Шипов, Николай Павлович

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Николай Павлович Шипов
Род деятельности:

полковник

Дата рождения:

18 марта 1806(1806-03-18)

Место рождения:

имение Бельково, Солигаличский уезд, Костромская губерния, Российская империя

Дата смерти:

15 ноября 1887(1887-11-15) (81 год)

Место смерти:

Москва, Российская империя

Отец:

Павел Антонович Шипов

Мать:

Елизавета Сергеевна Шулепникова

Награды и премии:

Николай Павлович Шипов (18 марта 180615 ноября 1887) — помещик-новатор, член Московского общества сельского хозяйства, почётный член Императорской Академии художеств; действительный статский советник. Владелец усадьбы Александровское-Осташёво.





Биография

Происходил из костромской ветви дворян Шиповых. Родился в имении Бельково Солигаличского уезда Костромской губернии, в семье надворного советника Павла Антоновича Шипова (1762—1835) и Елизаветы Сергеевны, урождённой Щулепниковой (ум. 1808). Был младшим ребёнком в семье; у него было четыре брата и четыре сестры: Сергей (1790—1876), Иван (1793—1845), Мария (1792—1874), Надежда (1795—1877), Елизавета (1796—1883), Александр (1800—1878), Домна (1802—1862), Дмитрий (1805—1882).

Получил домашнее образование под руководством отца и старшей сестры. В 1823 году поступил в Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров. С 1825 года — прапорщик лейб-гвардии Семёновского полка. В 1837 году был переведён в Белёвский Егерский полк, в 1838 году назначен батальонным командиром. В 1839 году Шипов вышел в отставку с чином полковника.

В 1840 году был определён в Почтовый департамент с чином коллежского советника, в 1845 году пожалован в чин статского советника, а весной 1849 года вышел в отставку. Имея скромный доход, он решил заняться прибыльным делом и, разбогатев, купить имение, где основать производство сельскохозяйственной продукции. Прожив несколько лет в Симбирске, он смог заработать миллионное состояние на участии в торгах на винных откупах и осуществил задуманное.

Сельскохозяйственные инновации

Летом 1854 года Н. П. Шипов купил с торгов имения А. Н. Муравьева при селе Осташёво, Можайского уезда и селе Ботово, Волоколамского уезда.

Николай Павлович вел хозяйство в имениях на научной основе и прославился как сельскохозяйственный деятель. Он ввёл в обширных размерах плодопеременный, десятипольный севооборот, а молочное хозяйство поставил лишь как подсобную отрасль. Для переработки молочных продуктов, получаемых от содержавшихся в имении 200 коров, улучшенных северных пород, была устроена сыроварня, вверенная приглашённому из Швейцарии специалисту. Когда в 1855 году в Московском обществе сельского хозяйства возникла мысль о подготовке русских опытных сыроваров-практиков, Шипов предложил использовать для этой цели его сыроварню. С 1856 года в его имение стали посылать для практических занятий воспитанников Московской сельскохозяйственной школы. В феврале 1857 года Общество избрало его в свои действительные члены, сделав его начальником своего II-го отделения и главным руководителем состоявшего при отделении учебно-практического хутора. Приняв хутор в запущенном виде, Шипов принялся обустраивать его за свой счет. К началу следующего года хутор был неузнаваем: почти все бывшие здания были капитально переделаны и вновь выстроен целый ряд других, осушена почва, подготовлен десятипольный плодосменный севооборот, приобретено 60 голов крупного рогатого скота, преимущественно холмогорской и английской пород и, наконец, сооружен механический завод, на котором стали изготовляться различные сельскохозяйственные орудия и машины, как для нужд хутора, так и по посторонним заказам. В первый же год после преобразования хутора число практиковавшихся на хуторе лиц увеличилось в десять раз. «За восстановление и приведение в порядок учебно-практического хутора, соответственно с его назначением и достоинством общества» Шипов был награждён Обществом золотой медалью.

В середине 1858 года Обществом сельского хозяйства был устроен скотный двор с целью разведения племенных животных. Начальником V-го отделения общества, ведавшим улучшением пород сельскохозяйственных животных, и руководителем скотного двора, был назначен Н. П. Шипов. Вскоре, по предложению Шипова и под его непосредственным наблюдением, при скотном дворе была основана ветеринарная больница, которая заменила собой ветеринарную поликлинику, а в сентябре 1859 г., по его же инициативе и при содействии, устроена выставка всяких видов домашних животных и птиц. В «Журнале сельского хозяйства», издававшемся Московским обществом, Шипов в 1855 г. поместил статью «О выделке льна горячей вымочкой» (№ 2. отд. 2), в которой проявил значительную эрудицию в технике волокнистых веществ. 25 января 1858 г. награждён золотою медалью за восстановление и приведение в порядок учебного хутора.

Последние годы

Имея поместья и собственный дом в Москве на ул. Лубянке, д. 14, купленный в 1857 году у вдовы графа Н. В. Орлова-Денисова, Н. П. Шипов решил стать фабрикантом. В 1858 году вместе с братьями он купил с торгов горные заводы братьев Баташовых — Илевский в Нижегородской губернии и Вознесенский в Тамбовской губернии и там же — Белоключевскую стекольную фабрику.

Н. П. Шипов был в числе инициаторов учреждения и пайщиков акционерного общества подрядных работ по строительству Московско-Троицкой железной дороги. Он стал соучредителем и издателем одного из первых в России специальных ежемесячных журналов для предпринимателей — «Вестника промышленности».

В 1863, а также в 1873 годах он избирался гласным Московской городской думы[1].

В 1875 году Николай Павлович был удостоен звания Почётного гражданина г. Можайска за общественно-полезную и благотворительную деятельность в уезде. Чувствуя своё нездоровье и трудность в управлении делами, он при жизни разделил между детьми недвижимость.

В 1880 году Шипов продал свой дом на Лубянке, для погашения долгов, которые появились после краха одного из банков. В Москве он купил себе квартиру в доме в Дегтярном переулке, где прожил до самой кончины в 1887 году. Похоронили его рядом с женой с семейной усыпальнице в храме села Осташёва.

Семья

С 3 июля 1836 года был женат на Дарье Алексеевне Окуловой (1811—1865), младшей дочери генерал-майора Алексея Матвеевича Окулова (1766—1821) и Прасковьи Семеновны Хвостовой (1769—1864). Венчались в Москве в церкви на Пречистенке. Дарья Алексеевна была выпускницей Екатерининского института, её образ [books.google.ru/books?id=d3NLAAAAMAAJ&pg=RA1-PA105 увековечил в своих стихах] П. Вяземский. Её брак был счастливым. Светскую жизнь она не любила и все время посвящала детям и мужу. В 1860 году лечилась от чахотки в Италии, но здоровье её становилось все хуже. Умерла в апреле 1865 года и была похоронена в Осташёве. В браке имела детей:

Напишите отзыв о статье "Шипов, Николай Павлович"

Примечания

  1. Быков В. Н. [mj.rusk.ru/show.php?idar=801587 Гласные Московской городской Думы (1863—1917)] // Московский журнал. — 2009. — № 3.

Источники

Отрывок, характеризующий Шипов, Николай Павлович

– Quelle force! Quel style! [Какая сила! Какой слог!] – послышались похвалы чтецу и сочинителю. Воодушевленные этой речью, гости Анны Павловны долго еще говорили о положении отечества и делали различные предположения об исходе сражения, которое на днях должно было быть дано.
– Vous verrez, [Вы увидите.] – сказала Анна Павловна, – что завтра, в день рождения государя, мы получим известие. У меня есть хорошее предчувствие.


Предчувствие Анны Павловны действительно оправдалось. На другой день, во время молебствия во дворце по случаю дня рождения государя, князь Волконский был вызван из церкви и получил конверт от князя Кутузова. Это было донесение Кутузова, писанное в день сражения из Татариновой. Кутузов писал, что русские не отступили ни на шаг, что французы потеряли гораздо более нашего, что он доносит второпях с поля сражения, не успев еще собрать последних сведений. Стало быть, это была победа. И тотчас же, не выходя из храма, была воздана творцу благодарность за его помощь и за победу.
Предчувствие Анны Павловны оправдалось, и в городе все утро царствовало радостно праздничное настроение духа. Все признавали победу совершенною, и некоторые уже говорили о пленении самого Наполеона, о низложении его и избрании новой главы для Франции.
Вдали от дела и среди условий придворной жизни весьма трудно, чтобы события отражались во всей их полноте и силе. Невольно события общие группируются около одного какого нибудь частного случая. Так теперь главная радость придворных заключалась столько же в том, что мы победили, сколько и в том, что известие об этой победе пришлось именно в день рождения государя. Это было как удавшийся сюрприз. В известии Кутузова сказано было тоже о потерях русских, и в числе их названы Тучков, Багратион, Кутайсов. Тоже и печальная сторона события невольно в здешнем, петербургском мире сгруппировалась около одного события – смерти Кутайсова. Его все знали, государь любил его, он был молод и интересен. В этот день все встречались с словами:
– Как удивительно случилось. В самый молебен. А какая потеря Кутайсов! Ах, как жаль!
– Что я вам говорил про Кутузова? – говорил теперь князь Василий с гордостью пророка. – Я говорил всегда, что он один способен победить Наполеона.
Но на другой день не получалось известия из армии, и общий голос стал тревожен. Придворные страдали за страдания неизвестности, в которой находился государь.
– Каково положение государя! – говорили придворные и уже не превозносили, как третьего дня, а теперь осуждали Кутузова, бывшего причиной беспокойства государя. Князь Василий в этот день уже не хвастался более своим protege Кутузовым, а хранил молчание, когда речь заходила о главнокомандующем. Кроме того, к вечеру этого дня как будто все соединилось для того, чтобы повергнуть в тревогу и беспокойство петербургских жителей: присоединилась еще одна страшная новость. Графиня Елена Безухова скоропостижно умерла от этой страшной болезни, которую так приятно было выговаривать. Официально в больших обществах все говорили, что графиня Безухова умерла от страшного припадка angine pectorale [грудной ангины], но в интимных кружках рассказывали подробности о том, как le medecin intime de la Reine d'Espagne [лейб медик королевы испанской] предписал Элен небольшие дозы какого то лекарства для произведения известного действия; но как Элен, мучимая тем, что старый граф подозревал ее, и тем, что муж, которому она писала (этот несчастный развратный Пьер), не отвечал ей, вдруг приняла огромную дозу выписанного ей лекарства и умерла в мучениях, прежде чем могли подать помощь. Рассказывали, что князь Василий и старый граф взялись было за итальянца; но итальянец показал такие записки от несчастной покойницы, что его тотчас же отпустили.
Общий разговор сосредоточился около трех печальных событий: неизвестности государя, погибели Кутайсова и смерти Элен.
На третий день после донесения Кутузова в Петербург приехал помещик из Москвы, и по всему городу распространилось известие о сдаче Москвы французам. Это было ужасно! Каково было положение государя! Кутузов был изменник, и князь Василий во время visites de condoleance [визитов соболезнования] по случаю смерти его дочери, которые ему делали, говорил о прежде восхваляемом им Кутузове (ему простительно было в печали забыть то, что он говорил прежде), он говорил, что нельзя было ожидать ничего другого от слепого и развратного старика.
– Я удивляюсь только, как можно было поручить такому человеку судьбу России.
Пока известие это было еще неофициально, в нем можно было еще сомневаться, но на другой день пришло от графа Растопчина следующее донесение:
«Адъютант князя Кутузова привез мне письмо, в коем он требует от меня полицейских офицеров для сопровождения армии на Рязанскую дорогу. Он говорит, что с сожалением оставляет Москву. Государь! поступок Кутузова решает жребий столицы и Вашей империи. Россия содрогнется, узнав об уступлении города, где сосредоточивается величие России, где прах Ваших предков. Я последую за армией. Я все вывез, мне остается плакать об участи моего отечества».
Получив это донесение, государь послал с князем Волконским следующий рескрипт Кутузову:
«Князь Михаил Иларионович! С 29 августа не имею я никаких донесений от вас. Между тем от 1 го сентября получил я через Ярославль, от московского главнокомандующего, печальное известие, что вы решились с армиею оставить Москву. Вы сами можете вообразить действие, какое произвело на меня это известие, а молчание ваше усугубляет мое удивление. Я отправляю с сим генерал адъютанта князя Волконского, дабы узнать от вас о положении армии и о побудивших вас причинах к столь печальной решимости».


Девять дней после оставления Москвы в Петербург приехал посланный от Кутузова с официальным известием об оставлении Москвы. Посланный этот был француз Мишо, не знавший по русски, но quoique etranger, Busse de c?ur et d'ame, [впрочем, хотя иностранец, но русский в глубине души,] как он сам говорил про себя.
Государь тотчас же принял посланного в своем кабинете, во дворце Каменного острова. Мишо, который никогда не видал Москвы до кампании и который не знал по русски, чувствовал себя все таки растроганным, когда он явился перед notre tres gracieux souverain [нашим всемилостивейшим повелителем] (как он писал) с известием о пожаре Москвы, dont les flammes eclairaient sa route [пламя которой освещало его путь].
Хотя источник chagrin [горя] г на Мишо и должен был быть другой, чем тот, из которого вытекало горе русских людей, Мишо имел такое печальное лицо, когда он был введен в кабинет государя, что государь тотчас же спросил у него:
– M'apportez vous de tristes nouvelles, colonel? [Какие известия привезли вы мне? Дурные, полковник?]
– Bien tristes, sire, – отвечал Мишо, со вздохом опуская глаза, – l'abandon de Moscou. [Очень дурные, ваше величество, оставление Москвы.]
– Aurait on livre mon ancienne capitale sans se battre? [Неужели предали мою древнюю столицу без битвы?] – вдруг вспыхнув, быстро проговорил государь.
Мишо почтительно передал то, что ему приказано было передать от Кутузова, – именно то, что под Москвою драться не было возможности и что, так как оставался один выбор – потерять армию и Москву или одну Москву, то фельдмаршал должен был выбрать последнее.
Государь выслушал молча, не глядя на Мишо.
– L'ennemi est il en ville? [Неприятель вошел в город?] – спросил он.
– Oui, sire, et elle est en cendres a l'heure qu'il est. Je l'ai laissee toute en flammes, [Да, ваше величество, и он обращен в пожарище в настоящее время. Я оставил его в пламени.] – решительно сказал Мишо; но, взглянув на государя, Мишо ужаснулся тому, что он сделал. Государь тяжело и часто стал дышать, нижняя губа его задрожала, и прекрасные голубые глаза мгновенно увлажились слезами.
Но это продолжалось только одну минуту. Государь вдруг нахмурился, как бы осуждая самого себя за свою слабость. И, приподняв голову, твердым голосом обратился к Мишо.
– Je vois, colonel, par tout ce qui nous arrive, – сказал он, – que la providence exige de grands sacrifices de nous… Je suis pret a me soumettre a toutes ses volontes; mais dites moi, Michaud, comment avez vous laisse l'armee, en voyant ainsi, sans coup ferir abandonner mon ancienne capitale? N'avez vous pas apercu du decouragement?.. [Я вижу, полковник, по всему, что происходит, что провидение требует от нас больших жертв… Я готов покориться его воле; но скажите мне, Мишо, как оставили вы армию, покидавшую без битвы мою древнюю столицу? Не заметили ли вы в ней упадка духа?]
Увидав успокоение своего tres gracieux souverain, Мишо тоже успокоился, но на прямой существенный вопрос государя, требовавший и прямого ответа, он не успел еще приготовить ответа.
– Sire, me permettrez vous de vous parler franchement en loyal militaire? [Государь, позволите ли вы мне говорить откровенно, как подобает настоящему воину?] – сказал он, чтобы выиграть время.