Шорт, Элизабет

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)
Элизабет Шорт
Elizabeth Short
Фото, сделанное во время ареста, 23 сентября 1943 г.
Дата рождения:

29 июля 1924(1924-07-29)

Место рождения:

Хайд-Парк, Бостон, Массачусетс, США

Гражданство:

США США

Дата смерти:

15 января 1947(1947-01-15) (22 года)

Место смерти:

Лос-Анджелес

Элизабет Шорт (англ. Elizabeth Short), известная как Чёрный Георгин (англ. the Black Dahlia); 29 июля 1924 года — 15 января 1947 года) — жертва оставшегося нераскрытым преступления, произошедшего в окрестностях Лос-Анджелеса в 1947 году. Убийство Элизабет Шорт остаётся одним из самых загадочных преступлений, совершённых в США.





Биография

Элизабет Шорт, воспитанная вместе с четырьмя сёстрами матерью в штате Массачусетс, переехала в 19 лет в Лос-Анджелес, Калифорния, к отцу, бросившему семью, с которым у неё, однако, не сложилось взаимоотношений. После непродолжительных скитаний Шорт перебралась в Санта-Барбару, где была арестована за распитие спиртного в несовершеннолетнем возрасте и отправлена назад в Массачусетс. Последующие несколько лет она жила преимущественно во Флориде, где зарабатывала деньги официанткой.

Во Флориде она встретила майора ВВС США Мэттью М. Гордона-младшего, о котором она рассказывала своим друзьям как о своём женихе: сам Гордон находился на лётных учениях в Индии, откуда писал Шорт письма. 10 августа 1945 года Гордон погиб в авиакатастрофе, прежде чем смог вернуться в США и жениться на Шорт. Позже Шорт утверждала, что она и Гордон уже находились в браке на момент его смерти, и что у них был ребёнок, который умер в младенчестве. Факт помолвки как минимум подтверждался сослуживцами Гордона; тем не менее после убийства Шорт семья Мэттью Гордона всячески отрицала их связь.

В 1946 году Шорт вернулась в Калифорнию, чтобы повидаться со своим прежним любовником — лейтенантом Гордоном Фиклингом, с которым она познакомилась во Флориде. Оставшиеся шесть месяцев своей жизни она оставалась в южной Калифорнии, по большей части в Лос-Анджелесе, останавливаясь в гостиницах, на съёмных квартирах и в частных домах, нигде не задерживаясь дольше пары недель.

Элизабет Шорт видели живой последний раз 9 января 1947 года в фойе гостиницы «Билтмор» (Biltmore Hotel), расположенной в центральной части Лос-Анджелеса. На тот момент Шорт исполнилось 22 года.

Убийство

15 января 1947 года изуродованное тело Элизабет Шорт было найдено на бесхозном земельном участке по Саут-Нортон Авеню в Леймерт-Парке, недалеко от границы города Лос-Анджелес. Тело было разрублено на две части в районе талии и расчленено (были удалены наружные и внутренние половые органы, а также соски). Рот женщины был изуродован улыбкой Челси.

Убийца Элизабет Шорт так и не был найден полицией, и дело «Чёрного Георгина» до сих пор остаётся нераскрытым. Сама Шорт была захоронена на кладбище Маунтин Вью в калифорнийском городе Окленде, а не в Массачусетсе (потому что её старшая сестра жила в Беркли, а также потому, что, по её словам, «Элизабет любила Калифорнию»).

Следствие

Сразу после обнаружения тела Элизабет Шорт в полицию обратился целый ряд лиц, заявлявших, что они видели девушку в период между её последним появлением на людях 9 января и обнаружением её тела. Однако каждый раз оказывалось, что свидетели по ошибке принимали за Шорт других женщин (ни один из обратившихся в полицию не знал Шорт при жизни).

Средства массовой информации, широко освещавшие преступление, сообщили, что Шорт незадолго до смерти получила прозвище «Чёрный Георгин» (своего рода обыгрывание популярного тогда кинофильма «Синий георгин» с Аланом Лэддом и Вероникой Лейк в главных ролях). Лос-анджелесская полиция не раз заявляла, что пресса придумала эту историю только для того, чтобы «поярче» назвать дело об убийстве в своих статьях. В пользу этого говорил и тот факт, что люди, знавшие Шорт при жизни, никогда не слышали о таком её прозвище.

Кроме того, по официальному заявлению окружного прокурора города Лос-Анджелес и вопреки многочисленным псевдодокументальным расследованиям, называвшим жертву «девушкой по вызову», Элизабет Шорт не являлась проституткой.

Другим популярным мифом были якобы неразвитые с рождения гениталии Шорт, вследствие чего она не была способна вступать в половые сношения. В материалах дела окружной прокуратуры города Лос-Анджелес присутствуют стенограммы допросов трёх мужчин, с которыми Шорт имела сексуальную связь (в том числе одного полицейского сотрудника из Чикаго). Итоговые материалы дела свидетельствуют о том, что Шорт имела «нормально развитые репродуктивные органы». В результатах аутопсии также констатирован тот факт, что на момент убийства Шорт не была беременна (а также вообще не беременела и не рожала).

Расследование убийства «Чёрного Георгина» лос-анджелесской полицией с привлечением ФБР стало самым продолжительным и масштабным в истории правоохранительных органов США. Из-за сложности дела оперативники первоначальной следственной группы брали на подозрение каждого человека, так или иначе знакомого с Элизабет Шорт. В подозреваемых оказалось несколько сотен человек, несколько тысяч было допрошено. Сенсационные и порой полностью сфальсифицированные репортажи освещавших расследование журналистов, равно как и ужасающие подробности совершённого преступления, привлекли пристальное внимание общественности. Около 60 человек признались в этом убийстве (среди них несколько женщин). 22 человека в разные периоды следствия объявлялись убийцами Элизабет Шорт.

В массовой культуре

  • Известный автор детективов Джеймс Эллрой на основе убийства Элизабет Шорт написал в 1987 году роман «Чёрный георгин». Эта книга стала первой из его цикла L.A. Quartet, описывающего нравы Голливуда 1940-х и 1950-х гг., а также царившие там коррупцию и разврат.
  • В 2006 году вышла экранизация романа Эллроя под тем же названием (в российском прокате название изменено на «Чёрную орхидею»). Режиссёром выступил Брайан Де Пальма. В роли Элизабет Шорт — телевизионная актриса Миа Киршнер. В остальных ролях снялись популярные актёры Джош Хартнетт, Аарон Экхарт, Скарлетт Йоханссон, а также дважды обладательница премии «Оскар» Хилари Суонк.
  • В 2002 году рок-певец Мэрилин Мэнсон выпустил серию акварельных картин, основанных на убийстве Шорт. Существуют песни об Элизабет Шорт в исполнении таких коллективов, как Anthrax, Lamb of God, Hollywood Undead, а также Лизы Марр и Боба Белдена. Существует также дет-метал-группа под названием The Black Dahlia Murder.
  • В августе 2006 года на сайте Variety появилось сообщение о том, что кинокомпания «New Line Cinema» приобрела права на экранизацию другой книги об убийстве Чёрного Георгина — романа с названием Black Dahlia Avenger, написанного Стивом Ходелом, частным детективом из Лос-Анджелеса. Согласно его собственному расследованию, истинным убийцей Шорт являлся собственный отец Ходела, который после смерти оставил сыну фотоальбом, где на одной из фотографий было запечатлено растерзанное тело Элизабет Шорт. Ходел попытался проследить связь отца с убитой и сделал вывод, что он был серийным убийцей и что среди его жертв была не только Шорт.
  • В 2012 году Брэндон Слэгли снял фильм Черный Георгин (The Black Dahlia Haunting) в котором рассказывается история молодой женщины, которая исследуя убийство своего отца, совершенное слепым младшим братом, тревожит покой мстительного духа Элизабет Шорт,
  • Отсылки к этому убийству много раз появляются в детективной видеоигре 2011 года L.A. Noire, где главный герой также расследует жестокие убийства женщин в Лос-Анджелесе 40-х годов.
  • В сериале «Американская история ужасов» присутствует героиня с историей, основанной на деле Элизабет Шорт, которую играет актриса Мина Сувари.
  • В сериале «Вечность» рассказывается про серийного убийцу-подражателя, совершающего такое же преступление в наше время.

Напишите отзыв о статье "Шорт, Элизабет"

Примечания

Ссылки

  • [murders.ru/Hol_story_1.html Голливудская история]

Отрывок, характеризующий Шорт, Элизабет

Княжна Марья с бумагой в руке встала от окна и с бледным лицом вышла из комнаты и пошла в бывший кабинет князя Андрея.
– Дуняша, позовите ко мне Алпатыча, Дронушку, кого нибудь, – сказала княжна Марья, – и скажите Амалье Карловне, чтобы она не входила ко мне, – прибавила она, услыхав голос m lle Bourienne. – Поскорее ехать! Ехать скорее! – говорила княжна Марья, ужасаясь мысли о том, что она могла остаться во власти французов.
«Чтобы князь Андрей знал, что она во власти французов! Чтоб она, дочь князя Николая Андреича Болконского, просила господина генерала Рамо оказать ей покровительство и пользовалась его благодеяниями! – Эта мысль приводила ее в ужас, заставляла ее содрогаться, краснеть и чувствовать еще не испытанные ею припадки злобы и гордости. Все, что только было тяжелого и, главное, оскорбительного в ее положении, живо представлялось ей. «Они, французы, поселятся в этом доме; господин генерал Рамо займет кабинет князя Андрея; будет для забавы перебирать и читать его письма и бумаги. M lle Bourienne lui fera les honneurs de Богучарово. [Мадемуазель Бурьен будет принимать его с почестями в Богучарове.] Мне дадут комнатку из милости; солдаты разорят свежую могилу отца, чтобы снять с него кресты и звезды; они мне будут рассказывать о победах над русскими, будут притворно выражать сочувствие моему горю… – думала княжна Марья не своими мыслями, но чувствуя себя обязанной думать за себя мыслями своего отца и брата. Для нее лично было все равно, где бы ни оставаться и что бы с ней ни было; но она чувствовала себя вместе с тем представительницей своего покойного отца и князя Андрея. Она невольно думала их мыслями и чувствовала их чувствами. Что бы они сказали, что бы они сделали теперь, то самое она чувствовала необходимым сделать. Она пошла в кабинет князя Андрея и, стараясь проникнуться его мыслями, обдумывала свое положение.
Требования жизни, которые она считала уничтоженными со смертью отца, вдруг с новой, еще неизвестной силой возникли перед княжной Марьей и охватили ее. Взволнованная, красная, она ходила по комнате, требуя к себе то Алпатыча, то Михаила Ивановича, то Тихона, то Дрона. Дуняша, няня и все девушки ничего не могли сказать о том, в какой мере справедливо было то, что объявила m lle Bourienne. Алпатыча не было дома: он уехал к начальству. Призванный Михаил Иваныч, архитектор, явившийся к княжне Марье с заспанными глазами, ничего не мог сказать ей. Он точно с той же улыбкой согласия, с которой он привык в продолжение пятнадцати лет отвечать, не выражая своего мнения, на обращения старого князя, отвечал на вопросы княжны Марьи, так что ничего определенного нельзя было вывести из его ответов. Призванный старый камердинер Тихон, с опавшим и осунувшимся лицом, носившим на себе отпечаток неизлечимого горя, отвечал «слушаю с» на все вопросы княжны Марьи и едва удерживался от рыданий, глядя на нее.
Наконец вошел в комнату староста Дрон и, низко поклонившись княжне, остановился у притолоки.
Княжна Марья прошлась по комнате и остановилась против него.
– Дронушка, – сказала княжна Марья, видевшая в нем несомненного друга, того самого Дронушку, который из своей ежегодной поездки на ярмарку в Вязьму привозил ей всякий раз и с улыбкой подавал свой особенный пряник. – Дронушка, теперь, после нашего несчастия, – начала она и замолчала, не в силах говорить дальше.
– Все под богом ходим, – со вздохом сказал он. Они помолчали.
– Дронушка, Алпатыч куда то уехал, мне не к кому обратиться. Правду ли мне говорят, что мне и уехать нельзя?
– Отчего же тебе не ехать, ваше сиятельство, ехать можно, – сказал Дрон.
– Мне сказали, что опасно от неприятеля. Голубчик, я ничего не могу, ничего не понимаю, со мной никого нет. Я непременно хочу ехать ночью или завтра рано утром. – Дрон молчал. Он исподлобья взглянул на княжну Марью.
– Лошадей нет, – сказал он, – я и Яков Алпатычу говорил.
– Отчего же нет? – сказала княжна.
– Все от божьего наказания, – сказал Дрон. – Какие лошади были, под войска разобрали, а какие подохли, нынче год какой. Не то лошадей кормить, а как бы самим с голоду не помереть! И так по три дня не емши сидят. Нет ничего, разорили вконец.
Княжна Марья внимательно слушала то, что он говорил ей.
– Мужики разорены? У них хлеба нет? – спросила она.
– Голодной смертью помирают, – сказал Дрон, – не то что подводы…
– Да отчего же ты не сказал, Дронушка? Разве нельзя помочь? Я все сделаю, что могу… – Княжне Марье странно было думать, что теперь, в такую минуту, когда такое горе наполняло ее душу, могли быть люди богатые и бедные и что могли богатые не помочь бедным. Она смутно знала и слышала, что бывает господский хлеб и что его дают мужикам. Она знала тоже, что ни брат, ни отец ее не отказали бы в нужде мужикам; она только боялась ошибиться как нибудь в словах насчет этой раздачи мужикам хлеба, которым она хотела распорядиться. Она была рада тому, что ей представился предлог заботы, такой, для которой ей не совестно забыть свое горе. Она стала расспрашивать Дронушку подробности о нуждах мужиков и о том, что есть господского в Богучарове.
– Ведь у нас есть хлеб господский, братнин? – спросила она.
– Господский хлеб весь цел, – с гордостью сказал Дрон, – наш князь не приказывал продавать.
– Выдай его мужикам, выдай все, что им нужно: я тебе именем брата разрешаю, – сказала княжна Марья.
Дрон ничего не ответил и глубоко вздохнул.
– Ты раздай им этот хлеб, ежели его довольно будет для них. Все раздай. Я тебе приказываю именем брата, и скажи им: что, что наше, то и ихнее. Мы ничего не пожалеем для них. Так ты скажи.
Дрон пристально смотрел на княжну, в то время как она говорила.
– Уволь ты меня, матушка, ради бога, вели от меня ключи принять, – сказал он. – Служил двадцать три года, худого не делал; уволь, ради бога.
Княжна Марья не понимала, чего он хотел от нее и от чего он просил уволить себя. Она отвечала ему, что она никогда не сомневалась в его преданности и что она все готова сделать для него и для мужиков.


Через час после этого Дуняша пришла к княжне с известием, что пришел Дрон и все мужики, по приказанию княжны, собрались у амбара, желая переговорить с госпожою.
– Да я никогда не звала их, – сказала княжна Марья, – я только сказала Дронушке, чтобы раздать им хлеба.
– Только ради бога, княжна матушка, прикажите их прогнать и не ходите к ним. Все обман один, – говорила Дуняша, – а Яков Алпатыч приедут, и поедем… и вы не извольте…
– Какой же обман? – удивленно спросила княжна
– Да уж я знаю, только послушайте меня, ради бога. Вот и няню хоть спросите. Говорят, не согласны уезжать по вашему приказанию.
– Ты что нибудь не то говоришь. Да я никогда не приказывала уезжать… – сказала княжна Марья. – Позови Дронушку.
Пришедший Дрон подтвердил слова Дуняши: мужики пришли по приказанию княжны.
– Да я никогда не звала их, – сказала княжна. – Ты, верно, не так передал им. Я только сказала, чтобы ты им отдал хлеб.
Дрон, не отвечая, вздохнул.
– Если прикажете, они уйдут, – сказал он.
– Нет, нет, я пойду к ним, – сказала княжна Марья
Несмотря на отговариванье Дуняши и няни, княжна Марья вышла на крыльцо. Дрон, Дуняша, няня и Михаил Иваныч шли за нею. «Они, вероятно, думают, что я предлагаю им хлеб с тем, чтобы они остались на своих местах, и сама уеду, бросив их на произвол французов, – думала княжна Марья. – Я им буду обещать месячину в подмосковной, квартиры; я уверена, что Andre еще больше бы сделав на моем месте», – думала она, подходя в сумерках к толпе, стоявшей на выгоне у амбара.
Толпа, скучиваясь, зашевелилась, и быстро снялись шляпы. Княжна Марья, опустив глаза и путаясь ногами в платье, близко подошла к ним. Столько разнообразных старых и молодых глаз было устремлено на нее и столько было разных лиц, что княжна Марья не видала ни одного лица и, чувствуя необходимость говорить вдруг со всеми, не знала, как быть. Но опять сознание того, что она – представительница отца и брата, придало ей силы, и она смело начала свою речь.