Эдуард IV

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Эдуард IV
Edward IV<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>

<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>

Король Англии
4 марта 1461 — 9 апреля 1483
Коронация: 28 июня 1461
Предшественник: Генрих VI
Преемник: Генрих VI (1470)
Эдуард V (1483)
 
Рождение: 28 апреля 1442(1442-04-28)
Руан
Смерть: 9 апреля 1483(1483-04-09) (40 лет)
Вестминстер
Место погребения: Виндзорский замок
Род: Плантагенеты, Йорки
Отец: Ричард, герцог Йоркский
Мать: Сесилия Невилл
Супруга: Елизавета Вудвилл
Дети: сыновья: Эдуард V, Ричард из Шрусбери, Джордж из Виндзора
дочери: Елизавета, Мария, Сесили, Маргарет, Анна, Катерина, Бриджит
незаконнорожденный сын: Артур

Эдуа́рд IV (28 апреля 1442, Руан — 9 апреля 1483, Лондон) — король Англии в 14611470 и 14711483, представитель Йоркской линии Плантагенетов, захватил престол в ходе Войны Алой и Белой розы.





Биография

Старший сын Ричарда, герцога Йоркского и Сесилии Невилл, брат Ричарда III. После смерти отца в 1460 году унаследовал его титулы графа Кембриджа, Марча, Ольстера и герцога Йоркского, возглавил партию Белой розы. В 1461 году в возрасте восемнадцати лет взошёл на английский трон при поддержке Ричарда Невилла, графа Уорик. В этом же году йоркистами были одержаны победы под Мортимер-Кросс и при Таутоне. В результате последнего основные силы ланкастерцев были разбиты, а король Генрих VI и королева Маргарита бежали из страны (король вскоре был пойман и заключён в Тауэр).

Активные боевые действия возобновились в 1470, когда перешедшие на сторону ланкастерцев граф УорикДелатель королей») и герцог Кларенс (младший брат Эдуарда IV) вернули на престол Генриха VI. Эдуард IV с другим своим братом, герцогом Глостером, бежали в Бургундию, откуда вернулись в 1471. Герцог Кларенс вновь переметнулся на сторону брата, и йоркисты одержали победы при Барнете и Тьюксбери. В первом из этих сражений был убит граф Уорик, во втором погиб принц Эдуард, единственный сын Генриха VI, что, вместе с последовавшей в том же году в Тауэре смертью (вероятно, убийством) самого Генриха VI, стало концом ланкастерской династии.

Эдуард IV мирно царствовал вплоть до своей кончины, последовавшей неожиданно для всех 9 апреля 1483 года, после чего королём на короткое время стал его сын Эдуард V.

Эдуард IV и его прадед Эдмунд Лэнгли, основатель рода, — единственные мужские представители Йоркской династии (не считая младенцев), умершие естественной смертью (насильственной смертью погибли девять Йорков: 1415 год — казнен Ричард, граф Кембридж, в битве при Азенкуре погиб его старший брат Эдуард, 2-й герцог Йорк; 1460 год — в битве при Уэйкфилде погибли Ричард, 3-й герцог Йорк, и его 2-й сын Эдмунд, граф Рутленд; 1478 год — в Тауэре казнен Джордж, герцог Кларенс; 1483 год — в Тауэре пропали принцы-подростки Эдуард V и Ричард, герцог Йорк (по одной версии их убил Ричард III, по другой — Генрих VII Тюдор, по третьей — Генри Стаффорд, 2-й герцог Бекингем); 1485 год — в битве при Босворте погиб Ричард III Глостер; 1499 год — казнен Эдуард, 17-й граф Уорик, сын Кларенса).

Брак и дети

Жена: с 1 мая 1464 года Елизавета Вудвилл (около 1437 — 8 июня 1492), дочь Ричарда Вудвилла, 1-го графа Риверса, и Жакетты (Якобины) Люксембургской. Дети:

Король был большим охотником до женского пола и до женитьбы на Елизавете Вудвилл состоял в тайном браке с леди Элеанор Батлер, дочерью сэра Джона Толбота, графа Шрусбери, что в дальнейшем позволило королевскому совету объявить его сына Эдуарда V незаконнорождённым и вместе с другим его сыном заключить в Тауэр.

Напишите отзыв о статье "Эдуард IV"

Литература

Ссылки

  • [fmg.ac/Projects/MedLands/ENGLAND,%20Kings%201066-1603.htm#EdwardIVdied1483B House of York, descendants of Edmund of Langley] (англ.). Foundation for Medieval Genealogy. Проверено 4 января 2012.

Отрывок, характеризующий Эдуард IV

Граф утвердительно кивнул ей головой, и Наташа тем быстрым бегом, которым она бегивала в горелки, побежала по зале в переднюю и по лестнице на двор.
Люди собрались около Наташи и до тех пор не могли поверить тому странному приказанию, которое она передавала, пока сам граф именем своей жены не подтвердил приказания о том, чтобы отдавать все подводы под раненых, а сундуки сносить в кладовые. Поняв приказание, люди с радостью и хлопотливостью принялись за новое дело. Прислуге теперь это не только не казалось странным, но, напротив, казалось, что это не могло быть иначе, точно так же, как за четверть часа перед этим никому не только не казалось странным, что оставляют раненых, а берут вещи, но казалось, что не могло быть иначе.
Все домашние, как бы выплачивая за то, что они раньше не взялись за это, принялись с хлопотливостью за новое дело размещения раненых. Раненые повыползли из своих комнат и с радостными бледными лицами окружили подводы. В соседних домах тоже разнесся слух, что есть подводы, и на двор к Ростовым стали приходить раненые из других домов. Многие из раненых просили не снимать вещей и только посадить их сверху. Но раз начавшееся дело свалки вещей уже не могло остановиться. Было все равно, оставлять все или половину. На дворе лежали неубранные сундуки с посудой, с бронзой, с картинами, зеркалами, которые так старательно укладывали в прошлую ночь, и всё искали и находили возможность сложить то и то и отдать еще и еще подводы.
– Четверых еще можно взять, – говорил управляющий, – я свою повозку отдаю, а то куда же их?
– Да отдайте мою гардеробную, – говорила графиня. – Дуняша со мной сядет в карету.
Отдали еще и гардеробную повозку и отправили ее за ранеными через два дома. Все домашние и прислуга были весело оживлены. Наташа находилась в восторженно счастливом оживлении, которого она давно не испытывала.
– Куда же его привязать? – говорили люди, прилаживая сундук к узкой запятке кареты, – надо хоть одну подводу оставить.
– Да с чем он? – спрашивала Наташа.
– С книгами графскими.
– Оставьте. Васильич уберет. Это не нужно.
В бричке все было полно людей; сомневались о том, куда сядет Петр Ильич.
– Он на козлы. Ведь ты на козлы, Петя? – кричала Наташа.
Соня не переставая хлопотала тоже; но цель хлопот ее была противоположна цели Наташи. Она убирала те вещи, которые должны были остаться; записывала их, по желанию графини, и старалась захватить с собой как можно больше.


Во втором часу заложенные и уложенные четыре экипажа Ростовых стояли у подъезда. Подводы с ранеными одна за другой съезжали со двора.
Коляска, в которой везли князя Андрея, проезжая мимо крыльца, обратила на себя внимание Сони, устраивавшей вместе с девушкой сиденья для графини в ее огромной высокой карете, стоявшей у подъезда.
– Это чья же коляска? – спросила Соня, высунувшись в окно кареты.
– А вы разве не знали, барышня? – отвечала горничная. – Князь раненый: он у нас ночевал и тоже с нами едут.
– Да кто это? Как фамилия?
– Самый наш жених бывший, князь Болконский! – вздыхая, отвечала горничная. – Говорят, при смерти.
Соня выскочила из кареты и побежала к графине. Графиня, уже одетая по дорожному, в шали и шляпе, усталая, ходила по гостиной, ожидая домашних, с тем чтобы посидеть с закрытыми дверями и помолиться перед отъездом. Наташи не было в комнате.
– Maman, – сказала Соня, – князь Андрей здесь, раненый, при смерти. Он едет с нами.
Графиня испуганно открыла глаза и, схватив за руку Соню, оглянулась.
– Наташа? – проговорила она.
И для Сони и для графини известие это имело в первую минуту только одно значение. Они знали свою Наташу, и ужас о том, что будет с нею при этом известии, заглушал для них всякое сочувствие к человеку, которого они обе любили.
– Наташа не знает еще; но он едет с нами, – сказала Соня.
– Ты говоришь, при смерти?
Соня кивнула головой.
Графиня обняла Соню и заплакала.
«Пути господни неисповедимы!» – думала она, чувствуя, что во всем, что делалось теперь, начинала выступать скрывавшаяся прежде от взгляда людей всемогущая рука.
– Ну, мама, все готово. О чем вы?.. – спросила с оживленным лицом Наташа, вбегая в комнату.
– Ни о чем, – сказала графиня. – Готово, так поедем. – И графиня нагнулась к своему ридикюлю, чтобы скрыть расстроенное лицо. Соня обняла Наташу и поцеловала ее.
Наташа вопросительно взглянула на нее.
– Что ты? Что такое случилось?
– Ничего… Нет…
– Очень дурное для меня?.. Что такое? – спрашивала чуткая Наташа.
Соня вздохнула и ничего не ответила. Граф, Петя, m me Schoss, Мавра Кузминишна, Васильич вошли в гостиную, и, затворив двери, все сели и молча, не глядя друг на друга, посидели несколько секунд.
Граф первый встал и, громко вздохнув, стал креститься на образ. Все сделали то же. Потом граф стал обнимать Мавру Кузминишну и Васильича, которые оставались в Москве, и, в то время как они ловили его руку и целовали его в плечо, слегка трепал их по спине, приговаривая что то неясное, ласково успокоительное. Графиня ушла в образную, и Соня нашла ее там на коленях перед разрозненно по стене остававшимися образами. (Самые дорогие по семейным преданиям образа везлись с собою.)
На крыльце и на дворе уезжавшие люди с кинжалами и саблями, которыми их вооружил Петя, с заправленными панталонами в сапоги и туго перепоясанные ремнями и кушаками, прощались с теми, которые оставались.
Как и всегда при отъездах, многое было забыто и не так уложено, и довольно долго два гайдука стояли с обеих сторон отворенной дверцы и ступенек кареты, готовясь подсадить графиню, в то время как бегали девушки с подушками, узелками из дому в кареты, и коляску, и бричку, и обратно.
– Век свой все перезабудут! – говорила графиня. – Ведь ты знаешь, что я не могу так сидеть. – И Дуняша, стиснув зубы и не отвечая, с выражением упрека на лице, бросилась в карету переделывать сиденье.
– Ах, народ этот! – говорил граф, покачивая головой.
Старый кучер Ефим, с которым одним только решалась ездить графиня, сидя высоко на своих козлах, даже не оглядывался на то, что делалось позади его. Он тридцатилетним опытом знал, что не скоро еще ему скажут «с богом!» и что когда скажут, то еще два раза остановят его и пошлют за забытыми вещами, и уже после этого еще раз остановят, и графиня сама высунется к нему в окно и попросит его Христом богом ехать осторожнее на спусках. Он знал это и потому терпеливее своих лошадей (в особенности левого рыжего – Сокола, который бил ногой и, пережевывая, перебирал удила) ожидал того, что будет. Наконец все уселись; ступеньки собрались и закинулись в карету, дверка захлопнулась, послали за шкатулкой, графиня высунулась и сказала, что должно. Тогда Ефим медленно снял шляпу с своей головы и стал креститься. Форейтор и все люди сделали то же.