Шеффилд Уэнсдей

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Шеффилд Уэнсдей
Полное
название
Sheffield Wednesday Football Club
Прозвища Совы (англ. Owls)
(англ. The Wednesday)
Основан 4 сентября 1867
Стадион Хиллсборо
Вместимость 39 732
Президент Дежпхон Чансири
Тренер Карлуш Карвальял
Капитан Гленн Ловенс
Соревнование Чемпионат Футбольной лиги
2015/16 6 финал плей-офф
Основная
форма
Гостевая
форма
К:Футбольные клубы, основанные в 1867 годуШеффилд УэнсдейШеффилд Уэнсдей

«Ше́ффилд Уэ́нсдей» (англ. Sheffield Wednesday FC) — английский футбольный клуб из Шеффилда, один из самых старых и титулованных в Англии. Основан в 1867 году. Выступает в Чемпионате Футбольной лиги. Домашним стадионом команды является «Хиллсборо».





История

Основание и ранние годы

Сначала клуб был Крикетный и назывался The Wednesday Cricket Club («Клуб крикета по средам» — назван по дню недели, когда команда играла свои матчи). Его возглавлял Джеральд Гамильтон. Встреча вечером в среду, 4 сентября 1867 года в отеле Adelphi Hotel стала началом истории «Шеффилда» — была создана футбольная команда. Клуб сыграл свой первый матч 19 октября 1867 года против команды «Механики»[1].

Вскоре стало ясно, что футбол в клубе оттесняет крикет с главных позиций. 1 февраля 1868 года «Уэнсдей» принял участие в своем первом турнире — Cromwell Cup, где играли ещё 3 шеффилдских футбольных команды. Совы выиграли этот трофей, в финале на «Брэмолл Лейн» победив клуб Garrick со счетом 1:0 в дополнительное время.

Чарльз Клегг пришел в «Уэнсдей» в 1870-е годы как футболист и оставшись в клубе до конца своей жизни в 1937 году, в конечном итоге став председателем правления клуба. Кроме того, он стал президентом и председателем правления ФА и получил прозвище «Наполеон футбола». В 1876 году совы приобрели шотландца Джеймса Ланга. Хотя он не был официально профессионалом, но он был назначен членом совета клуба с официальной зарплатой. Сейчас он признан первым профессиональным футболистом в Англии.

В 1880-е годы произошли два основных события, которые радикально изменили лицо клуба. В 1882 году крикетные и футбольные клубы разошлись; крикетный клуб позже прекратил своё существование в 1925 году. Футбольный клуб стал профессиональным в 1887 году под давлением ведущих игроков, угрожавших переходом в другие клубы. «Шеффилд Уэнсдей» выиграл свою первую игру в качестве профессионального клуба против The Mechanics — 3:0.

Переход в профессиональный футбол

Переход к профессионализму привел к переезду «Уэнсдей» с «Брэмолл Лейн», который требовал долю доходов от билетов, на новый стадион «Олив Гроув». В 1889 году клуб стал одним из основателей Футбольного Альянса, где они стали первыми чемпионами в сезоне 1889/90, в том же сезоне совы также достигли финала Кубка Англии, проиграв 1:6 «Блэкберн Роверс» на стадионе «Кеннингтон Овал» в Лондоне. Несмотря на окончание следующих сезонов в нижней части турнирной таблицы Альянса, «Уэнсдей» были избран в расширенный состав Футбольной лиги в 1892 году. Совы выиграли Кубок Англии в первый раз в сезоне 1895/96, победив в финале «Вулверхэмптон» со счетом 2:1 на стадионе «Кристал Пэлас».

В связи с расширением местных железнодорожных линий в районе «Олив Гроув», клуб был вынужден искать новый дом для сезона 1899/00. После трудного поиска клуб, наконец, купил землю в деревне Оулертон (англ. Owlerton), которая в то время находилась в нескольких километрах за пределами городской черты Шеффилда. Строительство нового стадиона «Оулертон Стэдиум» (в 1914 году переименованного в «Хиллсборо») было завершено в течение нескольких месяцев — на нём клуб продолжает играть до сих пор, уже более ста лет. Первое десятилетие XX века стало самым успешным в истории «Уэнсдей» — дважды был выигран чемпионат в сезонах 1902/03 и 1903/04 и Кубок Англии в сезоне 1906/07, в финале был переигран «Эвертон» — 2:1. После этого на два десятилетия наступил относительно спокойный период.

«Уэнсдей» чуть не вылетел в сезоне 1927/28, но набрав 17 очков в последних 10 матчах клуб чудом спасся, а в следующем сезоне в третий раз выиграл чемпионский титул. На следующий год совы повторили этот успех и лишь раз опускались ниже третьего место до 1936 года. Этот славный период закончился победой в Кубке Англии в сезоне 1934/35, в финале был обыгран «Вест Бромвич Альбион» со счетом 4:2 на стадионе «Уэмбли».

Послевоенные потрясения

В 1950-е годы «Уэнсдей» оказался не в состоянии постоянно удерживать позиции в высшем дивизионе. После вылета в 1950 году они вылетали ещё три раза, хотя каждый раз возвращались, выиграв второй дивизион в следующем сезоне. Десятилетие закончилось на мажорной ноте — совы, наконец, заняли место в верхней половине таблицы первого дивизиона в первый раз после Второй мировой войны.

В 1960-е годы «Уэнсдей» ни разу не вылетал из Первого дивизиона и вышел в финал Кубка Англии в 1966 году (в финале уступив «Эвертону» 2:3), примечательный тем, что все домашние матчи совы провели на нейтральном поле. Это связано с тем, что клуб был втянут в скандал со ставками в 1964 году. Три игрока клуба — Питер Свон, Дэвид Лейн и Тони Кей были обвинены в ставках против своей собственной команды на выездной матч с «Ипсвичем». Эти трое впоследствии были осуждены на тюремное заключение и получили пожизненную дисквалификацию.

«Уэнсдей» вылетел из Первого дивизиона в сезоне 1969/70, начиная мрачный период в истории клуба. Они упали до Третьего дивизиона в первый раз в своей истории и и играли там в течение пяти сезонов. Клуб едва не вылетел и из него в 1976 году, но возрождение под руководством Джека Чарльтона, и его помощника Тони Томса, а после ухода Чарльтона в 1983 году, Говарда Уилкинсона, совы вернулись в Первый дивизион в 1984 году.

Современные взлеты и падения

«Шеффилд Уэнсдей» провел большую часть 1980-х и 1990-х годов в верхнем эшелоне английского футбола. Сезон 1990/91 стал единственным за 16 лет (с 1984 по 2000 год), проведенным командой в низшем дивизионе, но тот сезон остался в памяти болельщиков — «Уэнсдей» вернулся в высший дивизион под руководством Рона Аткинсона и выиграл Кубок Лиги (первый трофей более чем за полвека) в финале обыграв грозный «Манчестер Юнайтед» — 1:0. Этот Кубок остается последним в истории английского футбола, который выиграл клуб не из Премьер-лиги. В следующем сезоне совы заняли третье место в Премьер-лиге. Сезон 1992/93 «Шеффилд Уэнсдей» провел как топ-клуб — они посетили «Уэмбли» четыре раза в течение сезона — финал Кубка Лиги, полуфинал и финал (с переигровкой) Кубка Англии. В полуфинале Кубка Англии они добились победы над принципиальным соперником «Шеффилд Юнайтед» — 2:1. Однако совы уступили «Арсеналу» в обоих финалах.

Затем наступили крайне неудачные годы — после нескольких неудачных трансферов клуб влез в долги. Сезон 1999/00 стал настоящей катастрофой — предпоследнее место в чемпионате и унизительное поражение от «Ньюкасл Юнайтед» со счетом 0:8. Однако на этом падение клуба не закончилось — в предпоследней игре чемпионата Первой лиги сезона 2002/03 совы уступили «Брайтон энд Хоув Альбион» и опустились во Второй дивизион.

С трудом избежав вылета и оттуда в 2004 году и провального начала сезона 2004/05 (в том сезоне Второй дивизион стал Первым после создания Чемпионшипа) менеджером был назначен Пол Старрок, который смог взбодрить команду, и она заняла пятое место, получив право сыграть в плей-офф. На глазах 40000 своих поклонников на стадионе «Миллениум» совы переиграли в финале плей-офф «Хартлпул Юнайтед» 4:2 и вернулись в Чемпионшип. В Чемпионшипе «Уэнсдей» в основном боролся за выживание. В сезоне 2007/08 совы смогли спастись лишь в последнем туре. Совы улучшили результат в сезоне 2008/09 годах, заняв 12-е место с наименьшим в лиге количеством пропущенных мячей. Сезон 2009/10 «Шеффилд Уэнсдей» провел крайне неудачно, сказывались финансовые трудности клуба. В последнем туре, нуждающийся в победе, чтобы спастись, «Уэнсдей» сыграл вничью 2:2 с «Кристал Пэлас» и вылетел в Первую Лигу.

С июля по ноябрь 2010 года «Шеффилд Уэнсдей» столкнулся с серией исков за неоплаченные налог и счета. 29 ноября 2010 года Милан Мандарич согласился приобрести клуб. Покупка будет завершена после внеочередного собрания Совета акционеров на Хиллсборо 14 декабря 2010 года. Ожидается, что акционеры согласятся продать SWFC Ltd компании Мандарича UK Football Investments за символический £1. Милан Мандарич согласился погасить долги клуба. В сезоне 2011—2012 команда заняла 2-е место и в следующем сезоне опять выступит в Чемпионате Футбольной Лиги.

В мае 2014-го года было объявлено о том, что клуб в скором времени перейдёт в руки азербайджанского бизнесмена Хафиз Мамедова за 40 миллионов фунтов стерлингов, однако в сентябре Милан Мандарич выступил с заявлением[2], что продажа клуба приостановлена, т.к. Мамедову не удалось претворить в жизнь взятые на себя по контракту обязательства. В итоге в январе 2015-го года новым владельцем «Шеффилд Уэнсдей» стал[3] тайский бизнесмен Дэжфон Чансири, приобредший клуб за 37,5 миллионов фунтов стерлингов. Летом 2015-го Чансири произвел изменения на посту менеджера клуба, назначив вместо Стюарта Грея португальского специалиста Карлуша Карвальяла, и заменил примерно пол-состава команды, приобретя порядка 15 новичков. В 4-м раунде Кубка Футбольной лиги 2015/16 «Уэнсдей» шокировал всех, выиграв в лондонского Арсенала со счётом 3:0.

Текущий состав

По состоянию на 14 октября 2016 года
Игрок Страна Дата рождения Бывший клуб Контракт
Вратари
1 Кейрен Уэствуд 23 октября 1984 (39 лет) Сандерленд 2014—2019
2 Джо Уайлдсмит 28 декабря 1995 (28 лет) Воспитанник клуба 2013—2017
25 Кэмерон Доусон 7 июля 1995 (28 лет) Шеффилд Юнайтед 2013—2017
34 Джейк Кин 4 февраля 1991 (33 года) Норвич Сити 2016—2019
Защитники
12 Гленн Ловенс 22 октября 1983 (40 лет) Сарагоса 2013—2018
15 Том Лис 28 ноября 1990 (33 года) Лидс Юнайтед 2014—2021
16 Лиам Палмер 19 сентября 1991 (32 года) Воспитанник клуба 2010—2018
32 Джек Хант 6 декабря 1990 (33 года) Кристал Пэлас 2016—2019
35 Клод Дьельна 14 декабря 1987 (36 лет) Олимпиакос 2014—2017
36 Даниэл Пудил 27 сентября 1985 (38 лет) Уотфорд 2016—2018
39 Венсан Сассо 16 февраля 1991 (33 года) Брага 2016—2017
Полузащитники
3 Дэвид Джонс 4 ноября 1984 (39 лет) Бёрнли 2016—2019
5 Киран Ли 22 июня 1988 (35 лет) Олдхэм Атлетик 2012—2017
7 Альмен Абди 21 октября 1986 (37 лет) Уотфорд 2016—2019
9 Адам Рич 3 февраля 1993 (31 год) Мидлсбро 2016—2021
10 Льюис Макгуган 25 октября 1988 (35 лет) Уотфорд 2015—2018
21 Марку Матиаш 10 мая 1989 (35 лет) Насьонал 2015—2019
22 Филипе Мелу 3 ноября 1989 (34 года) Морейренсе 2015—2018
23 Сэм Хатчинсон 3 августа 1989 (34 года) Челси 2014—2018
24 Жозе Семеду 11 января 1985 (39 лет) Чарльтон Атлетик 2011—2017
26 Урби Эмануэльсон 16 июня 1986 (37 лет) Эллас Верона 2016—2017
33 Росс Уоллес 23 мая 1985 (38 лет) Бёрнли 2015—2017
41 Барри Бэннан 1 декабря 1989 (34 года) Кристал Пэлас 2015—2019
Нападающие
6 Стивен Флетчер 26 марта 1987 (37 лет) Сандерленд 2016—2020
8 Моду Сугу 18 декабря 1984 (39 лет) Марсель 2015—2017
14 Гэри Хупер 26 января 1988 (36 лет) Норвич Сити 2016—2019
19 Лукаш Жоау 4 сентября 1993 (30 лет) Насьонал 2015—2019
28 Серджу Буш 2 ноября 1992 (31 год) ЦСКА София 2015—2018
38 Уилл Бакли 21 ноября 1989 (34 года) В аренде у Сандерленда 2016—2017
44 Атде Нухиу 29 июля 1989 (34 года) Рапид 2013—2018
45 Фернандо Форестьери 16 января 1990 (34 года) Уотфорд 2015—2019

Достижения

Сезоны

  • Сезонов на первом уровне системы футбольных лиг: 66
  • Сезонов на втором уровне системы футбольных лиг: 35
  • Сезонов на третьем уровне системы футбольных лиг: 7

Происхождение названия и прозвища

«Шеффилд Уэнсдей» является единственным в Лиге клубом с днем недели в названии. Причина, по которой матчи крикетной команды проходили в среду была в том, что команда формировалась из местных мясников, которые по средам рано освобождались.

Клуб был ранее известен как The Wednesday Football Club до 1929 года, когда клуб был официально переименован в Sheffield Wednesday Football Club по предложению менеджера Роберта Брауна. Клуб иногда ещё называют просто The Wednesday. Однако название Sheffield Wednesday восходит к 1883 году: на домашнем стадионе клуба «Олив Роуд» на опорах крыши была надпись Sheffield Wednesday .

Изначальное прозвище команды было «клинки» (англ. The Blades), общее прозвище для клубов из Шеффилда в 19 веке в связи со специализацией промышленности города на изделиях из стали, но в настоящее время это прозвище закрепилось за главными соперниками «Уэнсдей» — «Шеффилд Юнайтед». В начале 20-го века, когда талисманом клуба стала сова в честь стадиона клуба в Оулертоне (англ. Owlerton) клуб стал известен как «Совы».

Стадион

До 1887 года «Уэнсдей» не имел собственного стадиона и постоянно переезжал с места на место — «Хайфилд», «Миртл Роад», «Хили Стэдиум» и «Хантерс Бар». Дольше клуб задержался на «Шиф Хаус» и «Брамолл лейн», на котором до сих пор играет «Шеффилд Юнайтед». Наконец клуб приобретает землю для собственного стадиона в районе Куинс Роад. Стадион получил название по улице, на которой он располагался — «Олив Гроув». Первый матч на нём был сыгран 12 сентября 1887 года — встреча с «Блэкберн Роверс» завершилась ничьей 4:4.

С 1899 года «Уэнсдей» проводит свои домашние матчи на стадионе «Хиллсборо» в районе Шеффилда Оулертон. Первоначально стадион также носил название «Оулертон Стэдиум», но в 1914 году деревня Оулертон входит в черту Шеффилда и становится частью парламентского избирательного округа Хиллсборо, поэтому стадион было решено переименовать. «Хиллсборо» может вместить до 40000 зрителей и является крупнейшим стадионом в Первом дивизионе и 12-м по величине в Англии. Клуб намерен увеличить вместимость «Хиллсборо» до 45000 к 2012 году и до 50000 в 2016 году, а также сделать ряд других усовершенствований. У южной трибуны установлен памятник жертвам трагедии 1989 года, когда во время полуфинального матча Кубка Англии между «Ливерпулем» и «Ноттингем Форест» в давке погибло 96 человек.

Принципиальные соперники

Главный соперник «Шеффилд Уэнсдей» — это их соседи из «Шеффилд Юнайтед». Матчи между этими командами носят название «дерби Стального города», из-за известности Шеффилда как крупного сталелитейного центра. «Юнайтед» имеет лучшую статистику в этом дерби, победив 44 раза, при 41 победе «Уэнсдей». Из последних десяти встреч 4 матча выиграли совы, в то время как клинки выиграли 3 раза. 7 февраля 2009 года на «Брэмолл Лейн» «Уэнсдей» одержал победу над «Юнайтед» со счетом 2:1. Учитывая победу в начале сезона дома 1:0, «Уэнсдей» впервые с сезона 1913/14 одержал две победы в дерби в одном сезоне.

Другой принципиальный соперник «Уэнсдей» — «Лидс Юнайтед». И, в гораздо меньшей степени, соседние клубы — «Барнсли», «Ротерем Юнайтед» и «Донкастер».

Известные игроки

Известные менеджеры

Известные болельщики

Напишите отзыв о статье "Шеффилд Уэнсдей"

Примечания

  1. Farnsworth Keith. Sheffield Football A History: Volume 1 1857–1861. — Hallamshire Press, 1995. — ISBN 1-874718-13-X.
  2. [www.azerisport.com/football/20140905123117311.html Шеффилд, у нас проблемы. Хафиз Мамедов не станет владельцем английского клуба]. www.azerisport.com. Проверено 23 января 2016.
  3. [www.rma.ru/sport/news/22732/ Тайский бизнесмен Дэжфон Чансири купил «Шеффилд Уэнсдей»]. RMA. Проверено 23 января 2016.

Ссылки

  • [www.swfc.premiumtv.co.uk Официальный сайт клуба]  (англ.)


Отрывок, характеризующий Шеффилд Уэнсдей

В деревне, которую проезжали, были красные огоньки и весело пахло дымом.
– Что за прелесть этот дядюшка! – сказала Наташа, когда они выехали на большую дорогу.
– Да, – сказал Николай. – Тебе не холодно?
– Нет, мне отлично, отлично. Мне так хорошо, – с недоумением даже cказала Наташа. Они долго молчали.
Ночь была темная и сырая. Лошади не видны были; только слышно было, как они шлепали по невидной грязи.
Что делалось в этой детской, восприимчивой душе, так жадно ловившей и усвоивавшей все разнообразнейшие впечатления жизни? Как это всё укладывалось в ней? Но она была очень счастлива. Уже подъезжая к дому, она вдруг запела мотив песни: «Как со вечера пороша», мотив, который она ловила всю дорогу и наконец поймала.
– Поймала? – сказал Николай.
– Ты об чем думал теперь, Николенька? – спросила Наташа. – Они любили это спрашивать друг у друга.
– Я? – сказал Николай вспоминая; – вот видишь ли, сначала я думал, что Ругай, красный кобель, похож на дядюшку и что ежели бы он был человек, то он дядюшку всё бы еще держал у себя, ежели не за скачку, так за лады, всё бы держал. Как он ладен, дядюшка! Не правда ли? – Ну а ты?
– Я? Постой, постой. Да, я думала сначала, что вот мы едем и думаем, что мы едем домой, а мы Бог знает куда едем в этой темноте и вдруг приедем и увидим, что мы не в Отрадном, а в волшебном царстве. А потом еще я думала… Нет, ничего больше.
– Знаю, верно про него думала, – сказал Николай улыбаясь, как узнала Наташа по звуку его голоса.
– Нет, – отвечала Наташа, хотя действительно она вместе с тем думала и про князя Андрея, и про то, как бы ему понравился дядюшка. – А еще я всё повторяю, всю дорогу повторяю: как Анисьюшка хорошо выступала, хорошо… – сказала Наташа. И Николай услыхал ее звонкий, беспричинный, счастливый смех.
– А знаешь, – вдруг сказала она, – я знаю, что никогда уже я не буду так счастлива, спокойна, как теперь.
– Вот вздор, глупости, вранье – сказал Николай и подумал: «Что за прелесть эта моя Наташа! Такого другого друга у меня нет и не будет. Зачем ей выходить замуж, всё бы с ней ездили!»
«Экая прелесть этот Николай!» думала Наташа. – А! еще огонь в гостиной, – сказала она, указывая на окна дома, красиво блестевшие в мокрой, бархатной темноте ночи.


Граф Илья Андреич вышел из предводителей, потому что эта должность была сопряжена с слишком большими расходами. Но дела его всё не поправлялись. Часто Наташа и Николай видели тайные, беспокойные переговоры родителей и слышали толки о продаже богатого, родового Ростовского дома и подмосковной. Без предводительства не нужно было иметь такого большого приема, и отрадненская жизнь велась тише, чем в прежние годы; но огромный дом и флигеля всё таки были полны народом, за стол всё так же садилось больше человек. Всё это были свои, обжившиеся в доме люди, почти члены семейства или такие, которые, казалось, необходимо должны были жить в доме графа. Таковы были Диммлер – музыкант с женой, Иогель – танцовальный учитель с семейством, старушка барышня Белова, жившая в доме, и еще многие другие: учителя Пети, бывшая гувернантка барышень и просто люди, которым лучше или выгоднее было жить у графа, чем дома. Не было такого большого приезда как прежде, но ход жизни велся тот же, без которого не могли граф с графиней представить себе жизни. Та же была, еще увеличенная Николаем, охота, те же 50 лошадей и 15 кучеров на конюшне, те же дорогие подарки в именины, и торжественные на весь уезд обеды; те же графские висты и бостоны, за которыми он, распуская всем на вид карты, давал себя каждый день на сотни обыгрывать соседям, смотревшим на право составлять партию графа Ильи Андреича, как на самую выгодную аренду.
Граф, как в огромных тенетах, ходил в своих делах, стараясь не верить тому, что он запутался и с каждым шагом всё более и более запутываясь и чувствуя себя не в силах ни разорвать сети, опутавшие его, ни осторожно, терпеливо приняться распутывать их. Графиня любящим сердцем чувствовала, что дети ее разоряются, что граф не виноват, что он не может быть не таким, каким он есть, что он сам страдает (хотя и скрывает это) от сознания своего и детского разорения, и искала средств помочь делу. С ее женской точки зрения представлялось только одно средство – женитьба Николая на богатой невесте. Она чувствовала, что это была последняя надежда, и что если Николай откажется от партии, которую она нашла ему, надо будет навсегда проститься с возможностью поправить дела. Партия эта была Жюли Карагина, дочь прекрасных, добродетельных матери и отца, с детства известная Ростовым, и теперь богатая невеста по случаю смерти последнего из ее братьев.
Графиня писала прямо к Карагиной в Москву, предлагая ей брак ее дочери с своим сыном и получила от нее благоприятный ответ. Карагина отвечала, что она с своей стороны согласна, что всё будет зависеть от склонности ее дочери. Карагина приглашала Николая приехать в Москву.
Несколько раз, со слезами на глазах, графиня говорила сыну, что теперь, когда обе дочери ее пристроены – ее единственное желание состоит в том, чтобы видеть его женатым. Она говорила, что легла бы в гроб спокойной, ежели бы это было. Потом говорила, что у нее есть прекрасная девушка на примете и выпытывала его мнение о женитьбе.
В других разговорах она хвалила Жюли и советовала Николаю съездить в Москву на праздники повеселиться. Николай догадывался к чему клонились разговоры его матери, и в один из таких разговоров вызвал ее на полную откровенность. Она высказала ему, что вся надежда поправления дел основана теперь на его женитьбе на Карагиной.
– Что ж, если бы я любил девушку без состояния, неужели вы потребовали бы, maman, чтобы я пожертвовал чувством и честью для состояния? – спросил он у матери, не понимая жестокости своего вопроса и желая только выказать свое благородство.
– Нет, ты меня не понял, – сказала мать, не зная, как оправдаться. – Ты меня не понял, Николинька. Я желаю твоего счастья, – прибавила она и почувствовала, что она говорит неправду, что она запуталась. – Она заплакала.
– Маменька, не плачьте, а только скажите мне, что вы этого хотите, и вы знаете, что я всю жизнь свою, всё отдам для того, чтобы вы были спокойны, – сказал Николай. Я всем пожертвую для вас, даже своим чувством.
Но графиня не так хотела поставить вопрос: она не хотела жертвы от своего сына, она сама бы хотела жертвовать ему.
– Нет, ты меня не понял, не будем говорить, – сказала она, утирая слезы.
«Да, может быть, я и люблю бедную девушку, говорил сам себе Николай, что ж, мне пожертвовать чувством и честью для состояния? Удивляюсь, как маменька могла мне сказать это. Оттого что Соня бедна, то я и не могу любить ее, думал он, – не могу отвечать на ее верную, преданную любовь. А уж наверное с ней я буду счастливее, чем с какой нибудь куклой Жюли. Пожертвовать своим чувством я всегда могу для блага своих родных, говорил он сам себе, но приказывать своему чувству я не могу. Ежели я люблю Соню, то чувство мое сильнее и выше всего для меня».
Николай не поехал в Москву, графиня не возобновляла с ним разговора о женитьбе и с грустью, а иногда и озлоблением видела признаки всё большего и большего сближения между своим сыном и бесприданной Соней. Она упрекала себя за то, но не могла не ворчать, не придираться к Соне, часто без причины останавливая ее, называя ее «вы», и «моя милая». Более всего добрая графиня за то и сердилась на Соню, что эта бедная, черноглазая племянница была так кротка, так добра, так преданно благодарна своим благодетелям, и так верно, неизменно, с самоотвержением влюблена в Николая, что нельзя было ни в чем упрекнуть ее.
Николай доживал у родных свой срок отпуска. От жениха князя Андрея получено было 4 е письмо, из Рима, в котором он писал, что он уже давно бы был на пути в Россию, ежели бы неожиданно в теплом климате не открылась его рана, что заставляет его отложить свой отъезд до начала будущего года. Наташа была так же влюблена в своего жениха, так же успокоена этой любовью и так же восприимчива ко всем радостям жизни; но в конце четвертого месяца разлуки с ним, на нее начинали находить минуты грусти, против которой она не могла бороться. Ей жалко было самое себя, жалко было, что она так даром, ни для кого, пропадала всё это время, в продолжение которого она чувствовала себя столь способной любить и быть любимой.
В доме Ростовых было невесело.


Пришли святки, и кроме парадной обедни, кроме торжественных и скучных поздравлений соседей и дворовых, кроме на всех надетых новых платьев, не было ничего особенного, ознаменовывающего святки, а в безветренном 20 ти градусном морозе, в ярком ослепляющем солнце днем и в звездном зимнем свете ночью, чувствовалась потребность какого нибудь ознаменования этого времени.
На третий день праздника после обеда все домашние разошлись по своим комнатам. Было самое скучное время дня. Николай, ездивший утром к соседям, заснул в диванной. Старый граф отдыхал в своем кабинете. В гостиной за круглым столом сидела Соня, срисовывая узор. Графиня раскладывала карты. Настасья Ивановна шут с печальным лицом сидел у окна с двумя старушками. Наташа вошла в комнату, подошла к Соне, посмотрела, что она делает, потом подошла к матери и молча остановилась.
– Что ты ходишь, как бесприютная? – сказала ей мать. – Что тебе надо?
– Его мне надо… сейчас, сию минуту мне его надо, – сказала Наташа, блестя глазами и не улыбаясь. – Графиня подняла голову и пристально посмотрела на дочь.
– Не смотрите на меня. Мама, не смотрите, я сейчас заплачу.
– Садись, посиди со мной, – сказала графиня.
– Мама, мне его надо. За что я так пропадаю, мама?… – Голос ее оборвался, слезы брызнули из глаз, и она, чтобы скрыть их, быстро повернулась и вышла из комнаты. Она вышла в диванную, постояла, подумала и пошла в девичью. Там старая горничная ворчала на молодую девушку, запыхавшуюся, с холода прибежавшую с дворни.
– Будет играть то, – говорила старуха. – На всё время есть.
– Пусти ее, Кондратьевна, – сказала Наташа. – Иди, Мавруша, иди.
И отпустив Маврушу, Наташа через залу пошла в переднюю. Старик и два молодые лакея играли в карты. Они прервали игру и встали при входе барышни. «Что бы мне с ними сделать?» подумала Наташа. – Да, Никита, сходи пожалуста… куда бы мне его послать? – Да, сходи на дворню и принеси пожалуста петуха; да, а ты, Миша, принеси овса.
– Немного овса прикажете? – весело и охотно сказал Миша.
– Иди, иди скорее, – подтвердил старик.
– Федор, а ты мелу мне достань.
Проходя мимо буфета, она велела подавать самовар, хотя это было вовсе не время.
Буфетчик Фока был самый сердитый человек из всего дома. Наташа над ним любила пробовать свою власть. Он не поверил ей и пошел спросить, правда ли?
– Уж эта барышня! – сказал Фока, притворно хмурясь на Наташу.
Никто в доме не рассылал столько людей и не давал им столько работы, как Наташа. Она не могла равнодушно видеть людей, чтобы не послать их куда нибудь. Она как будто пробовала, не рассердится ли, не надуется ли на нее кто из них, но ничьих приказаний люди не любили так исполнять, как Наташиных. «Что бы мне сделать? Куда бы мне пойти?» думала Наташа, медленно идя по коридору.
– Настасья Ивановна, что от меня родится? – спросила она шута, который в своей куцавейке шел навстречу ей.
– От тебя блохи, стрекозы, кузнецы, – отвечал шут.
– Боже мой, Боже мой, всё одно и то же. Ах, куда бы мне деваться? Что бы мне с собой сделать? – И она быстро, застучав ногами, побежала по лестнице к Фогелю, который с женой жил в верхнем этаже. У Фогеля сидели две гувернантки, на столе стояли тарелки с изюмом, грецкими и миндальными орехами. Гувернантки разговаривали о том, где дешевле жить, в Москве или в Одессе. Наташа присела, послушала их разговор с серьезным задумчивым лицом и встала. – Остров Мадагаскар, – проговорила она. – Ма да гас кар, – повторила она отчетливо каждый слог и не отвечая на вопросы m me Schoss о том, что она говорит, вышла из комнаты. Петя, брат ее, был тоже наверху: он с своим дядькой устраивал фейерверк, который намеревался пустить ночью. – Петя! Петька! – закричала она ему, – вези меня вниз. с – Петя подбежал к ней и подставил спину. Она вскочила на него, обхватив его шею руками и он подпрыгивая побежал с ней. – Нет не надо – остров Мадагаскар, – проговорила она и, соскочив с него, пошла вниз.
Как будто обойдя свое царство, испытав свою власть и убедившись, что все покорны, но что всё таки скучно, Наташа пошла в залу, взяла гитару, села в темный угол за шкапчик и стала в басу перебирать струны, выделывая фразу, которую она запомнила из одной оперы, слышанной в Петербурге вместе с князем Андреем. Для посторонних слушателей у ней на гитаре выходило что то, не имевшее никакого смысла, но в ее воображении из за этих звуков воскресал целый ряд воспоминаний. Она сидела за шкапчиком, устремив глаза на полосу света, падавшую из буфетной двери, слушала себя и вспоминала. Она находилась в состоянии воспоминания.
Соня прошла в буфет с рюмкой через залу. Наташа взглянула на нее, на щель в буфетной двери и ей показалось, что она вспоминает то, что из буфетной двери в щель падал свет и что Соня прошла с рюмкой. «Да и это было точь в точь также», подумала Наташа. – Соня, что это? – крикнула Наташа, перебирая пальцами на толстой струне.
– Ах, ты тут! – вздрогнув, сказала Соня, подошла и прислушалась. – Не знаю. Буря? – сказала она робко, боясь ошибиться.
«Ну вот точно так же она вздрогнула, точно так же подошла и робко улыбнулась тогда, когда это уж было», подумала Наташа, «и точно так же… я подумала, что в ней чего то недостает».
– Нет, это хор из Водоноса, слышишь! – И Наташа допела мотив хора, чтобы дать его понять Соне.
– Ты куда ходила? – спросила Наташа.
– Воду в рюмке переменить. Я сейчас дорисую узор.
– Ты всегда занята, а я вот не умею, – сказала Наташа. – А Николай где?
– Спит, кажется.
– Соня, ты поди разбуди его, – сказала Наташа. – Скажи, что я его зову петь. – Она посидела, подумала о том, что это значит, что всё это было, и, не разрешив этого вопроса и нисколько не сожалея о том, опять в воображении своем перенеслась к тому времени, когда она была с ним вместе, и он влюбленными глазами смотрел на нее.
«Ах, поскорее бы он приехал. Я так боюсь, что этого не будет! А главное: я стареюсь, вот что! Уже не будет того, что теперь есть во мне. А может быть, он нынче приедет, сейчас приедет. Может быть приехал и сидит там в гостиной. Может быть, он вчера еще приехал и я забыла». Она встала, положила гитару и пошла в гостиную. Все домашние, учителя, гувернантки и гости сидели уж за чайным столом. Люди стояли вокруг стола, – а князя Андрея не было, и была всё прежняя жизнь.
– А, вот она, – сказал Илья Андреич, увидав вошедшую Наташу. – Ну, садись ко мне. – Но Наташа остановилась подле матери, оглядываясь кругом, как будто она искала чего то.
– Мама! – проговорила она. – Дайте мне его , дайте, мама, скорее, скорее, – и опять она с трудом удержала рыдания.
Она присела к столу и послушала разговоры старших и Николая, который тоже пришел к столу. «Боже мой, Боже мой, те же лица, те же разговоры, так же папа держит чашку и дует точно так же!» думала Наташа, с ужасом чувствуя отвращение, подымавшееся в ней против всех домашних за то, что они были всё те же.
После чая Николай, Соня и Наташа пошли в диванную, в свой любимый угол, в котором всегда начинались их самые задушевные разговоры.


– Бывает с тобой, – сказала Наташа брату, когда они уселись в диванной, – бывает с тобой, что тебе кажется, что ничего не будет – ничего; что всё, что хорошее, то было? И не то что скучно, а грустно?
– Еще как! – сказал он. – У меня бывало, что всё хорошо, все веселы, а мне придет в голову, что всё это уж надоело и что умирать всем надо. Я раз в полку не пошел на гулянье, а там играла музыка… и так мне вдруг скучно стало…
– Ах, я это знаю. Знаю, знаю, – подхватила Наташа. – Я еще маленькая была, так со мной это бывало. Помнишь, раз меня за сливы наказали и вы все танцовали, а я сидела в классной и рыдала, никогда не забуду: мне и грустно было и жалко было всех, и себя, и всех всех жалко. И, главное, я не виновата была, – сказала Наташа, – ты помнишь?
– Помню, – сказал Николай. – Я помню, что я к тебе пришел потом и мне хотелось тебя утешить и, знаешь, совестно было. Ужасно мы смешные были. У меня тогда была игрушка болванчик и я его тебе отдать хотел. Ты помнишь?
– А помнишь ты, – сказала Наташа с задумчивой улыбкой, как давно, давно, мы еще совсем маленькие были, дяденька нас позвал в кабинет, еще в старом доме, а темно было – мы это пришли и вдруг там стоит…
– Арап, – докончил Николай с радостной улыбкой, – как же не помнить? Я и теперь не знаю, что это был арап, или мы во сне видели, или нам рассказывали.
– Он серый был, помнишь, и белые зубы – стоит и смотрит на нас…
– Вы помните, Соня? – спросил Николай…
– Да, да я тоже помню что то, – робко отвечала Соня…
– Я ведь спрашивала про этого арапа у папа и у мама, – сказала Наташа. – Они говорят, что никакого арапа не было. А ведь вот ты помнишь!
– Как же, как теперь помню его зубы.
– Как это странно, точно во сне было. Я это люблю.
– А помнишь, как мы катали яйца в зале и вдруг две старухи, и стали по ковру вертеться. Это было, или нет? Помнишь, как хорошо было?
– Да. А помнишь, как папенька в синей шубе на крыльце выстрелил из ружья. – Они перебирали улыбаясь с наслаждением воспоминания, не грустного старческого, а поэтического юношеского воспоминания, те впечатления из самого дальнего прошедшего, где сновидение сливается с действительностью, и тихо смеялись, радуясь чему то.
Соня, как и всегда, отстала от них, хотя воспоминания их были общие.
Соня не помнила многого из того, что они вспоминали, а и то, что она помнила, не возбуждало в ней того поэтического чувства, которое они испытывали. Она только наслаждалась их радостью, стараясь подделаться под нее.
Она приняла участие только в том, когда они вспоминали первый приезд Сони. Соня рассказала, как она боялась Николая, потому что у него на курточке были снурки, и ей няня сказала, что и ее в снурки зашьют.
– А я помню: мне сказали, что ты под капустою родилась, – сказала Наташа, – и помню, что я тогда не смела не поверить, но знала, что это не правда, и так мне неловко было.
Во время этого разговора из задней двери диванной высунулась голова горничной. – Барышня, петуха принесли, – шопотом сказала девушка.
– Не надо, Поля, вели отнести, – сказала Наташа.
В середине разговоров, шедших в диванной, Диммлер вошел в комнату и подошел к арфе, стоявшей в углу. Он снял сукно, и арфа издала фальшивый звук.
– Эдуард Карлыч, сыграйте пожалуста мой любимый Nocturiene мосье Фильда, – сказал голос старой графини из гостиной.
Диммлер взял аккорд и, обратясь к Наташе, Николаю и Соне, сказал: – Молодежь, как смирно сидит!
– Да мы философствуем, – сказала Наташа, на минуту оглянувшись, и продолжала разговор. Разговор шел теперь о сновидениях.
Диммлер начал играть. Наташа неслышно, на цыпочках, подошла к столу, взяла свечу, вынесла ее и, вернувшись, тихо села на свое место. В комнате, особенно на диване, на котором они сидели, было темно, но в большие окна падал на пол серебряный свет полного месяца.
– Знаешь, я думаю, – сказала Наташа шопотом, придвигаясь к Николаю и Соне, когда уже Диммлер кончил и всё сидел, слабо перебирая струны, видимо в нерешительности оставить, или начать что нибудь новое, – что когда так вспоминаешь, вспоминаешь, всё вспоминаешь, до того довоспоминаешься, что помнишь то, что было еще прежде, чем я была на свете…
– Это метампсикова, – сказала Соня, которая всегда хорошо училась и все помнила. – Египтяне верили, что наши души были в животных и опять пойдут в животных.
– Нет, знаешь, я не верю этому, чтобы мы были в животных, – сказала Наташа тем же шопотом, хотя музыка и кончилась, – а я знаю наверное, что мы были ангелами там где то и здесь были, и от этого всё помним…
– Можно мне присоединиться к вам? – сказал тихо подошедший Диммлер и подсел к ним.
– Ежели бы мы были ангелами, так за что же мы попали ниже? – сказал Николай. – Нет, это не может быть!
– Не ниже, кто тебе сказал, что ниже?… Почему я знаю, чем я была прежде, – с убеждением возразила Наташа. – Ведь душа бессмертна… стало быть, ежели я буду жить всегда, так я и прежде жила, целую вечность жила.
– Да, но трудно нам представить вечность, – сказал Диммлер, который подошел к молодым людям с кроткой презрительной улыбкой, но теперь говорил так же тихо и серьезно, как и они.
– Отчего же трудно представить вечность? – сказала Наташа. – Нынче будет, завтра будет, всегда будет и вчера было и третьего дня было…