите ли, не стали водку, пить: не такой день, говорят. – Все помолчали.
Офицеры поднялись. Князь Андрей вышел с ними за сарай, отдавая последние приказания адъютанту. Когда офицеры ушли, Пьер подошел к князю Андрею и только что хотел начать разговор, как по дороге недалеко от сарая застучали копыта трех лошадей, и, взглянув по этому направлению, князь Андрей узнал Вольцогена с Клаузевицем, сопутствуемых казаком. Они близко проехали, продолжая разговаривать, и Пьер с Андреем невольно услыхали следующие фразы:
– Der Krieg muss im Raum verlegt werden. Der Ansicht kann ich nicht genug Preis geben, [Война должна быть перенесена в пространство. Это воззрение я не могу достаточно восхвалить (нем.) ] – говорил один.
– O ja, – сказал другой голос, – da der Zweck ist nur den Feind zu schwachen, so kann man gewiss nicht den Verlust der Privatpersonen in Achtung nehmen. [О да, так как цель состоит в том, чтобы ослабить неприятеля, то нельзя принимать во внимание потери частных лиц (нем.) ]
– O ja, [О да (нем.) ] – подтвердил первый голос.
– Да, im Raum verlegen, [перенести в пространство (нем.) ] – повторил, злобно фыркая носом, князь Андрей, когда они проехали. – Im Raum то [В пространстве (нем.) ] у меня остался отец, и сын, и сестра в Лысых Горах. Ему это все равно. Вот оно то, что я тебе говорил, – эти господа немцы завтра не выиграют сражение, а только нагадят, сколько их сил будет, потому что в его немецкой голове только рассуждения, не стоящие выеденного яйца, а в сердце нет того, что одно только и нужно на завтра, – то, что есть в Тимохине. Они всю Европу отдали ему и приехали нас учить – славные учители! – опять взвизгнул его голос.
– Так вы думаете, что завтрашнее сражение будет выиграно? – сказал Пьер.
– Да, да, – рассеянно сказал князь Андрей. – Одно, что бы я сделал, ежели бы имел власть, – начал он опять, – я не брал бы пленных. Что такое пленные? Это рыцарство. Французы разорили мой дом и идут разорить Москву, и оскорбили и оскорбляют меня всякую секунду. Они враги мои, они преступники все, по моим понятиям. И так же думает Тимохин и вся армия. Надо их казнить. Ежели они враги мои, то не могут быть друзьями, как бы они там ни разговаривали в Тильзите.
– Да, да, – проговорил Пьер, блестящими глазами глядя на князя Андрея, – я совершенно, совершенно согласен с вами!
Тот вопрос, который с Можайской горы и во весь этот день тревожил Пьера, теперь представился ему совершенно ясным и вполне разрешенным. Он понял теперь весь смысл и все значение этой войны и предстоящего сражения. Все, что он видел в этот день, все значительные, строгие выражения лиц, которые он мельком видел, осветились для него новым светом. Он понял ту скрытую (latente), как говорится в физике, теплоту патриотизма, которая была во всех тех людях, которых он видел, и которая объясняла ему то, зачем все эти люди спокойно и как будто легкомысленно готовились к смерти.
– Не брать пленных, – продолжал князь Андрей. – Это одно изменило бы всю войну и сделало бы ее менее жестокой. А то мы играли в войну – вот что скверно, мы великодушничаем и тому подобное. Это великодушничанье и чувствительность – вроде великодушия и чувствительности барыни, с которой делается дурнота, когда она видит убиваемого теленка; она так добра, что не может видеть кровь, но она с аппетитом кушает этого теленка под соусом. Нам толкуют о правах войны, о рыцарстве, о парламентерстве, щадить несчастных и так далее. Все вздор. Я видел в 1805 году рыцарство, парламентерство: нас надули, мы надули. Грабят чужие дома, пускают фальшивые ассигнации, да хуже всего – убивают моих детей, моего отца и говорят о правилах войны и великодушии к врагам. Не брать пленных, а убивать и идти на смерть! Кто дошел до этого так, как я, теми же страданиями…
Князь Андрей, думавший, что ему было все равно, возьмут ли или не возьмут Москву так, как взяли Смоленск, внезапно остановился в своей речи от неожиданной судороги, схватившей его за горло. Он прошелся несколько раз молча, но тлаза его лихорадочно блестели, и губа дрожала, когда он опять стал говорить:
– Ежели бы не было великодушничанья на войне, то мы шли бы только тогда, когда стоит того идти на верную смерть, как теперь. Тогда не было бы войны за то, что Павел Иваныч обидел Михаила Иваныча. А ежели война как теперь, так война. И тогда интенсивность войск была бы не та, как теперь. Тогда бы все эти вестфальцы и гессенцы, которых ведет Наполеон, не пошли бы за ним в Россию, и мы бы не ходили драться в Австрию и в Пруссию, сами не зная зачем. Война не любезность, а самое гадкое дело в жизни, и надо понимать это и не играть в войну. Надо принимать строго и серьезно эту страшную необходимость. Всё в этом: откинуть ложь, и война так война, а не игрушка. А то война – это любимая забава праздных и легкомысленных людей… Военное сословие самое почетное. А что такое война, что нужно для успеха в военном деле, какие нравы военного общества? Цель войны – убийство, орудия войны – шпионство, измена и поощрение ее, разорение жителей, ограбление их или воровство для продовольствия армии; обман и ложь, называемые военными хитростями; нравы военного сословия – отсутствие свободы, то есть дисциплина, праздность, невежество, жестокость, разврат, пьянство. И несмотря на то – это высшее сословие, почитаемое всеми. Все цари, кроме китайского, носят военный мундир, и тому, кто больше убил народа, дают большую награду… Сойдутся, как завтра, на убийство друг друга, перебьют, перекалечат десятки тысяч людей, а потом будут служить благодарственные молебны за то, что побили много люден (которых число еще прибавляют), и провозглашают победу, полагая, что чем больше побито людей, тем больше заслуга. Как бог оттуда смотрит и слушает их! – тонким, пискливым голосом прокричал князь Андрей. – Ах, душа моя, последнее время мне стало тяжело жить. Я вижу, что стал понимать слишком много. А не годится человеку вкушать от древа познания добра и зла… Ну, да не надолго! – прибавил он. – Однако ты спишь, да и мне пера, поезжай в Горки, – вдруг сказал князь Андрей.
– О нет! – отвечал Пьер, испуганно соболезнующими глазами глядя на князя Андрея.
– Поезжай, поезжай: перед сраженьем нужно выспаться, – повторил князь Андрей. Он быстро подошел к Пьеру, обнял его и поцеловал. – Прощай, ступай, – прокричал он. – Увидимся ли, нет… – и он, поспешно повернувшись, ушел в сарай.
Было уже темно, и Пьер не мог разобрать того выражения, которое было на лице князя Андрея, было ли оно злобно или нежно.
Пьер постоял несколько времени молча, раздумывая, пойти ли за ним или ехать домой. «Нет, ему не нужно! – решил сам собой Пьер, – и я знаю, что это наше последнее свидание». Он тяжело вздохнул и поехал назад в Горки.
Князь Андрей, вернувшись в сарай, лег на ковер, но не мог спать.
Он закрыл глаза. Одни образы сменялись другими. На одном он долго, радостно остановился. Он живо вспомнил один вечер в Петербурге. Наташа с оживленным, взволнованным лицом рассказывала ему, как она в прошлое лето, ходя за грибами, заблудилась в большом лесу. Она несвязно описывала ему и глушь леса, и свои чувства, и разговоры с пчельником, которого она встретила, и, всякую минуту прерываясь в своем рассказе, говорила: «Нет, не могу, я не так рассказываю; нет, вы не понимаете», – несмотря на то, что князь Андрей успокоивал ее, говоря, что он понимает, и действительно понимал все, что она хотела сказать. Наташа была недовольна своими словами, – она чувствовала, что не выходило то страстно поэтическое ощущение, которое она испытала в этот день и которое она хотела выворотить наружу. «Это такая прелесть был этот старик, и темно так в лесу… и такие добрые у него… нет, я не умею рассказать», – говорила она, краснея и волнуясь. Князь Андрей улыбнулся теперь той же радостной улыбкой, которой он улыбался тогда, глядя ей в глаза. «Я понимал ее, – думал князь Андрей. – Не только понимал, но эту то душевную силу, эту искренность, эту открытость душевную, эту то душу ее, которую как будто связывало тело, эту то душу я и любил в ней… так сильно, так счастливо любил…» И вдруг он вспомнил о том, чем кончилась его любовь. «Ему ничего этого не нужно было. Он ничего этого не видел и не понимал. Он видел в ней хорошенькую и свеженькую девочку, с которой он не удостоил связать свою судьбу. А я? И до сих пор он жив и весел».
Князь Андрей, как будто кто нибудь обжег его, вскочил и стал опять ходить перед сараем.


25 го августа, накануне Бородинского сражения, префект дворца императора французов m r de Beausset и полковник Fabvier приехали, первый из Парижа, второй из Мадрида, к императору Наполеону в его стоянку у Валуева.
Переодевшись в придворный мундир, m r de Beausset приказал нести впереди себя привезенную им императору посылку и вошел в первое отделение палатки Наполеона, где, переговариваясь с окружавшими его адъютантами Наполеона, занялся раскупориванием ящика.
Fabvier, не входя в палатку, остановился, разговорясь с знакомыми генералами, у входа в нее.
Император Наполеон еще не выходил из своей спальни и оканчивал свой туалет. Он, пофыркивая и покряхтывая, поворачивался то толстой спиной, то обросшей жирной грудью под щетку, которою камердинер растирал его тело. Другой камердинер, придерживая пальцем склянку, брызгал одеколоном на выхоленное тело императора с таким выражением, которое говорило, что он один мог знать, сколько и куда надо брызнуть одеколону. Короткие волосы Наполеона были мокры и спутаны на лоб. Но лицо его, хоть опухшее и желтое, выражало физическое удовольствие: «Allez ferme, allez toujours…» [Ну еще, крепче…] – приговаривал он, пожимаясь и покряхтывая, растиравшему камердинеру. Адъютант, вошедший в спальню с тем, чтобы доложить императору о том, сколько было во вчерашнем деле взято пленных, передав то, что нужно было, стоял у двери, ожидая позволения уйти. Наполеон, сморщась, взглянул исподлобья на адъютанта.
– Point de prisonniers, – повторил он слова адъютанта. – Il se font demolir. Tant pis pour l'armee russe, – сказал он. – Allez toujours, allez ferme, [Нет пленных. Они заставляют истреблять себя. Тем хуже для русской армии. Ну еще, ну крепче…] – проговорил он, горбатясь и подставляя свои жирные плечи.
– C'est bien! Faites entrer monsieur de Beausset, ainsi que Fabvier, [Хорошо! Пускай войдет де Боссе, и Фабвье тоже.] – сказал он адъютанту, кивнув головой.
– Oui, Sire, [Слушаю, государь.] – и адъютант исчез в дверь палатки. Два камердинера быстро одели его величество, и он, в гвардейском синем мундире, твердыми, быстрыми шагами вышел в приемную.
Боссе в это время торопился руками, устанавливая привезенный им подарок от императрицы на двух стульях, прямо перед входом императора. Но император так неожиданно скоро оделся и вышел, что он не успел вполне приготовить сюрприза.
Наполеон тотчас заметил то, что они делали, и догадался, что они были еще не готовы. Он не захотел лишить их удовольствия сделать ему сюрприз. Он притворился, что не видит господина Боссе, и подозвал к себе Фабвье. Наполеон слушал, строго нахмурившись и молча, то, что говорил Фабвье ему о храбрости и преданности его войск, дравшихся при Саламанке на другом конце Европы и имевших только одну мысль – быть достойными своего императора, и один страх – не угодить ему. Результат сражения был печальный. Наполеон делал иронические замечания во время рассказа Fabvier, как будто он не предполагал, чтобы дело могло идти иначе в его отсутствие.