Эвкалипт

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Эвкалипт

Эвкалипт медовопахнущий.
Листва и цветки
Научная классификация
Международное научное название

Eucalyptus L'Hér., 1788

Синонимы
Типовой вид
Дочерние таксоны

См. текст
Полный список видов в статье —

Виды рода Эвкалипт
Ареал

  Распространение


Систематика
на Викивидах

Изображения
на Викискладе
</tr>
GRIN  [npgsweb.ars-grin.gov/gringlobal/taxonomygenus.aspx?id=4477 g:4477]
IPNI  [www.ipni.org/ipni/advPlantNameSearch.do?find_family=&find_genus=Eucalyptus&find_species=&find_infrafamily=&find_infragenus=&find_infraspecies=&find_authorAbbrev=&find_includePublicationAuthors=on&find_includePublicationAuthors=off&find_includeBasionymAuthors=on&find_includeBasionymAuthors=off&find_publicationTitle=&find_isAPNIRecord=on&find_isAPNIRecord=false&find_isGCIRecord=on&find_isGCIRecord=false&find_isIKRecord=on&find_isIKRecord=false&find_rankToReturn=gen&output_format=normal&find_sortByFamily=on&find_sortByFamily=off&query_type=by_query&back_page=plantsearch ???]

Эвкали́пт (лат. Eucalýptus) — обширный род вечнозелёных древесных растений (деревьев и кустарников) семейства Миртовые (Myrtaceae).





Название

Научное латинское название рода было предложено в 1788 году французским ботаником Шарлем Луи Леритье де Брютелем[2], образовано от греч. ευκάλυπτος: εΰ — хорошо, благо, καλύπτω — скрывать, по бутонам, скрытым под чашелистиками[3].

Русские названия эвкалипта — каме́дистое де́рево, ди́вное де́рево[4].


Ботаническое описание

Морфология

Вечнозелёные кустарники или деревья высотой до 100 метров[5] Ствол прямой или искривлённый, часто покрыт выделениями камеди, называемой ки́но. Крона разнообразная — широко пирамидальная, яйцевидная, почти шатровидная, плакучая и ряд других форм[6].

По строению коры различают следующие группы[6]:

  • гладкокорые (камедные деревья) — кора ствола почти до основания и на крупных ветвях гладкая, корковый слой спадает лентами или кусками;
  • волокнистокорые — корковый слой толстый, коричневый, волокнистый, сохраняется на стволе и крупных ветвях;
  • железнокорые (бородчатокорые) — корковый слой толстый, твёрдый, хрупкий, с глубокими бороздами, сохраняется на стволе и крупных ветвях;
  • чешуйчатокорые — корковый слой прорезан бороздками, снаружи чешуйчатый, сохраняется на стволе и, обыкновенно, на крупных ветвях;
  • перечномятные — корковый слой, отчасти, сходен с чешуйчатым корковым слоем, но более волокнистый и сильнее бороздчатый, снаружи большей частью серый;
  • складчатокорые — ствол со складками чешуйчатого коркового слоя.

Листовая пластинка стоит ребром, она расположена из-за скручивания черешка в одной плоскости с ветвью, вследствие чего деревья почти не дают тени. Листья почти у всех видов гетерофильные и проходят, обыкновенно, три стадии развития: молодые листья, промежуточные и взрослые. У некоторых видов переход от молодых листьев к взрослым не очень выражен и происходит довольно быстро. У других видов молодые и промежуточные листья сохраняются в течение долгого периода (до нескольких лет)[6]. Молодые листья супротивные, сидячие, часто стеблеобъёмлющие или черешковые, сердцевидные, яйцевидные, продолговатые, круглые, или ланцетные, зелёные, реже сизые. Промежуточные — супротивные или очерёдные, сидячие или черешковые, в сравнении с молодыми, более крупные и более грубого строения, более или менее отличные от них по форме и окраске. Взрослые листья очерёдные, черешковые, яйцевидные, ланцетные, часто серповидно изогнутые, заострённые, зелёные, сизые или сизоватые. Эвкалипт в Австралии является компасным растением: листья расположены своей плоскостью по меридиану, края (грани) их обращаются на север и юг, а плоскости на восток и запад[7].

Цветки — правильные, обоеполые, сидячие или на ножках, собраны в пазушные зонтики или верхушечные метёлковидные или щитковидные соцветия. Трубка чашечки колокольчатая, кувшинчатая, полуцилиндрическая или обратно коническая, при основании сросшаяся с завязью, цельная, гладкая или ребристая, иногда с четырьмя мелкими зубцами; зев трубочки прикрыт полусферической, конической или удлинённой крышечкой, прикрывающей тычинки в бутоне и сбрасывающейся при распускании цветков, эта крышечка образуется в результате срастания лепестков, большей частью утолщённая, реже тонкая, мясистая или деревянистая. Тычинки многочисленные, в двух или нескольких неправильных кругах, свободные или редко при самом основании спаянные в четыре пучка; нити обыкновенно белые, реже жёлтые, розовые или малиновые; пыльники с параллельными или у вершины сросшимися гнёздами, открывающимися продольными щелями или верхушечными порами; связник неясный или расширенный; желёзка шаровидная или яйцевидная, расположена с задней стороны или на верхушке пыльника; пыльцевые зёрна тетраэдрические, голые. Завязь нижняя, выпуклая или коническая, 2—7-гнёздная, с многочисленными семяпочками в каждом гнезде, размещённые в два — четыре ряда; столбик простой, шиловидный или слегка булавовидный; рыльце головчатое или срезанное[5][6].

Плод — коробочка, большей частью гладкая, реже бороздчатая, ребристая или бугорчатая, состоящая из более-менее разросшейся, усечённой, деревянистой, трубки цветоложа, открывающаяся на вершине расходящимися створками по числу гнёзд. Семена большей частью недоразвитые, полноценные по одному, реже по несколько в гнезде, яйцевидные или круглые, сплющенные или различно угловатые, иногда с крылышками, большей частью с чёрной, гладкой или ребристой оболочкой. Недоразвитые значительно меньше, большей частью бледно-коричневые. Зародыш с двумя широкими, сердцевидными или лопастными семядолями, прикрывающими прямой корешок[6].

Цветение и плодоношение

Цвести эвкалипт начинает, в зависимости от возраста, с 2—10 лет. Цветочные почки возникают в конце весны — начале лета, у одних видов — на концах побегов прошлого года или предыдущего сезона роста, у других — в нижней части побегов прироста текущего года, или осенью на концах побегов летнего прироста. От момента появления бутонов до их раскрывания проходит от трёх месяцев до двух лет. Цветение растений, в зависимости от вида, приходится на разные сезоны года; в пределах вида цветение может быть нерегулярным или более-менее правильным, но основное количество растений цветёт в определённый сезон[6].

Эвкалипты — перекрёстноопыляемые растения, в естественных условиях дающих ряд гибридов.

Созревание плодов длится один год. Выход семян, в зависимости от вида, составляет от 2 до 17 % от веса плодов. Недозрелые семена составляют 80—85 % от общего количества. Семена сохраняют всхожесть до 10 лет, в исключительных случаях до 40—50 лет, всхожесть колеблется от 2 до 96 %. В одном килограмме содержится от 500 000 до 2 500 000 семян; средний вес 1000 семян составляет от 0,3 до 20 грамм[6].

Слева направо.
Цветки эвкалипта.
Плоды эвкалипта.

Распространение

Большая часть видов произрастает в лесах Австралии, Новой Зеландии и Тасмании, образуя своеобразные леса (45 всех деревьев леса); несколько видов найдены в Новой Гвинее и Индонезии; один вид встречается на Филиппинах. Только 15 видов растут за пределами Австралии, и только девять происходят не из Австралии. Эвкалипт радужный — единственный вид, в диком виде произрастающий в Северном полушарии.

В настоящее время это растение разводится во многих странах не ради приписываемой ему способности обеззараживать воздух, но ради его быстрого роста и способности осушать болотистые местности. Эвкалипт можно встретить в сырых, болотистых местах Южной Франции, Испании, Португалии, Греции, Израиля, Индии, Саудовской Аравии, в Южной и Северной Америках, в Северной и Южной Африке, на Кубе, в Абхазии[8], Южном берегу Крыма и в других местах.

Помимо Южного берега Крыма, эвкалипты выживают также и в климате Сочи. Впервые они были там высажены С. Ю. Соколовым в рамках многолетней борьбы с малярией. Затем по распоряжению Академии наук СССР от 8 апреля 1950 года в Сочинском дендрарии был заложен экспериментальный участок мировой коллекции эвкалипта. В роще было высажено более 700 саженцев 70 видов эвкалипта. После суровых зим 1963 и последующих годов в роще осталось около 20 деревьев. Они являются гибридами в 4-м поколении, потому их можно считать самыми адаптированными для климата Сочи[9].

На территории России ископаемые останки вида Eucalyptus sibiricus Heer были обнаружены в верхнемеловых отложениях в районе реки Чулым. На территории Украины ископаемые останки вида Eucalyptus obtusifolius Schmalh. найдены в палеогеновых отложениях в верхнем течении Днепра (Екатеринополье)[10].

Экология

Естественные условия произрастания

Эвкалипты — растения тёплого тропического или субтропического климата; ряд видов из умеренно холодных, горных субтропических областей. В роду имеются как теплолюбивые виды, не выдерживающие минусовой температуры, так и виды, выдерживающие понижение температуры от −1 до −14 °C. В высокогорных районах встречаются виды, выдерживающие морозы от −20 до −24 °C.

Эвкалипты относят к жёстколистным (склерофильным) растениям, образующим влажные или сухие жёстколистные леса. На родине растут в местностях с годовыми осадками от 200—250 до 4000 мм в год. Распространены во влажных лесных и сухих (степи, саванны, пустыни) областях.

Они произрастают на красных и бурых глинистых и песчаных почвах, на подзолистых желтозёмах, на каштановых, торфяных и других видах почв. На слишком влажных или заболоченных почвах совсем не растут, хотя отдельные виды могут выдерживать почти ежегодное временное затопление. Многие виды не переносят засоления и высокое содержание извести в почве.

Встречаются на низменностях, склонах гор, в ущельях, на обрывах.

Весьма светолюбивые растения — под пологом других деревьев не растут и длительного затемнения не выдерживают.

Онтогенез

Эвкалипты отличаются быстротой роста — к концу первого года высота растений достигает 1,5—2 м, к трём годам — 6—8 (до 10) м, к десяти годам высота растения достигает 20—25 м при диаметре ствола 25—30 см. Быстрый рост характерен для первых 10—15 лет жизни, когда прирост высоты сильно превышает прирост диаметра ствола, в последующие годы прирост высоты снижается, но увеличивается прирост ствола. Быстрота роста обусловливается мощным развитием корневой системы и беспрерывным ростом в благоприятных условиях. В культуре в условиях юга Европы через 9 лет после посадки деревья вида Eucalyptus globulus Labill. (Эвкалипт шаровидный) достигают высоты в 20 м и диаметра ствола в 1 м. Вследствие такого роста и в связи с сильным испарением листьями влаги, эвкалиптам приписывают способность быстро осушать заболоченные почвы[6].

Растения обладают большой порослевой способностью — погибшая надземная часть дерева восстанавливается путём развития порослевых побегов. Восстановление утраченных частей дерева происходит за счёт вторичной меристемы (каллюсной ткани), которая образуется при каждом повреждении или закладывается у основания ветвей в виде древесных бугорков и сохраняется в течение нескольких лет[6].

Культивирование

Размножают эвкалипты семенами, которые высеивают осенью — зимой в парники и теплицы. При температуре 18—20 °C семена прорастают на 5—7-й день, при появлении первых листочков растения пикируют, а при достижении высоты в 25—30 см высаживают на постоянное место.

Вегетативно эвкалипты можно размножать черенками, взятыми с молодых деревьев.

Эфирное масло эвкалипта

Химический состав растений

Листья эвкалипта содержат от 0,3 до 4,5 % эфирного (эвкалиптового) масла, основной компонент которого — цинеол (до 80 %), а также дубильные вещества, галлотанины, кумаровая и коричная кислоты.

Состав эфирного масла очень сложен и включает до сорока компонентов[5].

Значение и применение

Древесина обыкновенно плотная и твёрдая, почти белая, желтоватая, сероватая или коричневая, идёт на постройку судов, на шпалы, на рукояти для разных инструментов (топорища и т. п.) и производство бумаги[5][6]. В Австралии 1 гектар полновозрастного леса даёт в среднем 1350 м³ древесины, в редких случаях до 8400 м³. В качестве строевого леса 60—70 видов эвкалипта имеют экономическое значение.

Кора многих видов эвкалипта содержит дубильные вещества, при этом в промышленных масштабах используется небольшое количество видов, содержащих в коре 25—75 % дубильных веществ. Кора идёт также на производство бумаги.

Медицинское значение имеют три вида: Эвкалипт шаровидный (Eucalyptus globulus), Эвкалипт пепельный (Eucalyptus cinerea), Эвкалипт прутовидный (Eucalyptus viminalis). Из них получают несколько видов лекарственного сырья: лист эвкалипта (лат. Folium Eucalypti); лист эвкалипта прутовидного (Folium Eucalypti viminalis), брикет листа эвкалипта (Bricetum folii Eucalypti). Листья всех видов используют для получения масла эвкалиптового (Oleum Eucalypti). Листья, сформировавшиеся в данном сезоне, собирают не раньше ноября, зимовавшие — в любое время года. Листья каждого вида собирают отдельно. Сушат в хорошо вентилируемых помещениях или в сушилках при температуре не выше 40 °C. Листья, применяемые в виде настойки и в форме настоя, и масло обладают антисептическими свойствами. Масло применяют для ингаляций, полосканий, как отвлекающее при невралгиях, ревматизме, люмбаго; оно входит в состав мазей для заживления ран. Используют при лёгочных заболеваниях, в противокашлевых средствах[3]. В банных процедурах веники из эвкалипта применяются как составные (с берёзой, дубом, можжевельником и т. д.), так и чисто эвкалиптовые. В процессе парения происходит вдыхание паров и воздействие эфирных масел на кожу, что в совокупности очень благоприятно сказывается на организме человека.

В разных странах масло эвкалиптовое и цинеол употребляют как инсектицидное и отпугивающее насекомых. Лист эвкалипта шаровидного входит в бактерицидный препарат «Хлорофиллипт»[3].

Листья, кора и эфирное масло употребляются против лихорадки, в Италии особый эвкалиптовый ликёр употребляется как средство для профилактики перемежающейся лихорадки. Эфирное масло обладает дезинфицирующими свойствами и употребляется иногда при лечении болезней половых органов.

Почти все виды эвкалипта богаты красным, острым, жгучим соком, идущим в сухом виде в продажу под именем австралийского кино (Botany-Bai-Kino, Kino Novae Hollandiae, Gummi Kino australe).

  • Eucalyptus resinifera — в Новой Зеландии даёт красное камедистое дерево;
  • Eucalyptus piperita (Эвкалипт перечный) — синее камедистое дерево.
  • на листьях эвкалипта прутовидного с декабря по март появляется особый сахаристый выпот, новоголландская или австралийская манна (Manna Novae Hollandiae, Eucalyptus Manna, вещество слизистой консистенции и сладковатого вкуса), которая собирается в сухое время года туземцами и потребляется ими как лакомство.
  • другой род манны, лерп, появляется на листьях Eucalyptus dumosa, Eucalyptus mannifera (эвкалипта манноносного) и Eucalyptus resinifera (в Австралии и Тасмании) от уколов насекомых (Tettigoia australis и видов Psylla).

Классификация

Таксономия

отдел Цветковые, или Покрытосеменные (классификация согласно Системе APG II)
  порядок Миртоцветные   ещё 44 порядка цветковых растений, из которых к миртоцветным наиболее близки Гераниецветные, Кизилоцветные, Кроссосомоцветные и Верескоцветные  
  семейство Миртовые   ещё 13 семейств, в том числе Комбретовые, Дербенниковые, Кипрейные и Пенеевые  
  подсемейство Myrtoideae   подсемейство Psiloxyloideae  
  триба Eucalypteae   ещё 14 триб, в том числе Kanieae, Myrteae  
  род Эвкалипт   ещё около 6 родов, в том числе Ангофора и Corymbia  
  более 700 видов, в том числе Эвкалипт разноцветный, Эвкалипт царственный и Эвкалипт шаровидный  
 
 
 
 
 
 

Некоторые виды

Существует более 820[11]. видов Эвкалипта. Некоторые из них:

Эвкалиптовая роща в Батумском ботаническом саду

См. также

  • Эвкалиптовый веник — чаще применяют на Кавказе. Листья эвкалипта содержат от 1 до 3 процентов эфирного масла, с чем связаны его лечебные свойства. Особенно он хорош при насморке, болях в горле. В парной его прижимают к лицу и дышат 4—5 минут носом. Но у него есть и недостатки: у эвкалиптового веника ветки слишком тонкие, гибкие, а листья длинные. Им трудно «управлять» во время постегивания.

Напишите отзыв о статье "Эвкалипт"

Примечания

  1. Об условности указания класса двудольных в качестве вышестоящего таксона для описываемой в данной статье группы растений см. раздел «Системы APG» статьи «Двудольные».
  2. [www.anbg.gov.au/cpbr/cd-keys/Euclid/sample/html/history.htm The History of Eucalyptus]. EUCLID: Eucalypts of southern Australia (Second Edition). Проверено 29 января 2010. [www.webcitation.org/61CzVTbez Архивировано из первоисточника 25 августа 2011].
  3. 1 2 3 Блинова К. Ф. и др. [herba.msu.ru/shipunov/school/books/botaniko-farmakognost_slovar1990.djvu Ботанико-фармакогностический словарь : Справ. пособие] / Под ред. К. Ф. Блиновой, Г. П. Яковлева. — М.: Высш. шк., 1990. — С. 261—262. — ISBN 5-06-000085-0.
  4. Ростовцев, 1890—1907.
  5. 1 2 3 4 [herba.msu.ru/shipunov/school/books/flora_sssr1949_15.djvu Род. Эвкалипт — Eucalyptus.] // Флора СССР : в 30 т. / начато при рук. и под гл. ред. В. Л. Комарова. — М.—Л. : Изд-во АН СССР, 1949. — Т. XV / ред. тома Б. К. Шишкин, Е. Г. Бобров. — С. 555—565. — 742 с. — 4000 экз.</span>
  6. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Род 9. Эвкалипт — Eucalyptus. // [herba.msu.ru/shipunov/school/books/der_i_kust_sssr1960_5.djvu Деревья и кустарники СССР. Дикорастущие, культивируемые и перспективные для интродукции.] / Ред. тома С. Я. Соколов. — М.—Л.: Изд-во АН СССР, 1960. — Т. V. Покрытосеменные. Семейства Миртовые — Маслиновые. — С. 24—132. — 544 с. — 2200 экз.
  7. Компасные растения — статья из Большой советской энциклопедии.
  8. Акопов А. [www.relga.rsu.ru/n22/trav22.htm О море в Гаграх!](недоступная ссылка с 07-10-2013 (2236 дней) — историякопия)
  9. [www.dendrarium.ru/news-dendrariy/149-q-q Акция «Эвкалипты и школьники — растём вместе»]. Официальный сайт парка Дендрарий в Сочи. Проверено 23 марта 2013. [www.webcitation.org/6FQzoDEdP Архивировано из первоисточника 27 марта 2013].
  10. [herba.msu.ru/shipunov/school/books/flora_sssr1949_15.djvu Семейство Миртовые — Myrtaceae.] // Флора СССР : в 30 т. / начато при рук. и под гл. ред. В. Л. Комарова. — М.—Л. : Изд-во АН СССР, 1949. — Т. XV / ред. тома Б. К. Шишкин, Е. Г. Бобров. — С. 555. — 742 с. — 4000 экз.</span>
  11. [www.theplantlist.org/1.1/browse/A/Myrtaceae/Eucalyptus/ Eucalyptus(англ.). The Plant List. Version 1.1. (2013). Проверено 16 сентября 2016.
  12. </ol>

Литература

В Викитеке есть тексты по теме
Eucalyptus

Отрывок, характеризующий Эвкалипт

– Как же ты не перекувыркнулась то? – говорила самая смелая, прямо уж обращаясь к Наташе.
Дядюшка слез с лошади у крыльца своего деревянного заросшего садом домика и оглянув своих домочадцев, крикнул повелительно, чтобы лишние отошли и чтобы было сделано всё нужное для приема гостей и охоты.
Всё разбежалось. Дядюшка снял Наташу с лошади и за руку провел ее по шатким досчатым ступеням крыльца. В доме, не отштукатуренном, с бревенчатыми стенами, было не очень чисто, – не видно было, чтобы цель живших людей состояла в том, чтобы не было пятен, но не было заметно запущенности.
В сенях пахло свежими яблоками, и висели волчьи и лисьи шкуры. Через переднюю дядюшка провел своих гостей в маленькую залу с складным столом и красными стульями, потом в гостиную с березовым круглым столом и диваном, потом в кабинет с оборванным диваном, истасканным ковром и с портретами Суворова, отца и матери хозяина и его самого в военном мундире. В кабинете слышался сильный запах табаку и собак. В кабинете дядюшка попросил гостей сесть и расположиться как дома, а сам вышел. Ругай с невычистившейся спиной вошел в кабинет и лег на диван, обчищая себя языком и зубами. Из кабинета шел коридор, в котором виднелись ширмы с прорванными занавесками. Из за ширм слышался женский смех и шопот. Наташа, Николай и Петя разделись и сели на диван. Петя облокотился на руку и тотчас же заснул; Наташа и Николай сидели молча. Лица их горели, они были очень голодны и очень веселы. Они поглядели друг на друга (после охоты, в комнате, Николай уже не считал нужным выказывать свое мужское превосходство перед своей сестрой); Наташа подмигнула брату и оба удерживались недолго и звонко расхохотались, не успев еще придумать предлога для своего смеха.
Немного погодя, дядюшка вошел в казакине, синих панталонах и маленьких сапогах. И Наташа почувствовала, что этот самый костюм, в котором она с удивлением и насмешкой видала дядюшку в Отрадном – был настоящий костюм, который был ничем не хуже сюртуков и фраков. Дядюшка был тоже весел; он не только не обиделся смеху брата и сестры (ему в голову не могло притти, чтобы могли смеяться над его жизнию), а сам присоединился к их беспричинному смеху.
– Вот так графиня молодая – чистое дело марш – другой такой не видывал! – сказал он, подавая одну трубку с длинным чубуком Ростову, а другой короткий, обрезанный чубук закладывая привычным жестом между трех пальцев.
– День отъездила, хоть мужчине в пору и как ни в чем не бывало!
Скоро после дядюшки отворила дверь, по звуку ног очевидно босая девка, и в дверь с большим уставленным подносом в руках вошла толстая, румяная, красивая женщина лет 40, с двойным подбородком, и полными, румяными губами. Она, с гостеприимной представительностью и привлекательностью в глазах и каждом движеньи, оглянула гостей и с ласковой улыбкой почтительно поклонилась им. Несмотря на толщину больше чем обыкновенную, заставлявшую ее выставлять вперед грудь и живот и назад держать голову, женщина эта (экономка дядюшки) ступала чрезвычайно легко. Она подошла к столу, поставила поднос и ловко своими белыми, пухлыми руками сняла и расставила по столу бутылки, закуски и угощенья. Окончив это она отошла и с улыбкой на лице стала у двери. – «Вот она и я! Теперь понимаешь дядюшку?» сказало Ростову ее появление. Как не понимать: не только Ростов, но и Наташа поняла дядюшку и значение нахмуренных бровей, и счастливой, самодовольной улыбки, которая чуть морщила его губы в то время, как входила Анисья Федоровна. На подносе были травник, наливки, грибки, лепешечки черной муки на юраге, сотовой мед, мед вареный и шипучий, яблоки, орехи сырые и каленые и орехи в меду. Потом принесено было Анисьей Федоровной и варенье на меду и на сахаре, и ветчина, и курица, только что зажаренная.
Всё это было хозяйства, сбора и варенья Анисьи Федоровны. Всё это и пахло и отзывалось и имело вкус Анисьи Федоровны. Всё отзывалось сочностью, чистотой, белизной и приятной улыбкой.
– Покушайте, барышня графинюшка, – приговаривала она, подавая Наташе то то, то другое. Наташа ела все, и ей показалось, что подобных лепешек на юраге, с таким букетом варений, на меду орехов и такой курицы никогда она нигде не видала и не едала. Анисья Федоровна вышла. Ростов с дядюшкой, запивая ужин вишневой наливкой, разговаривали о прошедшей и о будущей охоте, о Ругае и Илагинских собаках. Наташа с блестящими глазами прямо сидела на диване, слушая их. Несколько раз она пыталась разбудить Петю, чтобы дать ему поесть чего нибудь, но он говорил что то непонятное, очевидно не просыпаясь. Наташе так весело было на душе, так хорошо в этой новой для нее обстановке, что она только боялась, что слишком скоро за ней приедут дрожки. После наступившего случайно молчания, как это почти всегда бывает у людей в первый раз принимающих в своем доме своих знакомых, дядюшка сказал, отвечая на мысль, которая была у его гостей:
– Так то вот и доживаю свой век… Умрешь, – чистое дело марш – ничего не останется. Что ж и грешить то!
Лицо дядюшки было очень значительно и даже красиво, когда он говорил это. Ростов невольно вспомнил при этом всё, что он хорошего слыхал от отца и соседей о дядюшке. Дядюшка во всем околотке губернии имел репутацию благороднейшего и бескорыстнейшего чудака. Его призывали судить семейные дела, его делали душеприказчиком, ему поверяли тайны, его выбирали в судьи и другие должности, но от общественной службы он упорно отказывался, осень и весну проводя в полях на своем кауром мерине, зиму сидя дома, летом лежа в своем заросшем саду.
– Что же вы не служите, дядюшка?
– Служил, да бросил. Не гожусь, чистое дело марш, я ничего не разберу. Это ваше дело, а у меня ума не хватит. Вот насчет охоты другое дело, это чистое дело марш! Отворите ка дверь то, – крикнул он. – Что ж затворили! – Дверь в конце коридора (который дядюшка называл колидор) вела в холостую охотническую: так называлась людская для охотников. Босые ноги быстро зашлепали и невидимая рука отворила дверь в охотническую. Из коридора ясно стали слышны звуки балалайки, на которой играл очевидно какой нибудь мастер этого дела. Наташа уже давно прислушивалась к этим звукам и теперь вышла в коридор, чтобы слышать их яснее.
– Это у меня мой Митька кучер… Я ему купил хорошую балалайку, люблю, – сказал дядюшка. – У дядюшки было заведено, чтобы, когда он приезжает с охоты, в холостой охотнической Митька играл на балалайке. Дядюшка любил слушать эту музыку.
– Как хорошо, право отлично, – сказал Николай с некоторым невольным пренебрежением, как будто ему совестно было признаться в том, что ему очень были приятны эти звуки.
– Как отлично? – с упреком сказала Наташа, чувствуя тон, которым сказал это брат. – Не отлично, а это прелесть, что такое! – Ей так же как и грибки, мед и наливки дядюшки казались лучшими в мире, так и эта песня казалась ей в эту минуту верхом музыкальной прелести.
– Еще, пожалуйста, еще, – сказала Наташа в дверь, как только замолкла балалайка. Митька настроил и опять молодецки задребезжал Барыню с переборами и перехватами. Дядюшка сидел и слушал, склонив голову на бок с чуть заметной улыбкой. Мотив Барыни повторился раз сто. Несколько раз балалайку настраивали и опять дребезжали те же звуки, и слушателям не наскучивало, а только хотелось еще и еще слышать эту игру. Анисья Федоровна вошла и прислонилась своим тучным телом к притолке.
– Изволите слушать, – сказала она Наташе, с улыбкой чрезвычайно похожей на улыбку дядюшки. – Он у нас славно играет, – сказала она.
– Вот в этом колене не то делает, – вдруг с энергическим жестом сказал дядюшка. – Тут рассыпать надо – чистое дело марш – рассыпать…
– А вы разве умеете? – спросила Наташа. – Дядюшка не отвечая улыбнулся.
– Посмотри ка, Анисьюшка, что струны то целы что ль, на гитаре то? Давно уж в руки не брал, – чистое дело марш! забросил.
Анисья Федоровна охотно пошла своей легкой поступью исполнить поручение своего господина и принесла гитару.
Дядюшка ни на кого не глядя сдунул пыль, костлявыми пальцами стукнул по крышке гитары, настроил и поправился на кресле. Он взял (несколько театральным жестом, отставив локоть левой руки) гитару повыше шейки и подмигнув Анисье Федоровне, начал не Барыню, а взял один звучный, чистый аккорд, и мерно, спокойно, но твердо начал весьма тихим темпом отделывать известную песню: По у ли и ице мостовой. В раз, в такт с тем степенным весельем (тем самым, которым дышало всё существо Анисьи Федоровны), запел в душе у Николая и Наташи мотив песни. Анисья Федоровна закраснелась и закрывшись платочком, смеясь вышла из комнаты. Дядюшка продолжал чисто, старательно и энергически твердо отделывать песню, изменившимся вдохновенным взглядом глядя на то место, с которого ушла Анисья Федоровна. Чуть чуть что то смеялось в его лице с одной стороны под седым усом, особенно смеялось тогда, когда дальше расходилась песня, ускорялся такт и в местах переборов отрывалось что то.
– Прелесть, прелесть, дядюшка; еще, еще, – закричала Наташа, как только он кончил. Она, вскочивши с места, обняла дядюшку и поцеловала его. – Николенька, Николенька! – говорила она, оглядываясь на брата и как бы спрашивая его: что же это такое?
Николаю тоже очень нравилась игра дядюшки. Дядюшка второй раз заиграл песню. Улыбающееся лицо Анисьи Федоровны явилось опять в дверях и из за ней еще другие лица… «За холодной ключевой, кричит: девица постой!» играл дядюшка, сделал опять ловкий перебор, оторвал и шевельнул плечами.
– Ну, ну, голубчик, дядюшка, – таким умоляющим голосом застонала Наташа, как будто жизнь ее зависела от этого. Дядюшка встал и как будто в нем было два человека, – один из них серьезно улыбнулся над весельчаком, а весельчак сделал наивную и аккуратную выходку перед пляской.
– Ну, племянница! – крикнул дядюшка взмахнув к Наташе рукой, оторвавшей аккорд.
Наташа сбросила с себя платок, который был накинут на ней, забежала вперед дядюшки и, подперши руки в боки, сделала движение плечами и стала.
Где, как, когда всосала в себя из того русского воздуха, которым она дышала – эта графинечка, воспитанная эмигранткой француженкой, этот дух, откуда взяла она эти приемы, которые pas de chale давно бы должны были вытеснить? Но дух и приемы эти были те самые, неподражаемые, не изучаемые, русские, которых и ждал от нее дядюшка. Как только она стала, улыбнулась торжественно, гордо и хитро весело, первый страх, который охватил было Николая и всех присутствующих, страх, что она не то сделает, прошел и они уже любовались ею.
Она сделала то самое и так точно, так вполне точно это сделала, что Анисья Федоровна, которая тотчас подала ей необходимый для ее дела платок, сквозь смех прослезилась, глядя на эту тоненькую, грациозную, такую чужую ей, в шелку и в бархате воспитанную графиню, которая умела понять всё то, что было и в Анисье, и в отце Анисьи, и в тетке, и в матери, и во всяком русском человеке.
– Ну, графинечка – чистое дело марш, – радостно смеясь, сказал дядюшка, окончив пляску. – Ай да племянница! Вот только бы муженька тебе молодца выбрать, – чистое дело марш!
– Уж выбран, – сказал улыбаясь Николай.
– О? – сказал удивленно дядюшка, глядя вопросительно на Наташу. Наташа с счастливой улыбкой утвердительно кивнула головой.
– Еще какой! – сказала она. Но как только она сказала это, другой, новый строй мыслей и чувств поднялся в ней. Что значила улыбка Николая, когда он сказал: «уж выбран»? Рад он этому или не рад? Он как будто думает, что мой Болконский не одобрил бы, не понял бы этой нашей радости. Нет, он бы всё понял. Где он теперь? подумала Наташа и лицо ее вдруг стало серьезно. Но это продолжалось только одну секунду. – Не думать, не сметь думать об этом, сказала она себе и улыбаясь, подсела опять к дядюшке, прося его сыграть еще что нибудь.
Дядюшка сыграл еще песню и вальс; потом, помолчав, прокашлялся и запел свою любимую охотническую песню.
Как со вечера пороша
Выпадала хороша…
Дядюшка пел так, как поет народ, с тем полным и наивным убеждением, что в песне все значение заключается только в словах, что напев сам собой приходит и что отдельного напева не бывает, а что напев – так только, для складу. От этого то этот бессознательный напев, как бывает напев птицы, и у дядюшки был необыкновенно хорош. Наташа была в восторге от пения дядюшки. Она решила, что не будет больше учиться на арфе, а будет играть только на гитаре. Она попросила у дядюшки гитару и тотчас же подобрала аккорды к песне.
В десятом часу за Наташей и Петей приехали линейка, дрожки и трое верховых, посланных отыскивать их. Граф и графиня не знали где они и крепко беспокоились, как сказал посланный.
Петю снесли и положили как мертвое тело в линейку; Наташа с Николаем сели в дрожки. Дядюшка укутывал Наташу и прощался с ней с совершенно новой нежностью. Он пешком проводил их до моста, который надо было объехать в брод, и велел с фонарями ехать вперед охотникам.
– Прощай, племянница дорогая, – крикнул из темноты его голос, не тот, который знала прежде Наташа, а тот, который пел: «Как со вечера пороша».
В деревне, которую проезжали, были красные огоньки и весело пахло дымом.
– Что за прелесть этот дядюшка! – сказала Наташа, когда они выехали на большую дорогу.
– Да, – сказал Николай. – Тебе не холодно?
– Нет, мне отлично, отлично. Мне так хорошо, – с недоумением даже cказала Наташа. Они долго молчали.
Ночь была темная и сырая. Лошади не видны были; только слышно было, как они шлепали по невидной грязи.
Что делалось в этой детской, восприимчивой душе, так жадно ловившей и усвоивавшей все разнообразнейшие впечатления жизни? Как это всё укладывалось в ней? Но она была очень счастлива. Уже подъезжая к дому, она вдруг запела мотив песни: «Как со вечера пороша», мотив, который она ловила всю дорогу и наконец поймала.
– Поймала? – сказал Николай.
– Ты об чем думал теперь, Николенька? – спросила Наташа. – Они любили это спрашивать друг у друга.
– Я? – сказал Николай вспоминая; – вот видишь ли, сначала я думал, что Ругай, красный кобель, похож на дядюшку и что ежели бы он был человек, то он дядюшку всё бы еще держал у себя, ежели не за скачку, так за лады, всё бы держал. Как он ладен, дядюшка! Не правда ли? – Ну а ты?
– Я? Постой, постой. Да, я думала сначала, что вот мы едем и думаем, что мы едем домой, а мы Бог знает куда едем в этой темноте и вдруг приедем и увидим, что мы не в Отрадном, а в волшебном царстве. А потом еще я думала… Нет, ничего больше.
– Знаю, верно про него думала, – сказал Николай улыбаясь, как узнала Наташа по звуку его голоса.
– Нет, – отвечала Наташа, хотя действительно она вместе с тем думала и про князя Андрея, и про то, как бы ему понравился дядюшка. – А еще я всё повторяю, всю дорогу повторяю: как Анисьюшка хорошо выступала, хорошо… – сказала Наташа. И Николай услыхал ее звонкий, беспричинный, счастливый смех.
– А знаешь, – вдруг сказала она, – я знаю, что никогда уже я не буду так счастлива, спокойна, как теперь.
– Вот вздор, глупости, вранье – сказал Николай и подумал: «Что за прелесть эта моя Наташа! Такого другого друга у меня нет и не будет. Зачем ей выходить замуж, всё бы с ней ездили!»
«Экая прелесть этот Николай!» думала Наташа. – А! еще огонь в гостиной, – сказала она, указывая на окна дома, красиво блестевшие в мокрой, бархатной темноте ночи.


Граф Илья Андреич вышел из предводителей, потому что эта должность была сопряжена с слишком большими расходами. Но дела его всё не поправлялись. Часто Наташа и Николай видели тайные, беспокойные переговоры родителей и слышали толки о продаже богатого, родового Ростовского дома и подмосковной. Без предводительства не нужно было иметь такого большого приема, и отрадненская жизнь велась тише, чем в прежние годы; но огромный дом и флигеля всё таки были полны народом, за стол всё так же садилось больше человек. Всё это были свои, обжившиеся в доме люди, почти члены семейства или такие, которые, казалось, необходимо должны были жить в доме графа. Таковы были Диммлер – музыкант с женой, Иогель – танцовальный учитель с семейством, старушка барышня Белова, жившая в доме, и еще многие другие: учителя Пети, бывшая гувернантка барышень и просто люди, которым лучше или выгоднее было жить у графа, чем дома. Не было такого большого приезда как прежде, но ход жизни велся тот же, без которого не могли граф с графиней представить себе жизни. Та же была, еще увеличенная Николаем, охота, те же 50 лошадей и 15 кучеров на конюшне, те же дорогие подарки в именины, и торжественные на весь уезд обеды; те же графские висты и бостоны, за которыми он, распуская всем на вид карты, давал себя каждый день на сотни обыгрывать соседям, смотревшим на право составлять партию графа Ильи Андреича, как на самую выгодную аренду.
Граф, как в огромных тенетах, ходил в своих делах, стараясь не верить тому, что он запутался и с каждым шагом всё более и более запутываясь и чувствуя себя не в силах ни разорвать сети, опутавшие его, ни осторожно, терпеливо приняться распутывать их. Графиня любящим сердцем чувствовала, что дети ее разоряются, что граф не виноват, что он не может быть не таким, каким он есть, что он сам страдает (хотя и скрывает это) от сознания своего и детского разорения, и искала средств помочь делу. С ее женской точки зрения представлялось только одно средство – женитьба Николая на богатой невесте. Она чувствовала, что это была последняя надежда, и что если Николай откажется от партии, которую она нашла ему, надо будет навсегда проститься с возможностью поправить дела. Партия эта была Жюли Карагина, дочь прекрасных, добродетельных матери и отца, с детства известная Ростовым, и теперь богатая невеста по случаю смерти последнего из ее братьев.
Графиня писала прямо к Карагиной в Москву, предлагая ей брак ее дочери с своим сыном и получила от нее благоприятный ответ. Карагина отвечала, что она с своей стороны согласна, что всё будет зависеть от склонности ее дочери. Карагина приглашала Николая приехать в Москву.
Несколько раз, со слезами на глазах, графиня говорила сыну, что теперь, когда обе дочери ее пристроены – ее единственное желание состоит в том, чтобы видеть его женатым. Она говорила, что легла бы в гроб спокойной, ежели бы это было. Потом говорила, что у нее есть прекрасная девушка на примете и выпытывала его мнение о женитьбе.
В других разговорах она хвалила Жюли и советовала Николаю съездить в Москву на праздники повеселиться. Николай догадывался к чему клонились разговоры его матери, и в один из таких разговоров вызвал ее на полную откровенность. Она высказала ему, что вся надежда поправления дел основана теперь на его женитьбе на Карагиной.
– Что ж, если бы я любил девушку без состояния, неужели вы потребовали бы, maman, чтобы я пожертвовал чувством и честью для состояния? – спросил он у матери, не понимая жестокости своего вопроса и желая только выказать свое благородство.
– Нет, ты меня не понял, – сказала мать, не зная, как оправдаться. – Ты меня не понял, Николинька. Я желаю твоего счастья, – прибавила она и почувствовала, что она говорит неправду, что она запуталась. – Она заплакала.
– Маменька, не плачьте, а только скажите мне, что вы этого хотите, и вы знаете, что я всю жизнь свою, всё отдам для того, чтобы вы были спокойны, – сказал Николай. Я всем пожертвую для вас, даже своим чувством.
Но графиня не так хотела поставить вопрос: она не хотела жертвы от своего сына, она сама бы хотела жертвовать ему.
– Нет, ты меня не понял, не будем говорить, – сказала она, утирая слезы.
«Да, может быть, я и люблю бедную девушку, говорил сам себе Николай, что ж, мне пожертвовать чувством и честью для состояния? Удивляюсь, как маменька могла мне сказать это. Оттого что Соня бедна, то я и не могу любить ее, думал он, – не могу отвечать на ее верную, преданную любовь. А уж наверное с ней я буду счастливее, чем с какой нибудь куклой Жюли. Пожертвовать своим чувством я всегда могу для блага своих родных, говорил он сам себе, но приказывать своему чувству я не могу. Ежели я люблю Соню, то чувство мое сильнее и выше всего для меня».
Николай не поехал в Москву, графиня не возобновляла с ним разговора о женитьбе и с грустью, а иногда и озлоблением видела признаки всё большего и большего сближения между своим сыном и бесприданной Соней. Она упрекала себя за то, но не могла не ворчать, не придираться к Соне, часто без причины останавливая ее, называя ее «вы», и «моя милая». Более всего добрая графиня за то и сердилась на Соню, что эта бедная, черноглазая племянница была так кротка, так добра, так преданно благодарна своим благодетелям, и так верно, неизменно, с самоотвержением влюблена в Николая, что нельзя было ни в чем упрекнуть ее.
Николай доживал у родных свой срок отпуска. От жениха князя Андрея получено было 4 е письмо, из Рима, в котором он писал, что он уже давно бы был на пути в Россию, ежели бы неожиданно в теплом климате не открылась его рана, что заставляет его отложить свой отъезд до начала будущего года. Наташа была так же влюблена в своего жениха, так же успокоена этой любовью и так же восприимчива ко всем радостям жизни; но в конце четвертого месяца разлуки с ним, на нее начинали находить минуты грусти, против которой она не могла бороться. Ей жалко было самое себя, жалко было, что она так даром, ни для кого, пропадала всё это время, в продолжение которого она чувствовала себя столь способной любить и быть любимой.
В доме Ростовых было невесело.


Пришли святки, и кроме парадной обедни, кроме торжественных и скучных поздравлений соседей и дворовых, кроме на всех надетых новых платьев, не было ничего особенного, ознаменовывающего святки, а в безветренном 20 ти градусном морозе, в ярком ослепляющем солнце днем и в звездном зимнем свете ночью, чувствовалась потребность какого нибудь ознаменования этого времени.
На третий день праздника после обеда все домашние разошлись по своим комнатам. Было самое скучное время дня. Николай, ездивший утром к соседям, заснул в диванной. Старый граф отдыхал в своем кабинете. В гостиной за круглым столом сидела Соня, срисовывая узор. Графиня раскладывала карты. Настасья Ивановна шут с печальным лицом сидел у окна с двумя старушками. Наташа вошла в комнату, подошла к Соне, посмотрела, что она делает, потом подошла к матери и молча остановилась.