Шелепинцы

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

«Шелепинцы» или «Комсомольцы» — группировка партийной молодежи в КПСС (с конца 1950-х гг.), представители которой работали на руководящих должностях в ЦК ВЛКСМ и Московском горкоме ВЛКСМ в 1940—1950-х гг.





История

Верхушка этой группировки (А. Н. Шелепин, В. Е. Семичастный и др.) сыграла важную роль в смещении Н. С. Хрущева в 1964 году.

К группировке причисляют также Н. Н. Месяцева, С. К. Романовского, Д. П. Горюнова, ставших после разгрома группировки послами.

Закат карьер Шелепина и Семичастного, начавшийся в 1967 году, отразился и на карьерах многих молодых партийных функционеров, бывших «комсомольцев», которые в разные годы работали под их руководством в органах ВЛКСМ. Этих людей понижали в должностях, отстраняли от работы или держали в «вечном резерве», не выдвигая на первые роли.

Генерал КГБ Филипп Бобков вспоминал, что ему "не раз приходилось говорить бывшим комсомольским вожакам: «Ребята, собираясь, пореже провозглашайте желание выпить „за Шурика!“ Вокруг Александра Николаевича Шелепина тогда складывалась тяжелейшая атмосфера, поощряемая людьми, боявшимися за свою карьеру»[1].

Сотрудник аппарата ЦК КПСС в 1966—1987 гг. Наиль Биккенин в программе «Особая папка. Судьба Шелепина» на телеканале «ТВ Центр»[2] подчёркивал, что после отстранения Шелепина «в аппарате ЦК партии не осталось ни одного человека, который был бы связан с ЦК комсомола — когда там работал Шелепин. Независимо от того: секретарша это или первый зам».

Клеймо «комсомолец» («шелепинец») перестало играть негативную роль для партийной карьеры в СССР лишь после начала «перестройки» в середине 1980-х гг.

Напишите отзыв о статье "Шелепинцы"

Примечания

  1. www.whoiswho.ru/old_site/russian/Curnom/62008/fb.htm
  2. «Особая папка Леонида Млечина. А. Н. Шелепин» («ТВЦ», 2004).

См. также

Ссылки

  • Восленский М. С. Номенклатура. Господствующий класс Советского Союза. — М.: «Советская Россия» совм. с МП «Октябрь», 1991. — [www.pseudology.org/Nomenklatura/Glava_06_01.htm Глава 6. Диктатура номенклатуры. Ч. 1., 6. Борьба за власть в Кремле].
  • [www.gorby.ru/rubrs.asp?rubr_id=397&art_id=23620 Митрохин Н. А. Идейные группировки в аппарате ЦК КПСС в предперестроечный период] (выступление на круглом столе проекта «Горбачевские чтения»), официальный сайт Горбачёв-Фонда, 8.06.2004.
  • [www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=16028 Жирнов Е. Партия сказала: не надо], «Коммерсантъ — Власть», 12.10.1999, № 40.


Отрывок, характеризующий Шелепинцы

Старый князь остановился и, как бы не понимая, уставился строгими глазами на сына.
– Я знаю, что никто помочь не может, коли натура не поможет, – говорил князь Андрей, видимо смущенный. – Я согласен, что и из миллиона случаев один бывает несчастный, но это ее и моя фантазия. Ей наговорили, она во сне видела, и она боится.
– Гм… гм… – проговорил про себя старый князь, продолжая дописывать. – Сделаю.
Он расчеркнул подпись, вдруг быстро повернулся к сыну и засмеялся.
– Плохо дело, а?
– Что плохо, батюшка?
– Жена! – коротко и значительно сказал старый князь.
– Я не понимаю, – сказал князь Андрей.
– Да нечего делать, дружок, – сказал князь, – они все такие, не разженишься. Ты не бойся; никому не скажу; а ты сам знаешь.
Он схватил его за руку своею костлявою маленькою кистью, потряс ее, взглянул прямо в лицо сына своими быстрыми глазами, которые, как казалось, насквозь видели человека, и опять засмеялся своим холодным смехом.
Сын вздохнул, признаваясь этим вздохом в том, что отец понял его. Старик, продолжая складывать и печатать письма, с своею привычною быстротой, схватывал и бросал сургуч, печать и бумагу.
– Что делать? Красива! Я всё сделаю. Ты будь покоен, – говорил он отрывисто во время печатания.
Андрей молчал: ему и приятно и неприятно было, что отец понял его. Старик встал и подал письмо сыну.
– Слушай, – сказал он, – о жене не заботься: что возможно сделать, то будет сделано. Теперь слушай: письмо Михайлу Иларионовичу отдай. Я пишу, чтоб он тебя в хорошие места употреблял и долго адъютантом не держал: скверная должность! Скажи ты ему, что я его помню и люблю. Да напиши, как он тебя примет. Коли хорош будет, служи. Николая Андреича Болконского сын из милости служить ни у кого не будет. Ну, теперь поди сюда.
Он говорил такою скороговоркой, что не доканчивал половины слов, но сын привык понимать его. Он подвел сына к бюро, откинул крышку, выдвинул ящик и вынул исписанную его крупным, длинным и сжатым почерком тетрадь.
– Должно быть, мне прежде тебя умереть. Знай, тут мои записки, их государю передать после моей смерти. Теперь здесь – вот ломбардный билет и письмо: это премия тому, кто напишет историю суворовских войн. Переслать в академию. Здесь мои ремарки, после меня читай для себя, найдешь пользу.
Андрей не сказал отцу, что, верно, он проживет еще долго. Он понимал, что этого говорить не нужно.
– Всё исполню, батюшка, – сказал он.
– Ну, теперь прощай! – Он дал поцеловать сыну свою руку и обнял его. – Помни одно, князь Андрей: коли тебя убьют, мне старику больно будет… – Он неожиданно замолчал и вдруг крикливым голосом продолжал: – а коли узнаю, что ты повел себя не как сын Николая Болконского, мне будет… стыдно! – взвизгнул он.