Шмидт, Пётр Петрович

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Пётр Петрович Шмидт
Прозвище

лейтенант Шмидт

Дата рождения

5 (17) февраля 1867(1867-02-17)

Место рождения

Одесса

Дата смерти

6 (19) марта 1906(1906-03-19) (39 лет)

Место смерти

остров Березань ныне Очаковский район, Николаевская область

Род войск

ВМФ

Годы службы

с 1883 года

Звание

Капитан 2-го ранга

Сражения/войны

Севастопольское восстание 1905

Награды и премии

серебряная медаль «В память царствования императора Александра III» (1896 г.)

Пётр Петро́вич Шмидт (5 (17) февраля 1867, Одесса — 6 (19) марта 1906, остров Березань) — революционный деятель, один из руководителей Севастопольского восстания 1905 года, известен также как лейтенант Шмидт.





Биография

Рождение, ранние годы

Родился 5 (17) февраля 1867 года в Одессе в семье дворянина. Его отец, Петр Петрович Шмидт — потомственный морской офицер, впоследствии контр-адмирал, градоначальник Бердянска и начальник Бердянского порта. Мать Шмидта — Екатерина Яковлевна Шмидт, в девичестве фон Вагнер. В 1880—1886 годах Шмидт учился в Петербургском морском училище. Окончив Морское училище, был произведён по экзамену в мичманы и назначен на Балтийский флот.

Послужной список

  • 12.09.1880 поступил в младший приготовительный класс Морского училища
  • 14.12.1885 присвоено звание гардемарина.
  • 29.09.1886 — окончил Морской кадетский корпус 53-м по списку и приказом по Морскому ведомству за № 307 произведён по экзамену в мичманы и получил назначение на Балтийский флот. Некоторое время работает рабочим литейного цеха на заводе Д.Гриевза в БердянскеК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1994 дня].
  • В 1886 г. зачислен в 8-й флотский экипаж.
  • С 1.01.1887 мичман Шмидт приступил к исполнению служебных обязанностей в учебно-стрелковой команде 8-го флотского экипажа.
  • На 1888—1889 гг. — Шмидт (4-й).
  • 21.01.1888 отчисляется от должности в 6-месячный отпуск «по болезни с последующим переводом на Черноморский флот по причине не подходящего ему климата».
  • 17.07.1888 Приказом Его Императорского Высочества Генерал-Адмирала по Морскому ведомству № 86 переведён из Балтийского в Черноморский флот с зачислением во 2-й Черноморский флотский Его Королевского Высочества Герцога Эдинбургского экипаж.
  • 5.12.1888 Высочайшим приказом по Морскому ведомству № 432 уволен в отпуск, по болезни, внутри Империи и за границу, на 6 месяцев.
  • В 1888 г. назначен на эскадру Тихого океана.
  • В 1889 г. подал прошение на Высочайшее Имя: «Болезненное мое состояние лишает меня возможности продолжать службу Вашему Императорскому Величеству, а потому прошу уволить меня в отставку».
  • 10.03-10.04.1889 проходил курс лечения в «частной лечебнице доктора Савей-Могилевича для нервных и душевнобольных в г. Москве».
  • 24.06.1889 Высочайшим приказом по Морскому ведомству № 467 уволен от службы по болезни, лейтенантом (по причине нарушения офицерского кодекса по вопросу о женитьбе). Проживал в Бердянске, Таганроге, Одессе, уезжал в Париж[1]. В столице Франции, в числе прочего, обучался воздухоплаванию у Эжена Годара[2].
  • 27.03.1892 обращается с прошением на высочайшее имя «о зачислении на военно-морскую службу».
  • 22.06.1892 отставной лейтенант 2-го флотского Черноморского экипажа Высочайшим приказом по Морскому ведомству № 631 определён в службу с прежним чином мичмана с зачислением в 18-й флотский экипаж вахтенным офицером на строившийся крейсер 1 ранга «Рюрик».
  • 5.03.1894 Приказом Его Императорского Высочества Генерал-Адмирала по Морскому ведомству № 23 переведён из Балтийского флота в Сибирский флотский экипаж. Назначен вахтенным начальником миноносца «Янчихе», затем крейсера «Адмирал Корнилов».
  • На 1894 и 1895 г. — Шмидт (3-й).
  • 6.12.1895 Высочайшим приказом по Морскому ведомству № 59 произведён в лейтенанты, по линии, на основании ст. 118 и 128, кн. VIII Свода Морских Постановлений, по продолжению 1892 г.
  • До 04.1896 штабной офицер ЛД «Силач», транспорта «Ермак».
  • 04.1896 приказом командующего Владивостокского порта назначен вахтенным начальником брандвахты, канонерской лодки «Горностай».
  • В 1896—1897 г. вахтенный начальник и командир роты КЛ «Бобр». В заграничных плаваниях: 1896—1897 гг. на КЛ «Бобр». Последнее плавание в 1897 году.
  • 14.01.1897 отправлен в Нагасакский береговой лазарет для лечения от болезни неврастении.
  • 20.02-1.03.1897 находился на лечении в береговом лазарете в Нагасаки, затем отозван во Владивосток.
  • До конца августа 1897 г. — и. д. старшего штабного офицера ЛД «Надежный».
  • 30.08.1897 приказом командира Владивостокского порта контр-адмирала Г. П. Чухнина «… За противодисциплинарные поступки относительно судового командира и за таковой же рапорт, поданный 23 августа, лейтенант Шмидт арестовывается с содержанием на гауптвахте на три недели».
  • В августе 1897 списан с ЛД «Надежный» за отказ участвовать в подавлении забастовки и за рапорт на командира Н. Ф. Юрьева, связанного с браконьерами.
  • 28.10.1897 следует приказ командира Владивостокского порта контр-адмирала Г. Чухнина: «…Вследствие рапорта лейтенанта Шмидта предлагаю главному доктору Владивостокского госпиталя В. Н. Попову назначить комиссию из врачей и при депутате от Экипажа освидетельствовать здоровье лейтенанта Шмидта… Акт комиссии предоставить мне».
  • 08.1897-07.1898 вахтенный начальник на брандвахте Владивостокского рейда.
  • В августе 1898 г. после конфликта с командующим эскадрой Тихого океана подал прошение об увольнении в запас.
  • 24.09.1898 приказом по Морскому ведомству за № 204 лейтенант Шмидт был вторично уволен от службы в запас флота, но уже с правом службы в коммерческом флоте.
  • В 1898 г. поступил на службу в Добровольный флот. 2-й помощник капитана П/Х «Кострома» (служил 2 года).
  • В 1900 г. переходит на службу в Российское Общество Пароходства и Торговли (РОПиТ)
  • В 1900—1901 гг. старший помощник капитана П/Х «Ольга».
  • В 1901 г. назначен капитаном П/Х «Игорь».
  • В 1901—1902 гг. капитан П/Х «Святой Николай», «Полезный».
  • В 1903—1904 гг. капитан П/Х «Диана».
  • 12.04.1904, по обстоятельствам военного времени, Петра Шмидта, как офицера запаса флота, вновь призвали на действительную военную службу и направили в распоряжение штаба Черноморского флота с зачислением в 33-й флотский экипаж.
  • 2.05.1904 Высочайшим приказом по Морскому ведомству № 541 определен в службу, с 30.03.1904.
  • 14.05.1904 получил назначение старшим офицером на угольный транспорт «Иртыш», приписанный к 2-й Тихоокеанской эскадре, который в декабре 1904 года с грузом угля и обмундирования вышел вдогонку эскадре.
  • 12.06.1904 в чине за пребывание в запасе флота.
  • В сентябре 1904 г. арестован в Либаве на 10 суток с часовым, за дисциплинарный поступок (нанесение публичного оскорбления другому офицеру флота[3]).
  • На 1904 г. состоял в 9-м флотском экипаже.
  • На 1904 г. — Шмидт (3-й).
  • В январе 1905 г. списан в Порт-Саиде с ТР по болезни (приступ почек) и убыл в Севастополь.
  • 21.02.1905 Приказом Его Императорского Высочества Генерал-Адмирала по Морскому ведомству № 36 переведён в Черноморский флот с прикомандированием к 28-му флотскому экипажу.
  • 21.02.1905 Приказом по Морскому ведомству за № 36 назначен командиром ММ «№ 253»(в Измаиле).
  • В августе 1905 г. возвращается в Севастополь, где ведёт антиправительственную пропаганду.
  • 25.10.1905 на митинге с ним случился припадок, и он на глазах толпы бьётся в судорогах.[4]
  • В конце октября 1905 г. арестован за антиправительственную пропаганду.
  • 7.11.1905 Высочайшим приказом по Морскому ведомству капитан третьего ранга Шмидт уволен от службы капитаном второго ранга в отставке (в Российском Императорском флоте в 1905 году не было звания капитана 3-го ранга).
  • 14.11.1905 поднимается на борт КР «Очаков» в качестве руководителя восставших матросов, самовольно присваивает себе чин капитана 2-го ранга действительной службы. Вечером того же дня на совещании на «Очакове» было решено предпринять целый ряд наступательных действий как на море, так и в самом Севастополе: захватить суда и арсеналы, арестовать офицеров и т. д. Но активных действий флот под руководством Шмидта не предпринял. На следующий день мятеж был подавлен.

Революция 1905 года

В начале Революции 1905 года организовал в Севастополе «Союз офицеров — друзей народа», затем участвовал в создании «Одесского общества взаимопомощи моряков торгового флота». Ведя пропаганду среди матросов и офицеров, Шмидт называл себя внепартийным социалистом.

18 (31) октября Шмидт возглавил толпу народа, окружившую городскую тюрьму, требуя освободить заключённых.

20 октября (2 ноября) 1905 года на похоронах восьми человек, погибших в ходе беспорядков, произнёс речь, ставшую известной как «клятва Шмидта»: «Клянёмся в том, что мы никогда не уступим никому ни одной пяди завоёванных нами человеческих прав». В тот же день Шмидт был арестован.

Вечером 13 ноября депутатская комиссия, состоявшая из матросов и солдат, делегированных от разных родов оружия, в том числе от семи судов, пригласила для военного руководства отставного флотского лейтенанта Шмидта, завоевавшего большую популярность во время октябрьских митингов. «Он мужественно принял приглашение и с этого дня стал во главе движения»[5].

14 (27) ноября возглавил мятеж на крейсере «Очаков» и других судах Черноморского флота. Шмидт объявил себя командующим Черноморским флотом, дав сигнал: «Командую флотом. Шмидт». В тот же день он отправил телеграмму Николаю II: «Славный Черноморский флот, свято храня верность своему народу, требует от Вас, государь, немедленного созыва Учредительного собрания и не повинуется более Вашим министрам. Командующий флотом П. Шмидт».

Выбросив на «Очакове» адмиральский флаг и дав сигнал: «командую флотом, Шмидт», с расчетом сразу привлечь этим к восстанию всю эскадру, он направил свой крейсер к «Пруту», чтобы освободить потемкинцев. Сопротивления никакого не было оказано. «Очаков» принял матросов-каторжан на борт и обошел с ними всю эскадру. Со всех судов раздавалось приветственное «ура». Несколько из судов, в том числе броненосцы «Потемкин» и «Ростислав», подняли красное знамя; на последнем оно, впрочем, развевалось лишь несколько минут.

15 ноября в 9 час. утра на «Очакове» был поднят красный флаг. Против восставшего крейсера правительство немедленно начало военные действия. 15 ноября в 3 часа дня завязался морской бой, а в 4 часа 45 мин. царский флот уже одержал полную победу. Шмидт вместе с другими руководителями восстания был арестован.

Смерть и похороны

Шмидт вместе с соратниками был приговорён к смертной казни закрытым военно-морским судом, проходившем в Очакове с 7 по 18.02.1906. Предание капитана второго ранга в отставке Шмидта военно-полевому суду было незаконноК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1994 дня], поскольку военно-полевой суд имел право судить только находившихся на действительной военной службе. Обвинители утверждали, что Шмидт якобы готовил заговор, будучи ещё капитаном третьего ранга на действительной службе. Адвокаты Шмидта убедительно опровергали и этот недоказанный факт тем, что из патриотических соображений добровольно вступившего во время русско-японской войны на действительную службу Шмидта считали подлежащим военно-полевому суду незаконно, так как по состоянию здоровья он призыву не подлежал независимо от его патриотического порыва, состояние его здоровья совершенно очевидно, и его законное воинское звание — уже много лет не существовавший тогда чин флотского лейтенанта, предание которого военно-полевому суду — не просто юридический казус, а вопиющее беззаконие.

20 февраля был вынесен приговор, по которому Шмидт и 3 матроса приговаривались к смертной казни.

06.03.1906 на острове Березань расстрелян вместе с Н. Г. Антоненко (член революционного судового комитета), машинистом А. Гладковым и старшим баталёром С. Частником. В советские годы общепринятой была версия, что командовал расстрелом товарищ детства Шмидта и сокурсник его по училищу (который сидел с ним за одной партой) Михаил Ставраки, расстрелянный за это советской властью в 1923 году[6] Однако сам Ставраки на суде вины своей в казни Шмидта так и не признал, заявив, что он присутствовал при казни только как офицер связи, а командовал казнью командир транспорта «Прут» капитан 2-го ранга Радецкий[7].

8 (21) мая 1917 г. — после того, как стали известны планы народных масс, находящихся под влиянием революционного порыва, выкопать прах «контрреволюционных адмиралов»-участников Обороны Севастополя во время Крымской войны и на их месте перезахоронить лейтенанта Шмидта и его товарищей, расстрелянных за участие в ноябрьском 1905-го года Севастопольском восстании — останки Шмидта и расстрелянных вместе с ним матросов по приказу командующего Черноморским флотом вице-адмирала А. В. Колчака были в ускоренном порядке перевезены в Севастополь, где в Покровском соборе состоялось их временное захоронение. Это распоряжение Колчака позволило сбить накал революционных страстей на Черноморском фронте и окончательно пресечь все разговоры на тему эксгумации останков адмиралов, погибших во время Крымской войны и покоившихся во Владимирском соборе Севастополя[8].

В мае 1917 г. военный и морской министр А. Ф. Керенский возложил на могильную плиту Шмидта офицерский Георгиевский крест.

14.11.1923 Шмидт с товарищами перезахоронен в Севастополе на городском кладбище Коммунаров. Памятник на их могиле был сделан из камня, ранее стоявшего на могиле командира броненосца «Князь Потемкин-Таврический», капитана 1-го ранга Е. Н. Голикова, погибшего в 1905 году. Для постамента использовали гранит, конфискованный в бывших имениях и оставшийся после возведения памятника Ленину[9].

Семья

Сын: Шмидт, Евгений Петрович
Дочь: Шмидт, Екатерина Петровна (6.12.1904 - ?)[10]

Оценки

Капитан второго ранга в отставке Пётр Шмидт был единственным известным офицером русского флота, примкнувшим к революции 1905—1907 года. Чтобы поддерживать классовый подход и объяснить переход племянника генерал-адмирала на сторону революции, Петру Шмидту был даже «присвоен» не существовавший тогда чин младшего офицера флота — лейтенанта. Так, 14 ноября 1905 В. И. Ленин писал: «Восстание в Севастополе всё разрастается… Командование „Очаковым“ принял лейтенант в отставке Шмидт…, севастопольские события знаменуют полный крах старого, рабского порядка в войсках, того порядка, который превращал солдат в вооруженные машины, делал их орудиями подавления малейших стремлений к свободе». Но сам Шмидт, пусть и социал-демократ, много лет участвовавший в подпольной деятельности, по воспоминаниям близко знавшей его Ростковской, к моменту начала восстания уже отошёл от революционной деятельности и был «конституционным монархистом». На суде же Шмидт заявил, что если бы действительно готовил заговор, то заговор победил бы, и он согласился возглавить готовившееся левыми и вспыхнувшее без его участия восстание только для того, чтобы избежать резни матросами всех представителей привилегированных классов и нерусских и ввести бунт в конституционное русло.

Память

Имя Петра Петровича Шмидта носят улицы в городах: Астрахань, Батайск, Винница, Вологда, Вязьма, Бердянск, Тверь (бульвар), Владивосток, Ейск, Гатчина, Днепропетровск, Донецк, Егорьевск, Казань, Лысьва, Мурманск, Бобруйск,Нижний Новгород, Нижний Тагил, Новороссийск, Одесса, Первомайск, Очаков, Самара, Севастополь, Симферополь, Таганрог, Тюмень, Керчь, Кременчуг, Каменец-Подольский, Краснодар, Хабаровск, Харьков, Люботин, Мелитополь, Петропавловск РК. Именем Лейтенанта Шмидта названы набережные в Санкт-Петербурге и городе Великие Луки, Благовещенский мост в Санкт-Петербурге носил имя «Лейтенанта Шмидта» в период с 1918 по 14 августа 2007 года. Также в честь Шмидта названы Яхта «Лейтенант Шмидт», завод имени Лейтенанта Шмидта в Баку.

Поскольку улицы Шмидта расположены в нескольких городах на разных берегах Таганрогского залива, журналисты говорят о неформальной «самой широкой улице в мире» (десятки километров)[11] (официальным рекордсменом — 110 метров — является улица 9 июля в Буэнос-Айресе, Аргентина).

На острове Березань в 1968 году архитекторы Н. Галкина и В. Очаковский установили памятник в память расстрелянным руководителям восстания.

Мемориальный дом-музей П. П. Шмидта с 1980 года работает в Бердянске, помещаясь в доме, где семья бердянского градоначальника П. П. Шмидта проживала более десяти лет. В Бердянске имя П. П. Шмидта также носит центральный городской парк (перед ним установлен бюст П. П. Шмидта) — один из двух скверов, разбитых в своё время градоначальником П. П. Шмидтом. Перед входом в Бердянский государственный педагогический университет (здание, в котором до революции помещалась гимназия, которую окончил Петр Шмидт), также установлен бюст П. П. Шмидта (бюст революционера стоит справа от входа, слева — бюст выдающегося врача, изобретателя вакцин от холеры и чумы В.А.Хавкина).

Музей имени П. П. Шмидта в г. Очаков был открыт в 1962 г., в настоящее время музей закрыт, часть экспонатов была перенесена в бывший Дворец Пионеров.

С 1926 года П. П. Шмидт — почётный член Севастопольского совета депутатов трудящихся.

Лейтенант Шмидт в искусстве

Дети лейтенанта Шмидта
  • В романе Ильфа и Петрова «Золотой телёнок» упоминаются «тридцать сыновей и четыре дочери лейтенанта Шмидта» — мошенников-самозванцев, кочующих по глубинке и выпрашивающих материальную помощь у местных властей, под имя своего знаменитого «отца». Тридцать пятым потомком лейтенанта Шмидта стал О. Бендер. Настоящий сын Петра Петровича — Евгений Шмидт-Завойский (мемуары об отце изданы под фамилией «Шмидт-Очаковский») — был эсером и эмигрантом.
  • В Бердянске имя П. П. Шмидта носит центральный городской парк, названный так в честь его отца, основателя парка, а недалеко от входа в парк возле ДК им. Н. А. Островского установлена парная скульптура (работы Г. Франгуляна), изображающая сидящих на скамейке «сыновей лейтенанта Шмидта» — Остапа Бендера и Шуру Балаганова.
  • В фильме «Доживём до понедельника» судьба П. Шмидта становится предметом обсуждения на уроке истории, который ведёт учитель Илья Семёнович Мельников (Вячеслав Тихонов). Там же, один из учеников упоминает и роман Ильфа и Петрова, где «Остап Бендер и его кунаки работали под сыновей лейтенанта Шмидта».
  • «Дети лейтенанта Шмидта» — команда КВН.

Напишите отзыв о статье "Шмидт, Пётр Петрович"

Литература

  • Водовозов В. В. Шмидт, Петр Петрович // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  • «Крымский вестник», 1903—1907.
  • «Исторический вестник». 1907, № 3.
  • Вице-адмирал Г. П. Чухнин. По воспоминаниям сослуживцев. СПб. 1909.
  • Календарь Русской революции. Из-во «Шиповник», СПб, 1917.
  • Лейтенант Шмидт : письма, воспоминания, документы / П. П. Шмидт; ред. и предисл. В. Максаков . — М. : Новая Москва, 1922.
  • А. Избаш. Лейтенант Шмидт. Воспоминания сестры. М. 1923.
  • И. Вороницын. Лейтенант Шмидт. М-Л. Госиздат. 1925.
  • Избаш А. П. Лейтенант Шмидт Л., 1925 (сестра ППШ)
  • Генкин И. Л. Лейтенант Шмидт и восстание на «Очакове», М.,Л. 1925
  • Платонов А. П. Восстание на Черноморском флоте в 1905 г. Л., 1925
  • Революционное движение в 1905 году. Сборник воспоминаний. М. 1925. Об-во политкаторжан.
  • «Каторга и ссылка». М. 1925—1926.
  • Карнаухов-Краухов В. И. [elib.shpl.ru/ru/nodes/22023-karnauhov-krauhov-v-i-krasnyy-leytenant-iz-vospominaniy-o-leytenante-p-p-shmidte-i-vosstanii-kreysera-1-go-ranga-ochakov-v-1905-g-m-1926-istoriko-revolyutsionnaya-biblioteka-zhurnala-katorga-i-ssylka-kn-14#page/1/mode/grid/zoom/1 Красный лейтенант.] — М., 1926. — 164 с.
  • Шмидт-Очаковский. Лейтенант Шмидт. «Красный адмирал». Воспоминания сына. Прага. 1926.
  • Революция и самодержавие. Подборка документов. М. 1928.
  • А. Федоров. Воспоминания. Одесса. 1939.
  • А. Куприн. Сочинения. М. 1954.
  • Революционное движение в Черноморском флоте в 1905—1907 годах. М. 1956.
  • Севастопольское вооруженное восстание в ноябре 1905 года. Документы и материалы. М. 1957.
  • С. Витте. Воспоминания. М. 1960.
  • В. Долгий. Предназначение. Роман. Калининград. 1976.
  • Р. Мельников. Крейсер Очаков. Ленинград. «Судостроение». 1982.
  • Попов М. Л. Красный адмирал. Киев, 1988
  • В. Острецов. Чёрная сотня и Красная сотня. М. Воениздат. 1991.
  • С. Ольденбург. Царствование императора Николая Второго. М. «Терра». 1992.
  • В. Королев. Бунт на коленях. Симферополь. «Таврия». 1993.
  • В. Шульгин. Что нам в них не нравится. М. Русская книга. 1994.
  • А. Подберезкин. Русский путь. М. РАУ-Университет. 1999.
  • Л. Замойский. Масонство и глобализм. Невидимая империя. М. «Олма-пресс». 2001.
  • Шигин. Неизвестный лейтенант Шмидт. «Наш современник» № 10. 2001.
  • А. Чикин. Севастопольское противостояние. Год 1905. Севастополь. 2006.
  • Л.Ноздрина, Т.Вайшля. Путеводитель по мемориальному дому-музею П. П. Шмидта. Бердянск, 2009.
  • И. Гелис. Ноябрьское восстание в Севастополе в 1905 году.
  • Ф. П. Рерберг. Исторические тайны великих побед и необъяснимых поражений

Примечания

  1. По некоторым данным, неожиданно получив наследство после смерти тетушки по матери, А. Я. Эстер, Шмидт с женой и маленьким Женей уезжает в Париж и поступает в школу воздухоплавания Эжена Годара. Под именем Леона Аэра пытается освоить полеты на воздушном шаре. Но избранное предприятие не сулило успеха, семья бедствовала, и в начале 1892 года они переехали в Польшу, затем в Лифляндию, Петербург, Киев, где полеты Леона Аэра также не дали желаемых сборов. В России в одном из показательных полетов отставной лейтенант потерпел аварию, и в результате весь остаток жизни он страдал от болезни почек, вызванной жестким ударом корзины аэростата о землю. Дальнейшие полеты пришлось прекратить, Шмидты задолжали за гостиницу. Шар вместе с оборудованием для обеспечения полетов, пришлось продать.
  2. Большая советская энциклопедия : [в 30 т.] / гл. ред. А. М. Прохоров. — 3-е изд. — М. : Советская энциклопедия, 1969—1978.</span>
  3. В сентябре 1904 года в Либаве, где готовился к походу «Иртыш», Шмидт устроил драку на балу, организованном обществом Красного Креста. «В самый разгар бала, во время передышки в танцах, старший офицер транспорта „Анадырь“ Муравьёв, танцевавший с голубоглазой, белокурой красоткой — баронессой Крюденер, сидел и разговаривал со своей дамой. В это время старший офицер транспорта „Иртыш“ Шмидт, бывший на другом конце зала, подошёл вплотную к Муравьёву и, не говоря ни слова, закатил ему пощёчину. Баронесса Крюденер вскрикнула и упала в обморок; к ней бросились несколько человек из близ сидевших, а лейтенанты сцепились в мёртвой схватке и, нанося друг другу удары, свалились на пол, продолжая драться. Из-под них, как из под дерущихся собак, летели бумажки, конфети, окурки. Картина была отвратительная. Первым кинулся к дерущимся 178-го пехотного полка штабс-капитан Зенов, его примеру последовали другие офицеры, которые силою растащили дерущихся. Тотчас же они были арестованы и отправлены в порт. Когда их вывели в прихожую, большие окна хрустального стекла которой выходили на кургаузский проспект, где стояли в очереди сотни извозчиков, то Шмидт схватил тяжёлый жёлтый стул и запустил им в стёкла.» По предположению Рерберга, этот инцидент Шмидт устроил специально для того, чтобы его выгнали со службы. [rufort.info/library/rerberg/index.html Фрагмент из воспоминаний начальника штаба Либавской крепости Ф. П. Рерберга]
  4. Владимир Шигин [nash-sovremennik.ru/p.php?y=2001&n=10&id=4 НЕИЗВЕСТНЫЙ ЛЕЙТЕНАНТ ШМИДТ]
  5. Л. Троцкий. [magister.msk.ru/library/trotsky/trotl209.htm Красный флот]
  6. [paustovskiy.niv.ru/paustovskiy/text/kniga-o-zhizni/brosok-na-yug-14.htm Бросок на юг]
  7. [hram-vlad-butovo.ru/h_pilgrim_center/_flot/h_280/ Служение богу во флоте]
  8. Смолин А.В. Два адмирала: А. И. Непенин и А. В. Колчак в 1917 г. — СПб.:«ДМИТРИЙ БУЛАНИН», 2012. — 200 с.: ил. ISBN 978-5-86007-700-3, С. 166
  9. Сергей Тюляков. [nvo.ng.ru/history/2014-06-20/12_hero.html Герой двух войн] // Независимое военное обозрение, 20 июня 2014
  10. [forum.sevastopol.info/viewtopic.php?f=27&t=1131597&p=24385190#p24385190 Выписка из Метрической книги Севастопольского Адмиралтейского Собора о рождении Екатерины Петровны Шмидт]
  11. [kp.ua/daily/050313/382692/ Самую широкую улицу мира делят сразу три города].
  12. Музыкальная энциклопедия. Гл. ред. Ю. В. Келдыш. Т 6. Хейнце — Яшугин. 1008 стб. илл. М.: Советская энциклопедия, 1982 (стб. 1002)
  13. </ol>

Ссылки

  • [www.familyface.net/people/view.php?4820&llist= Генеалогическая база Украины. Шмидт Пётр Петрович]
  • Борис Никольский [www.proza.ru/2010/02/15/1292 «Севастополь, год 1905»]
  • [www.pravoslavie.ru/smi/961.htm Мятеж на крейсере «Очаков» осенью 1905 года]
  • [paustovskiy.niv.ru/paustovskiy/text/kniga-o-zhizni/brosok-na-yug-kommenarii.htm Листая старые страницы… Комментарии Вадима Паустовского]
  • [www.velesova-sloboda.org/rhall/schmidt.html Русский Интеллигент: о лейтенанте Шмидте]
  • Ф.Зинько [vivovoco.astronet.ru/VV/PAPERS/ECCE/SCHMIDT.HTM «Просвещеннейший капитан»]
  • [www.rg.ru/2006/02/25/lejtenant.html Письма лейтенанта Шмидта]
  • [his.1september.ru/articlef.php?ID=200601503 Лейтенант Шмидт и его «дети»]
  • [pda.sb.by/post/25938/ Сын лейтенанта Шмидта]
  • [www.fortification.ru/uploads/Berezan-stella.jpg Фото монумента и мемориальной доски на острове Березань]
  • [www.kronshtadt.org/PageCard.php?id=248 Плевок в лейтенанта Шмидта или не стреляйте в прошлое, господа!]
  • [www.echo.msk.ru/programs/netak/36962/ Россия 1905 года. Лейтенант Шмидт]
  • [forum.sevastopol.info/viewtopic.php?f=27&t=1131597&p=24385190#p24385190 Выписка из Метрической книги Севастопольского Адмиралтейского Собора о рождении Екатерины Петровны Шмидт]

Отрывок, характеризующий Шмидт, Пётр Петрович

Наташа сделалась влюблена с самой той минуты, как она вошла на бал. Она не была влюблена ни в кого в особенности, но влюблена была во всех. В того, на кого она смотрела в ту минуту, как она смотрела, в того она и была влюблена.
– Ах, как хорошо! – всё говорила она, подбегая к Соне.
Николай с Денисовым ходили по залам, ласково и покровительственно оглядывая танцующих.
– Как она мила, к'асавица будет, – сказал Денисов.
– Кто?
– Г'афиня Наташа, – отвечал Денисов.
– И как она танцует, какая г'ация! – помолчав немного, опять сказал он.
– Да про кого ты говоришь?
– Про сест'у п'о твою, – сердито крикнул Денисов.
Ростов усмехнулся.
– Mon cher comte; vous etes l'un de mes meilleurs ecoliers, il faut que vous dansiez, – сказал маленький Иогель, подходя к Николаю. – Voyez combien de jolies demoiselles. [Любезный граф, вы один из лучших моих учеников. Вам надо танцовать. Посмотрите, сколько хорошеньких девушек!] – Он с тою же просьбой обратился и к Денисову, тоже своему бывшему ученику.
– Non, mon cher, je fe'ai tapisse'ie, [Нет, мой милый, я посижу у стенки,] – сказал Денисов. – Разве вы не помните, как дурно я пользовался вашими уроками?
– О нет! – поспешно утешая его, сказал Иогель. – Вы только невнимательны были, а вы имели способности, да, вы имели способности.
Заиграли вновь вводившуюся мазурку; Николай не мог отказать Иогелю и пригласил Соню. Денисов подсел к старушкам и облокотившись на саблю, притопывая такт, что то весело рассказывал и смешил старых дам, поглядывая на танцующую молодежь. Иогель в первой паре танцовал с Наташей, своей гордостью и лучшей ученицей. Мягко, нежно перебирая своими ножками в башмачках, Иогель первым полетел по зале с робевшей, но старательно выделывающей па Наташей. Денисов не спускал с нее глаз и пристукивал саблей такт, с таким видом, который ясно говорил, что он сам не танцует только от того, что не хочет, а не от того, что не может. В середине фигуры он подозвал к себе проходившего мимо Ростова.
– Это совсем не то, – сказал он. – Разве это польская мазу'ка? А отлично танцует. – Зная, что Денисов и в Польше даже славился своим мастерством плясать польскую мазурку, Николай подбежал к Наташе:
– Поди, выбери Денисова. Вот танцует! Чудо! – сказал он.
Когда пришел опять черед Наташе, она встала и быстро перебирая своими с бантиками башмачками, робея, одна пробежала через залу к углу, где сидел Денисов. Она видела, что все смотрят на нее и ждут. Николай видел, что Денисов и Наташа улыбаясь спорили, и что Денисов отказывался, но радостно улыбался. Он подбежал.
– Пожалуйста, Василий Дмитрич, – говорила Наташа, – пойдемте, пожалуйста.
– Да, что, увольте, г'афиня, – говорил Денисов.
– Ну, полно, Вася, – сказал Николай.
– Точно кота Ваську угова'ивают, – шутя сказал Денисов.
– Целый вечер вам буду петь, – сказала Наташа.
– Волшебница всё со мной сделает! – сказал Денисов и отстегнул саблю. Он вышел из за стульев, крепко взял за руку свою даму, приподнял голову и отставил ногу, ожидая такта. Только на коне и в мазурке не видно было маленького роста Денисова, и он представлялся тем самым молодцом, каким он сам себя чувствовал. Выждав такт, он с боку, победоносно и шутливо, взглянул на свою даму, неожиданно пристукнул одной ногой и, как мячик, упруго отскочил от пола и полетел вдоль по кругу, увлекая за собой свою даму. Он не слышно летел половину залы на одной ноге, и, казалось, не видел стоявших перед ним стульев и прямо несся на них; но вдруг, прищелкнув шпорами и расставив ноги, останавливался на каблуках, стоял так секунду, с грохотом шпор стучал на одном месте ногами, быстро вертелся и, левой ногой подщелкивая правую, опять летел по кругу. Наташа угадывала то, что он намерен был сделать, и, сама не зная как, следила за ним – отдаваясь ему. То он кружил ее, то на правой, то на левой руке, то падая на колена, обводил ее вокруг себя, и опять вскакивал и пускался вперед с такой стремительностью, как будто он намерен был, не переводя духа, перебежать через все комнаты; то вдруг опять останавливался и делал опять новое и неожиданное колено. Когда он, бойко закружив даму перед ее местом, щелкнул шпорой, кланяясь перед ней, Наташа даже не присела ему. Она с недоуменьем уставила на него глаза, улыбаясь, как будто не узнавая его. – Что ж это такое? – проговорила она.
Несмотря на то, что Иогель не признавал эту мазурку настоящей, все были восхищены мастерством Денисова, беспрестанно стали выбирать его, и старики, улыбаясь, стали разговаривать про Польшу и про доброе старое время. Денисов, раскрасневшись от мазурки и отираясь платком, подсел к Наташе и весь бал не отходил от нее.


Два дня после этого, Ростов не видал Долохова у своих и не заставал его дома; на третий день он получил от него записку. «Так как я в доме у вас бывать более не намерен по известным тебе причинам и еду в армию, то нынче вечером я даю моим приятелям прощальную пирушку – приезжай в английскую гостинницу». Ростов в 10 м часу, из театра, где он был вместе с своими и Денисовым, приехал в назначенный день в английскую гостинницу. Его тотчас же провели в лучшее помещение гостинницы, занятое на эту ночь Долоховым. Человек двадцать толпилось около стола, перед которым между двумя свечами сидел Долохов. На столе лежало золото и ассигнации, и Долохов метал банк. После предложения и отказа Сони, Николай еще не видался с ним и испытывал замешательство при мысли о том, как они свидятся.
Светлый холодный взгляд Долохова встретил Ростова еще у двери, как будто он давно ждал его.
– Давно не видались, – сказал он, – спасибо, что приехал. Вот только домечу, и явится Илюшка с хором.
– Я к тебе заезжал, – сказал Ростов, краснея.
Долохов не отвечал ему. – Можешь поставить, – сказал он.
Ростов вспомнил в эту минуту странный разговор, который он имел раз с Долоховым. – «Играть на счастие могут только дураки», сказал тогда Долохов.
– Или ты боишься со мной играть? – сказал теперь Долохов, как будто угадав мысль Ростова, и улыбнулся. Из за улыбки его Ростов увидал в нем то настроение духа, которое было у него во время обеда в клубе и вообще в те времена, когда, как бы соскучившись ежедневной жизнью, Долохов чувствовал необходимость каким нибудь странным, большей частью жестоким, поступком выходить из нее.
Ростову стало неловко; он искал и не находил в уме своем шутки, которая ответила бы на слова Долохова. Но прежде, чем он успел это сделать, Долохов, глядя прямо в лицо Ростову, медленно и с расстановкой, так, что все могли слышать, сказал ему:
– А помнишь, мы говорили с тобой про игру… дурак, кто на счастье хочет играть; играть надо наверное, а я хочу попробовать.
«Попробовать на счастие, или наверное?» подумал Ростов.
– Да и лучше не играй, – прибавил он, и треснув разорванной колодой, прибавил: – Банк, господа!
Придвинув вперед деньги, Долохов приготовился метать. Ростов сел подле него и сначала не играл. Долохов взглядывал на него.
– Что ж не играешь? – сказал Долохов. И странно, Николай почувствовал необходимость взять карту, поставить на нее незначительный куш и начать игру.
– Со мной денег нет, – сказал Ростов.
– Поверю!
Ростов поставил 5 рублей на карту и проиграл, поставил еще и опять проиграл. Долохов убил, т. е. выиграл десять карт сряду у Ростова.
– Господа, – сказал он, прометав несколько времени, – прошу класть деньги на карты, а то я могу спутаться в счетах.
Один из игроков сказал, что, он надеется, ему можно поверить.
– Поверить можно, но боюсь спутаться; прошу класть деньги на карты, – отвечал Долохов. – Ты не стесняйся, мы с тобой сочтемся, – прибавил он Ростову.
Игра продолжалась: лакей, не переставая, разносил шампанское.
Все карты Ростова бились, и на него было написано до 800 т рублей. Он надписал было над одной картой 800 т рублей, но в то время, как ему подавали шампанское, он раздумал и написал опять обыкновенный куш, двадцать рублей.
– Оставь, – сказал Долохов, хотя он, казалось, и не смотрел на Ростова, – скорее отыграешься. Другим даю, а тебе бью. Или ты меня боишься? – повторил он.
Ростов повиновался, оставил написанные 800 и поставил семерку червей с оторванным уголком, которую он поднял с земли. Он хорошо ее после помнил. Он поставил семерку червей, надписав над ней отломанным мелком 800, круглыми, прямыми цифрами; выпил поданный стакан согревшегося шампанского, улыбнулся на слова Долохова, и с замиранием сердца ожидая семерки, стал смотреть на руки Долохова, державшего колоду. Выигрыш или проигрыш этой семерки червей означал многое для Ростова. В Воскресенье на прошлой неделе граф Илья Андреич дал своему сыну 2 000 рублей, и он, никогда не любивший говорить о денежных затруднениях, сказал ему, что деньги эти были последние до мая, и что потому он просил сына быть на этот раз поэкономнее. Николай сказал, что ему и это слишком много, и что он дает честное слово не брать больше денег до весны. Теперь из этих денег оставалось 1 200 рублей. Стало быть, семерка червей означала не только проигрыш 1 600 рублей, но и необходимость изменения данному слову. Он с замиранием сердца смотрел на руки Долохова и думал: «Ну, скорей, дай мне эту карту, и я беру фуражку, уезжаю домой ужинать с Денисовым, Наташей и Соней, и уж верно никогда в руках моих не будет карты». В эту минуту домашняя жизнь его, шуточки с Петей, разговоры с Соней, дуэты с Наташей, пикет с отцом и даже спокойная постель в Поварском доме, с такою силою, ясностью и прелестью представились ему, как будто всё это было давно прошедшее, потерянное и неоцененное счастье. Он не мог допустить, чтобы глупая случайность, заставив семерку лечь прежде на право, чем на лево, могла бы лишить его всего этого вновь понятого, вновь освещенного счастья и повергнуть его в пучину еще неиспытанного и неопределенного несчастия. Это не могло быть, но он всё таки ожидал с замиранием движения рук Долохова. Ширококостые, красноватые руки эти с волосами, видневшимися из под рубашки, положили колоду карт, и взялись за подаваемый стакан и трубку.
– Так ты не боишься со мной играть? – повторил Долохов, и, как будто для того, чтобы рассказать веселую историю, он положил карты, опрокинулся на спинку стула и медлительно с улыбкой стал рассказывать:
– Да, господа, мне говорили, что в Москве распущен слух, будто я шулер, поэтому советую вам быть со мной осторожнее.
– Ну, мечи же! – сказал Ростов.
– Ох, московские тетушки! – сказал Долохов и с улыбкой взялся за карты.
– Ааах! – чуть не крикнул Ростов, поднимая обе руки к волосам. Семерка, которая была нужна ему, уже лежала вверху, первой картой в колоде. Он проиграл больше того, что мог заплатить.
– Однако ты не зарывайся, – сказал Долохов, мельком взглянув на Ростова, и продолжая метать.


Через полтора часа времени большинство игроков уже шутя смотрели на свою собственную игру.
Вся игра сосредоточилась на одном Ростове. Вместо тысячи шестисот рублей за ним была записана длинная колонна цифр, которую он считал до десятой тысячи, но которая теперь, как он смутно предполагал, возвысилась уже до пятнадцати тысяч. В сущности запись уже превышала двадцать тысяч рублей. Долохов уже не слушал и не рассказывал историй; он следил за каждым движением рук Ростова и бегло оглядывал изредка свою запись за ним. Он решил продолжать игру до тех пор, пока запись эта не возрастет до сорока трех тысяч. Число это было им выбрано потому, что сорок три составляло сумму сложенных его годов с годами Сони. Ростов, опершись головою на обе руки, сидел перед исписанным, залитым вином, заваленным картами столом. Одно мучительное впечатление не оставляло его: эти ширококостые, красноватые руки с волосами, видневшимися из под рубашки, эти руки, которые он любил и ненавидел, держали его в своей власти.
«Шестьсот рублей, туз, угол, девятка… отыграться невозможно!… И как бы весело было дома… Валет на пе… это не может быть!… И зачем же он это делает со мной?…» думал и вспоминал Ростов. Иногда он ставил большую карту; но Долохов отказывался бить её, и сам назначал куш. Николай покорялся ему, и то молился Богу, как он молился на поле сражения на Амштетенском мосту; то загадывал, что та карта, которая первая попадется ему в руку из кучи изогнутых карт под столом, та спасет его; то рассчитывал, сколько было шнурков на его куртке и с столькими же очками карту пытался ставить на весь проигрыш, то за помощью оглядывался на других играющих, то вглядывался в холодное теперь лицо Долохова, и старался проникнуть, что в нем делалось.
«Ведь он знает, что значит для меня этот проигрыш. Не может же он желать моей погибели? Ведь он друг был мне. Ведь я его любил… Но и он не виноват; что ж ему делать, когда ему везет счастие? И я не виноват, говорил он сам себе. Я ничего не сделал дурного. Разве я убил кого нибудь, оскорбил, пожелал зла? За что же такое ужасное несчастие? И когда оно началось? Еще так недавно я подходил к этому столу с мыслью выиграть сто рублей, купить мама к именинам эту шкатулку и ехать домой. Я так был счастлив, так свободен, весел! И я не понимал тогда, как я был счастлив! Когда же это кончилось, и когда началось это новое, ужасное состояние? Чем ознаменовалась эта перемена? Я всё так же сидел на этом месте, у этого стола, и так же выбирал и выдвигал карты, и смотрел на эти ширококостые, ловкие руки. Когда же это совершилось, и что такое совершилось? Я здоров, силен и всё тот же, и всё на том же месте. Нет, это не может быть! Верно всё это ничем не кончится».
Он был красен, весь в поту, несмотря на то, что в комнате не было жарко. И лицо его было страшно и жалко, особенно по бессильному желанию казаться спокойным.
Запись дошла до рокового числа сорока трех тысяч. Ростов приготовил карту, которая должна была итти углом от трех тысяч рублей, только что данных ему, когда Долохов, стукнув колодой, отложил ее и, взяв мел, начал быстро своим четким, крепким почерком, ломая мелок, подводить итог записи Ростова.
– Ужинать, ужинать пора! Вот и цыгане! – Действительно с своим цыганским акцентом уж входили с холода и говорили что то какие то черные мужчины и женщины. Николай понимал, что всё было кончено; но он равнодушным голосом сказал:
– Что же, не будешь еще? А у меня славная карточка приготовлена. – Как будто более всего его интересовало веселье самой игры.
«Всё кончено, я пропал! думал он. Теперь пуля в лоб – одно остается», и вместе с тем он сказал веселым голосом:
– Ну, еще одну карточку.
– Хорошо, – отвечал Долохов, окончив итог, – хорошо! 21 рубль идет, – сказал он, указывая на цифру 21, рознившую ровный счет 43 тысяч, и взяв колоду, приготовился метать. Ростов покорно отогнул угол и вместо приготовленных 6.000, старательно написал 21.
– Это мне всё равно, – сказал он, – мне только интересно знать, убьешь ты, или дашь мне эту десятку.
Долохов серьезно стал метать. О, как ненавидел Ростов в эту минуту эти руки, красноватые с короткими пальцами и с волосами, видневшимися из под рубашки, имевшие его в своей власти… Десятка была дана.
– За вами 43 тысячи, граф, – сказал Долохов и потягиваясь встал из за стола. – А устаешь однако так долго сидеть, – сказал он.
– Да, и я тоже устал, – сказал Ростов.
Долохов, как будто напоминая ему, что ему неприлично было шутить, перебил его: Когда прикажете получить деньги, граф?
Ростов вспыхнув, вызвал Долохова в другую комнату.
– Я не могу вдруг заплатить всё, ты возьмешь вексель, – сказал он.
– Послушай, Ростов, – сказал Долохов, ясно улыбаясь и глядя в глаза Николаю, – ты знаешь поговорку: «Счастлив в любви, несчастлив в картах». Кузина твоя влюблена в тебя. Я знаю.
«О! это ужасно чувствовать себя так во власти этого человека», – думал Ростов. Ростов понимал, какой удар он нанесет отцу, матери объявлением этого проигрыша; он понимал, какое бы было счастье избавиться от всего этого, и понимал, что Долохов знает, что может избавить его от этого стыда и горя, и теперь хочет еще играть с ним, как кошка с мышью.
– Твоя кузина… – хотел сказать Долохов; но Николай перебил его.
– Моя кузина тут ни при чем, и о ней говорить нечего! – крикнул он с бешенством.
– Так когда получить? – спросил Долохов.
– Завтра, – сказал Ростов, и вышел из комнаты.


Сказать «завтра» и выдержать тон приличия было не трудно; но приехать одному домой, увидать сестер, брата, мать, отца, признаваться и просить денег, на которые не имеешь права после данного честного слова, было ужасно.
Дома еще не спали. Молодежь дома Ростовых, воротившись из театра, поужинав, сидела у клавикорд. Как только Николай вошел в залу, его охватила та любовная, поэтическая атмосфера, которая царствовала в эту зиму в их доме и которая теперь, после предложения Долохова и бала Иогеля, казалось, еще более сгустилась, как воздух перед грозой, над Соней и Наташей. Соня и Наташа в голубых платьях, в которых они были в театре, хорошенькие и знающие это, счастливые, улыбаясь, стояли у клавикорд. Вера с Шиншиным играла в шахматы в гостиной. Старая графиня, ожидая сына и мужа, раскладывала пасьянс с старушкой дворянкой, жившей у них в доме. Денисов с блестящими глазами и взъерошенными волосами сидел, откинув ножку назад, у клавикорд, и хлопая по ним своими коротенькими пальцами, брал аккорды, и закатывая глаза, своим маленьким, хриплым, но верным голосом, пел сочиненное им стихотворение «Волшебница», к которому он пытался найти музыку.
Волшебница, скажи, какая сила
Влечет меня к покинутым струнам;
Какой огонь ты в сердце заронила,
Какой восторг разлился по перстам!
Пел он страстным голосом, блестя на испуганную и счастливую Наташу своими агатовыми, черными глазами.
– Прекрасно! отлично! – кричала Наташа. – Еще другой куплет, – говорила она, не замечая Николая.
«У них всё то же» – подумал Николай, заглядывая в гостиную, где он увидал Веру и мать с старушкой.
– А! вот и Николенька! – Наташа подбежала к нему.
– Папенька дома? – спросил он.
– Как я рада, что ты приехал! – не отвечая, сказала Наташа, – нам так весело. Василий Дмитрич остался для меня еще день, ты знаешь?
– Нет, еще не приезжал папа, – сказала Соня.
– Коко, ты приехал, поди ко мне, дружок! – сказал голос графини из гостиной. Николай подошел к матери, поцеловал ее руку и, молча подсев к ее столу, стал смотреть на ее руки, раскладывавшие карты. Из залы всё слышались смех и веселые голоса, уговаривавшие Наташу.
– Ну, хорошо, хорошо, – закричал Денисов, – теперь нечего отговариваться, за вами barcarolla, умоляю вас.
Графиня оглянулась на молчаливого сына.
– Что с тобой? – спросила мать у Николая.
– Ах, ничего, – сказал он, как будто ему уже надоел этот всё один и тот же вопрос.
– Папенька скоро приедет?
– Я думаю.
«У них всё то же. Они ничего не знают! Куда мне деваться?», подумал Николай и пошел опять в залу, где стояли клавикорды.
Соня сидела за клавикордами и играла прелюдию той баркароллы, которую особенно любил Денисов. Наташа собиралась петь. Денисов восторженными глазами смотрел на нее.
Николай стал ходить взад и вперед по комнате.
«И вот охота заставлять ее петь? – что она может петь? И ничего тут нет веселого», думал Николай.
Соня взяла первый аккорд прелюдии.
«Боже мой, я погибший, я бесчестный человек. Пулю в лоб, одно, что остается, а не петь, подумал он. Уйти? но куда же? всё равно, пускай поют!»
Николай мрачно, продолжая ходить по комнате, взглядывал на Денисова и девочек, избегая их взглядов.
«Николенька, что с вами?» – спросил взгляд Сони, устремленный на него. Она тотчас увидала, что что нибудь случилось с ним.
Николай отвернулся от нее. Наташа с своею чуткостью тоже мгновенно заметила состояние своего брата. Она заметила его, но ей самой так было весело в ту минуту, так далека она была от горя, грусти, упреков, что она (как это часто бывает с молодыми людьми) нарочно обманула себя. Нет, мне слишком весело теперь, чтобы портить свое веселье сочувствием чужому горю, почувствовала она, и сказала себе:
«Нет, я верно ошибаюсь, он должен быть весел так же, как и я». Ну, Соня, – сказала она и вышла на самую середину залы, где по ее мнению лучше всего был резонанс. Приподняв голову, опустив безжизненно повисшие руки, как это делают танцовщицы, Наташа, энергическим движением переступая с каблучка на цыпочку, прошлась по середине комнаты и остановилась.
«Вот она я!» как будто говорила она, отвечая на восторженный взгляд Денисова, следившего за ней.
«И чему она радуется! – подумал Николай, глядя на сестру. И как ей не скучно и не совестно!» Наташа взяла первую ноту, горло ее расширилось, грудь выпрямилась, глаза приняли серьезное выражение. Она не думала ни о ком, ни о чем в эту минуту, и из в улыбку сложенного рта полились звуки, те звуки, которые может производить в те же промежутки времени и в те же интервалы всякий, но которые тысячу раз оставляют вас холодным, в тысячу первый раз заставляют вас содрогаться и плакать.
Наташа в эту зиму в первый раз начала серьезно петь и в особенности оттого, что Денисов восторгался ее пением. Она пела теперь не по детски, уж не было в ее пеньи этой комической, ребяческой старательности, которая была в ней прежде; но она пела еще не хорошо, как говорили все знатоки судьи, которые ее слушали. «Не обработан, но прекрасный голос, надо обработать», говорили все. Но говорили это обыкновенно уже гораздо после того, как замолкал ее голос. В то же время, когда звучал этот необработанный голос с неправильными придыханиями и с усилиями переходов, даже знатоки судьи ничего не говорили, и только наслаждались этим необработанным голосом и только желали еще раз услыхать его. В голосе ее была та девственная нетронутость, то незнание своих сил и та необработанная еще бархатность, которые так соединялись с недостатками искусства пенья, что, казалось, нельзя было ничего изменить в этом голосе, не испортив его.
«Что ж это такое? – подумал Николай, услыхав ее голос и широко раскрывая глаза. – Что с ней сделалось? Как она поет нынче?» – подумал он. И вдруг весь мир для него сосредоточился в ожидании следующей ноты, следующей фразы, и всё в мире сделалось разделенным на три темпа: «Oh mio crudele affetto… [О моя жестокая любовь…] Раз, два, три… раз, два… три… раз… Oh mio crudele affetto… Раз, два, три… раз. Эх, жизнь наша дурацкая! – думал Николай. Всё это, и несчастье, и деньги, и Долохов, и злоба, и честь – всё это вздор… а вот оно настоящее… Hy, Наташа, ну, голубчик! ну матушка!… как она этот si возьмет? взяла! слава Богу!» – и он, сам не замечая того, что он поет, чтобы усилить этот si, взял втору в терцию высокой ноты. «Боже мой! как хорошо! Неужели это я взял? как счастливо!» подумал он.
О! как задрожала эта терция, и как тронулось что то лучшее, что было в душе Ростова. И это что то было независимо от всего в мире, и выше всего в мире. Какие тут проигрыши, и Долоховы, и честное слово!… Всё вздор! Можно зарезать, украсть и всё таки быть счастливым…


Давно уже Ростов не испытывал такого наслаждения от музыки, как в этот день. Но как только Наташа кончила свою баркароллу, действительность опять вспомнилась ему. Он, ничего не сказав, вышел и пошел вниз в свою комнату. Через четверть часа старый граф, веселый и довольный, приехал из клуба. Николай, услыхав его приезд, пошел к нему.
– Ну что, повеселился? – сказал Илья Андреич, радостно и гордо улыбаясь на своего сына. Николай хотел сказать, что «да», но не мог: он чуть было не зарыдал. Граф раскуривал трубку и не заметил состояния сына.
«Эх, неизбежно!» – подумал Николай в первый и последний раз. И вдруг самым небрежным тоном, таким, что он сам себе гадок казался, как будто он просил экипажа съездить в город, он сказал отцу.
– Папа, а я к вам за делом пришел. Я было и забыл. Мне денег нужно.
– Вот как, – сказал отец, находившийся в особенно веселом духе. – Я тебе говорил, что не достанет. Много ли?
– Очень много, – краснея и с глупой, небрежной улыбкой, которую он долго потом не мог себе простить, сказал Николай. – Я немного проиграл, т. е. много даже, очень много, 43 тысячи.
– Что? Кому?… Шутишь! – крикнул граф, вдруг апоплексически краснея шеей и затылком, как краснеют старые люди.
– Я обещал заплатить завтра, – сказал Николай.
– Ну!… – сказал старый граф, разводя руками и бессильно опустился на диван.
– Что же делать! С кем это не случалось! – сказал сын развязным, смелым тоном, тогда как в душе своей он считал себя негодяем, подлецом, который целой жизнью не мог искупить своего преступления. Ему хотелось бы целовать руки своего отца, на коленях просить его прощения, а он небрежным и даже грубым тоном говорил, что это со всяким случается.
Граф Илья Андреич опустил глаза, услыхав эти слова сына и заторопился, отыскивая что то.
– Да, да, – проговорил он, – трудно, я боюсь, трудно достать…с кем не бывало! да, с кем не бывало… – И граф мельком взглянул в лицо сыну и пошел вон из комнаты… Николай готовился на отпор, но никак не ожидал этого.
– Папенька! па…пенька! – закричал он ему вслед, рыдая; простите меня! – И, схватив руку отца, он прижался к ней губами и заплакал.

В то время, как отец объяснялся с сыном, у матери с дочерью происходило не менее важное объяснение. Наташа взволнованная прибежала к матери.
– Мама!… Мама!… он мне сделал…
– Что сделал?
– Сделал, сделал предложение. Мама! Мама! – кричала она. Графиня не верила своим ушам. Денисов сделал предложение. Кому? Этой крошечной девочке Наташе, которая еще недавно играла в куклы и теперь еще брала уроки.