Шумахер, Генрих Христиан

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Генрих Христиан Шумахер
нем. Heinrich Christian Schumacher

Г.Х.Шумахер
Дата рождения:

3 сентября 1780(1780-09-03)

Место рождения:

Бад-Брамштедт, Германия

Дата смерти:

28 декабря 1850(1850-12-28) (70 лет)

Место смерти:

Альтона, Германия

Страна:

Германия

Научная сфера:

астрономия, геодезия

Место работы:

Альтонская обсерватория

Награды и премии:

Золотая медаль Королевского астрономического общества (1829)

Генрих Христиан Шумахер (нем. Heinrich Christian Schumacher; 1780—1850) — немецкий и датский астроном и геодезист.





Биография

Генрих Христиан Шумахер родился в Гольштинии; изучал астрономию и математику в университетах Копенгагена и ГёттингенаКарла Фридриха Гаусса), с 1810 года занял кафедру астрономии и в Копенгагенском университете, в 1813 году был назначен директором обсерватории в Мангейме[1].

В 1815 году вернулся в Копенгагенский университет, но жил главным образом в Альтоне, где устроил обсерваторию на средства датского правительства. В 1817 году на него возложено было руководство градусным измерением в Дании[1].

В 1820 году по поручению Копенгагенского научного общества предпринял измерение Гольштинии и составление её карты. В 1824 году Шумахер определил точную долготу Альтонаской обсерватории от Гринвича; в 1830 году Шумахер определил в замке Гюльденштейн на острове Фионии длину простого секундного маятника, принятого в основание датской системы мер. Постоянным его сотрудником в этот период был П. А. Ганзен[1].

Был избран членом Шведской Королевской академии наук в 1827. Награждён Золотой медалью Королевского астрономического общества в 1829 году.

Публикации

Напишите отзыв о статье "Шумахер, Генрих Христиан"

Примечания

Литература

Ссылки

  • [www.ras.ru/win/db/show_per.asp?P=.id-52855.ln-ru Профиль Генриха Христиана Шумахера] на официальном сайте РАН

Отрывок, характеризующий Шумахер, Генрих Христиан

Кроме общего чувства отчуждения от всех людей, Наташа в это время испытывала особенное чувство отчуждения от лиц своей семьи. Все свои: отец, мать, Соня, были ей так близки, привычны, так будничны, что все их слова, чувства казались ей оскорблением того мира, в котором она жила последнее время, и она не только была равнодушна, но враждебно смотрела на них. Она слышала слова Дуняши о Петре Ильиче, о несчастии, но не поняла их.
«Какое там у них несчастие, какое может быть несчастие? У них все свое старое, привычное и покойное», – мысленно сказала себе Наташа.
Когда она вошла в залу, отец быстро выходил из комнаты графини. Лицо его было сморщено и мокро от слез. Он, видимо, выбежал из той комнаты, чтобы дать волю давившим его рыданиям. Увидав Наташу, он отчаянно взмахнул руками и разразился болезненно судорожными всхлипываниями, исказившими его круглое, мягкое лицо.
– Пе… Петя… Поди, поди, она… она… зовет… – И он, рыдая, как дитя, быстро семеня ослабевшими ногами, подошел к стулу и упал почти на него, закрыв лицо руками.
Вдруг как электрический ток пробежал по всему существу Наташи. Что то страшно больно ударило ее в сердце. Она почувствовала страшную боль; ей показалось, что что то отрывается в ней и что она умирает. Но вслед за болью она почувствовала мгновенно освобождение от запрета жизни, лежавшего на ней. Увидав отца и услыхав из за двери страшный, грубый крик матери, она мгновенно забыла себя и свое горе. Она подбежала к отцу, но он, бессильно махая рукой, указывал на дверь матери. Княжна Марья, бледная, с дрожащей нижней челюстью, вышла из двери и взяла Наташу за руку, говоря ей что то. Наташа не видела, не слышала ее. Она быстрыми шагами вошла в дверь, остановилась на мгновение, как бы в борьбе с самой собой, и подбежала к матери.
Графиня лежала на кресле, странно неловко вытягиваясь, и билась головой об стену. Соня и девушки держали ее за руки.
– Наташу, Наташу!.. – кричала графиня. – Неправда, неправда… Он лжет… Наташу! – кричала она, отталкивая от себя окружающих. – Подите прочь все, неправда! Убили!.. ха ха ха ха!.. неправда!
Наташа стала коленом на кресло, нагнулась над матерью, обняла ее, с неожиданной силой подняла, повернула к себе ее лицо и прижалась к ней.
– Маменька!.. голубчик!.. Я тут, друг мой. Маменька, – шептала она ей, не замолкая ни на секунду.
Она не выпускала матери, нежно боролась с ней, требовала подушки, воды, расстегивала и разрывала платье на матери.
– Друг мой, голубушка… маменька, душенька, – не переставая шептала она, целуя ее голову, руки, лицо и чувствуя, как неудержимо, ручьями, щекоча ей нос и щеки, текли ее слезы.
Графиня сжала руку дочери, закрыла глаза и затихла на мгновение. Вдруг она с непривычной быстротой поднялась, бессмысленно оглянулась и, увидав Наташу, стала из всех сил сжимать ее голову. Потом она повернула к себе ее морщившееся от боли лицо и долго вглядывалась в него.