Ыбырая Жаукебаева

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Аул
Ыбырая Жаукебаева
каз. Ыбырай Жаукебаев
Страна
Казахстан
Область
Южно-Казахстанская область
Сельский район
Сельский округ
Координаты
Прежние названия
Талапты, Ынтымак
Население
694 человек (2009)
Часовой пояс
Автомобильный код
13 (ранее X)
Код КАТО
515647500
Показать/скрыть карты

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

Ыбырая Жаукебаева (каз. Ыбырай Жаукебаев, до 1999 г. - Ынтымак[1]) — аул в Сузакском районе Южно-Казахстанской области Казахстана. Входит в состав Сузакского сельского округа. Код КАТО — 515647500[2].



Население

В 1999 году население аула составляло 615 человек (301 мужчина и 314 женщин)[3]. По данным переписи 2009 года, в ауле проживали 694 человека (335 мужчин и 359 женщин)[3].

Напишите отзыв о статье "Ыбырая Жаукебаева"

Примечания

  1. [adilet.zan.kz/rus/docs/V06U0001942 О переименовании и наименовании отдельных административно-территориальных единиц области"]
  2. [www.kaz.stat.kz/klass_ARKS/DocLib/katonew2.xls База КАТО]. Агентство Республики Казахстан по статистике.
  3. 1 2 [www.stat.kz/p_perepis/DocLib1/Население%20рус%201%20том.pdf Итоги Национальной переписи населения Республики Казахстан 2009 года]. Агентство Республики Казахстан по статистике.


Отрывок, характеризующий Ыбырая Жаукебаева

– Али и тебе хочется того же? – сказал старый солдат, с упреком обращаясь к тому, который сказал, что ноги зазнобил.
– А ты что же думаешь? – вдруг приподнявшись из за костра, пискливым и дрожащим голосом заговорил востроносенький солдат, которого называли ворона. – Кто гладок, так похудает, а худому смерть. Вот хоть бы я. Мочи моей нет, – сказал он вдруг решительно, обращаясь к фельдфебелю, – вели в госпиталь отослать, ломота одолела; а то все одно отстанешь…
– Ну буде, буде, – спокойно сказал фельдфебель. Солдатик замолчал, и разговор продолжался.
– Нынче мало ли французов этих побрали; а сапог, прямо сказать, ни на одном настоящих нет, так, одна названье, – начал один из солдат новый разговор.
– Всё казаки поразули. Чистили для полковника избу, выносили их. Жалости смотреть, ребята, – сказал плясун. – Разворочали их: так живой один, веришь ли, лопочет что то по своему.
– А чистый народ, ребята, – сказал первый. – Белый, вот как береза белый, и бравые есть, скажи, благородные.
– А ты думаешь как? У него от всех званий набраны.
– А ничего не знают по нашему, – с улыбкой недоумения сказал плясун. – Я ему говорю: «Чьей короны?», а он свое лопочет. Чудесный народ!
– Ведь то мудрено, братцы мои, – продолжал тот, который удивлялся их белизне, – сказывали мужики под Можайским, как стали убирать битых, где страженья то была, так ведь что, говорит, почитай месяц лежали мертвые ихние то. Что ж, говорит, лежит, говорит, ихний то, как бумага белый, чистый, ни синь пороха не пахнет.
– Что ж, от холода, что ль? – спросил один.
– Эка ты умный! От холода! Жарко ведь было. Кабы от стужи, так и наши бы тоже не протухли. А то, говорит, подойдешь к нашему, весь, говорит, прогнил в червях. Так, говорит, платками обвяжемся, да, отворотя морду, и тащим; мочи нет. А ихний, говорит, как бумага белый; ни синь пороха не пахнет.
Все помолчали.
– Должно, от пищи, – сказал фельдфебель, – господскую пищу жрали.
Никто не возражал.
– Сказывал мужик то этот, под Можайским, где страженья то была, их с десяти деревень согнали, двадцать дён возили, не свозили всех, мертвых то. Волков этих что, говорит…