Эзельский бой

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Эзельский бой
Основной конфликт: Великая Северная война

Эзельский бой. Алексей Боголюбов
Дата

24 мая (4 июня1719 года

Место

Балтийское море, около острова Сааремаа

Итог

Убедительная победа русского флота

Противники
Россия Швеция
Командующие
Капитан Наум Сенявин Капитан-командор Врангель
Силы сторон
7 кораблей 3 корабля
Потери
9 убитых, 9 раненых 3 корабля захвачены
50 убитых, 14 раненых, 387 пленных
 
Северная война (1700—1721)

Рига (1700) • Дания (Зеландия) • Нарва (1700) • Печоры • Северная Двина • Западная Двина • Рауге • Эрестфер • Гуммельсгоф • Клишов • Нотебург • Салаты • Пултуск • Ниеншанц • Нева • Сестра • Познань • Дерпт • Якобштадт • Нарва (1704) • Пуниц • Шкуды • Гемауэртгоф • Варшава • Митава • Фрауштадт • Гродно • Клецк • Выборг (1706) • Калиш • Вторжение в Россию • Головчин • Доброе • Раевка • Лесная • Батурин • Веприк • Красный Кут Соколка Полтава • Переволочна • Хельсингборг • Выборг (1710) • Рига (1710) • Пярну • Кексгольм • Кёге • Причерноморье (Прут) • Гадебуш • Гельсингфорс • Пялькане • Лаппола • Гангут • Фемарн • Бюлка • Штральзунд • Норвегия • Дюнекилен • Эзель • Десанты на побережье Швеции • Марш смерти каролинеров • Стакет • Гренгам
Балтийский флот во время Северной войны

Эзельский бой — морское сражение, произошедшее 24 мая (4 июня1719 года, на заключительном этапе Великой Северной войны, между эскадрами боевых кораблей России и Швеции.





Прелюдия к сражению

11 мая 1719 года отряд русских кораблей в составе трёх линейных кораблей, трёх фрегатов и пинка под командованием капитан-командора Я. фон Гофта (Вангофта) вышел в крейсерство к берегам острова Эланд. Во время крейсирования было арестовано 13 шведских торговых судов. Один из захваченных призовых кораблей сообщил о выходе отряда торговых судов под конвоем шведских военных кораблей из Пиллау в Стокгольм. Вангофт отправил 24-пушечный пинк «Принц Александр» в Ревель с донесением. Получив донесение, Апраксин приказал капитану 2-го ранга Науму Сенявину выйти на перехват конвоя всем имеющимся в Ревеле кораблям. 26 мая эскадра из линейных кораблей «Портсмут», «Девоншир», «Ягудиил», «Уриил», «Рафаил», «Варахаил» и шнявы «Наталия» покинула Ревель, но корабли «Уриил» и «Варахаил» задержались на рейде.

Шведский отряд, состоявший из линейного корабля Wachtmeister, фрегатов Karlskrona Vapen и Ruskenfelt, и бригантины Bernhardus, под командованием капитан-командора А.-Й. Врангеля вышел из Стокгольма 19 мая. Фрегат Ruskenfelt позже отделился от отряда.

Участвовавшие корабли

Россия

Имя корабля Тип Орудия Примечания
Русская эскадра (капитан 2-ранга Н. Сенявин)
«Портсмут» линейный корабль 52 брейд-вымпел Н.Сенявина
«Девоншир» линейный корабль 52
«Ягудиил» линейный корабль 52
«Уриил» линейный корабль 52
«Рафаил» линейный корабль 52
«Варахаил» линейный корабль 52
«Наталия» шнява 18
Швеция

Имя корабля Тип Орудия Примечания
Шведский отряд (капитан-командор Врангель)
Wachtmeister линейный корабль 52 ? 48 ? 40 ? флагман
Karlskrona Vapen фрегат 30
Bernhardus бригантина 10

Сражение

На рассвете 4 июня (в районе 3-х часов утра) два отряда встретились к западу от острова Эзель. Врангель, оценив ситуацию и поняв, что расклад сил явно не в его пользу, повернул свой отряд на северо-запад в попытке укрыться в Сандгамне. Русская эскадра, не опознавшая противника, начала преследование с целью определить национальную принадлежность неизвестных кораблей.

Два головных корабля «Портсмут» (флагман) и «Девоншир» (капитан 3-го ранга К. Н. Зотов) вырвались вперед эскадры. Не дожидаясь подхода всей русской эскадры, они начали преследование, заняв подветренную сторону и набрав ход.

В пять часов утра Сенявин приблизился на дистанцию артиллерийского огня и сделал два предупредительных выстрела с целью заставить командиров неизвестных кораблей поднять свои флаги. После второго выстрела на кораблях взвились шведские флаги и брейд-вымпел капитан-командора Врангеля. По сигналу Сенявина русские корабли открыли огонь.

«Портсмут» при поддержке «Девоншира» решительно вступил со шведским флагманом в артиллерийскую дуэль, стремясь отрезать его от шведского фрегата и бригантины. Дуэль продолжалась с 5 до 9 часов утра. Огонь шведского флагмана был в первую очередь направлен на рангоут и такелаж атаковавших его кораблей, в чём в итоге он преуспел, перебив штаги и сбив марса-реи на «Портсмуте».

Воспользовавшись этим, шведский фрегат и бригантина атаковали «Портсмут», стремясь помочь флагману оторваться от русского корабля и выйти из боя. К этому моменту «Девоншир» перенёс свой огонь на Karlskrona Vapen и нанёс ему достаточные повреждения, а «Портсмут», развернувшись к нападавшим всем лагом, картечными залпами бортовых орудий нижней палубы (дека) заставил фрегат и бригантину спустить флаги. После того как сдалась бригантина Bernhardus, несмотря на все попытки Врангеля прийти ей на помощь, шведский флагман попытался выйти из боя. Пока шел бой — подошли «Ягудиил», «Рафаил» и «Наталия».

«Ягудиил» (капитан Деляп) и «Рафаил» (капитан Шапизо) по приказу Сенявина устремились за ним в погоню, в то время как Зотов с кораблем «Девоншир» и шнявой «Наталия» остался с плененными фрегатом и бригантиной. Исправив повреждения, в погоню за шведским флагманом направился и сам Сенявин на «Портсмуте».

В двенадцатом часу дня преследователи вышли на траверзы Wachtmeister и сражение возобновилось. «Рафаил» атаковал неприятельский корабль, но, имея больший ход, проскочил вперед. «Ягудиил» подошел к шведскому кораблю на такое расстояние, которое позволяло бросать с марсов гранаты. Капитан Деляп приготовился брать неприятеля на абордаж, но шведские матросы изготовились к отражению атаки. Русский корабль изменил курс и произвел всей бортовой артиллерией залп. Развернувшись, «Рафаил» также открыл огонь. В ходе этого боя Врангель был тяжело ранен, занявший его место Тролле продолжил неравное сражение. Наконец, после того как к месту боя подошёл «Портсмут» и другие русские корабли, оставшийся без мачт с пробоинами в бортах Wachtmeister около трёх часов дня спустил флаг.

Итоги

В плен были взяты 52-пушечный корабль «Вахмейстер», 32-пушечный фрегат «Карлус-Кронвапен» и 12-пушечная бригантина «Бернгардус», 376 рядовых чинов, 11 офицеров, в том числе капитан-командор А. Врангель. Неприятель потерял 50 человек убитыми и 14 ранеными. Русский флот потерял 3 офицеров и 6 матросов, 9 человек было ранено.[1] Эзельское сражение стало первой победой русского корабельного флота, которая была одержана в артиллерийском бою, без применения абордажа. Петр I назвал этот бой «добрым почином» и учредил в его честь памятную медаль.

Напишите отзыв о статье "Эзельский бой"

Примечания

  1. Соколов А. Морские кампании, 1715—1721 // Морской сб., 1851, № 4

Источники

  • Naval Wars in the Baltic 1553—1850 (1910) — R. C. Anderson
  • Коллектив авторов. [militera.lib.ru/h/boevaya_letopis_flota/index.html Боевая летопись русского флота: Хроника важнейших событий военной истории русского флота с IX в. по 1917 г.] / Под редакцией доктора военно-морских наук капитана 1 ранга Н. В. Новикова. — М.: Воениздат МВС СССР, 1948. — 492 с.
  • Ростунов И. И., Авдеев В. А., Осипова М. Н., Соколов Ю. Ф. [militera.lib.ru/h/rostunov_ii2/index.html История Северной войны 1700-1721 гг]. — Наука. — М., 1987. — 214 с. — 147 000 экз.
  • [www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Russ/XVIII/1700-1720/Materialy_flota/wrangel_1719.htm Показания шведского командира Врангеля]

Ссылки

  • [his.1september.ru/2005/20/8.htm На службе императору и русскому флоту Братья-адмиралы Синявины]

Отрывок, характеризующий Эзельский бой

Как ни стыдно ей было признаться себе, что она первая полюбила человека, который, может быть, никогда не полюбит ее, она утешала себя мыслью, что никто никогда не узнает этого и что она не будет виновата, ежели будет до конца жизни, никому не говоря о том, любить того, которого она любила в первый и в последний раз.
Иногда она вспоминала его взгляды, его участие, его слова, и ей казалось счастье не невозможным. И тогда то Дуняша замечала, что она, улыбаясь, глядела в окно кареты.
«И надо было ему приехать в Богучарово, и в эту самую минуту! – думала княжна Марья. – И надо было его сестре отказать князю Андрею! – И во всем этом княжна Марья видела волю провиденья.
Впечатление, произведенное на Ростова княжной Марьей, было очень приятное. Когда ои вспоминал про нее, ему становилось весело, и когда товарищи, узнав о бывшем с ним приключении в Богучарове, шутили ему, что он, поехав за сеном, подцепил одну из самых богатых невест в России, Ростов сердился. Он сердился именно потому, что мысль о женитьбе на приятной для него, кроткой княжне Марье с огромным состоянием не раз против его воли приходила ему в голову. Для себя лично Николай не мог желать жены лучше княжны Марьи: женитьба на ней сделала бы счастье графини – его матери, и поправила бы дела его отца; и даже – Николай чувствовал это – сделала бы счастье княжны Марьи. Но Соня? И данное слово? И от этого то Ростов сердился, когда ему шутили о княжне Болконской.


Приняв командование над армиями, Кутузов вспомнил о князе Андрее и послал ему приказание прибыть в главную квартиру.
Князь Андрей приехал в Царево Займище в тот самый день и в то самое время дня, когда Кутузов делал первый смотр войскам. Князь Андрей остановился в деревне у дома священника, у которого стоял экипаж главнокомандующего, и сел на лавочке у ворот, ожидая светлейшего, как все называли теперь Кутузова. На поле за деревней слышны были то звуки полковой музыки, то рев огромного количества голосов, кричавших «ура!новому главнокомандующему. Тут же у ворот, шагах в десяти от князя Андрея, пользуясь отсутствием князя и прекрасной погодой, стояли два денщика, курьер и дворецкий. Черноватый, обросший усами и бакенбардами, маленький гусарский подполковник подъехал к воротам и, взглянув на князя Андрея, спросил: здесь ли стоит светлейший и скоро ли он будет?
Князь Андрей сказал, что он не принадлежит к штабу светлейшего и тоже приезжий. Гусарский подполковник обратился к нарядному денщику, и денщик главнокомандующего сказал ему с той особенной презрительностью, с которой говорят денщики главнокомандующих с офицерами:
– Что, светлейший? Должно быть, сейчас будет. Вам что?
Гусарский подполковник усмехнулся в усы на тон денщика, слез с лошади, отдал ее вестовому и подошел к Болконскому, слегка поклонившись ему. Болконский посторонился на лавке. Гусарский подполковник сел подле него.
– Тоже дожидаетесь главнокомандующего? – заговорил гусарский подполковник. – Говог'ят, всем доступен, слава богу. А то с колбасниками беда! Недаг'ом Ег'молов в немцы пг'осился. Тепег'ь авось и г'усским говог'ить можно будет. А то чег'т знает что делали. Все отступали, все отступали. Вы делали поход? – спросил он.
– Имел удовольствие, – отвечал князь Андрей, – не только участвовать в отступлении, но и потерять в этом отступлении все, что имел дорогого, не говоря об именьях и родном доме… отца, который умер с горя. Я смоленский.
– А?.. Вы князь Болконский? Очень г'ад познакомиться: подполковник Денисов, более известный под именем Васьки, – сказал Денисов, пожимая руку князя Андрея и с особенно добрым вниманием вглядываясь в лицо Болконского. – Да, я слышал, – сказал он с сочувствием и, помолчав немного, продолжал: – Вот и скифская война. Это все хог'ошо, только не для тех, кто своими боками отдувается. А вы – князь Андг'ей Болконский? – Он покачал головой. – Очень г'ад, князь, очень г'ад познакомиться, – прибавил он опять с грустной улыбкой, пожимая ему руку.
Князь Андрей знал Денисова по рассказам Наташи о ее первом женихе. Это воспоминанье и сладко и больно перенесло его теперь к тем болезненным ощущениям, о которых он последнее время давно уже не думал, но которые все таки были в его душе. В последнее время столько других и таких серьезных впечатлений, как оставление Смоленска, его приезд в Лысые Горы, недавнее известно о смерти отца, – столько ощущений было испытано им, что эти воспоминания уже давно не приходили ему и, когда пришли, далеко не подействовали на него с прежней силой. И для Денисова тот ряд воспоминаний, которые вызвало имя Болконского, было далекое, поэтическое прошедшее, когда он, после ужина и пения Наташи, сам не зная как, сделал предложение пятнадцатилетней девочке. Он улыбнулся воспоминаниям того времени и своей любви к Наташе и тотчас же перешел к тому, что страстно и исключительно теперь занимало его. Это был план кампании, который он придумал, служа во время отступления на аванпостах. Он представлял этот план Барклаю де Толли и теперь намерен был представить его Кутузову. План основывался на том, что операционная линия французов слишком растянута и что вместо того, или вместе с тем, чтобы действовать с фронта, загораживая дорогу французам, нужно было действовать на их сообщения. Он начал разъяснять свой план князю Андрею.
– Они не могут удержать всей этой линии. Это невозможно, я отвечаю, что пг'ог'ву их; дайте мне пятьсот человек, я г'азог'ву их, это вег'но! Одна система – паг'тизанская.
Денисов встал и, делая жесты, излагал свой план Болконскому. В средине его изложения крики армии, более нескладные, более распространенные и сливающиеся с музыкой и песнями, послышались на месте смотра. На деревне послышался топот и крики.
– Сам едет, – крикнул казак, стоявший у ворот, – едет! Болконский и Денисов подвинулись к воротам, у которых стояла кучка солдат (почетный караул), и увидали подвигавшегося по улице Кутузова, верхом на невысокой гнедой лошадке. Огромная свита генералов ехала за ним. Барклай ехал почти рядом; толпа офицеров бежала за ними и вокруг них и кричала «ура!».
Вперед его во двор проскакали адъютанты. Кутузов, нетерпеливо подталкивая свою лошадь, плывшую иноходью под его тяжестью, и беспрестанно кивая головой, прикладывал руку к бедой кавалергардской (с красным околышем и без козырька) фуражке, которая была на нем. Подъехав к почетному караулу молодцов гренадеров, большей частью кавалеров, отдававших ему честь, он с минуту молча, внимательно посмотрел на них начальническим упорным взглядом и обернулся к толпе генералов и офицеров, стоявших вокруг него. Лицо его вдруг приняло тонкое выражение; он вздернул плечами с жестом недоумения.
– И с такими молодцами всё отступать и отступать! – сказал он. – Ну, до свиданья, генерал, – прибавил он и тронул лошадь в ворота мимо князя Андрея и Денисова.
– Ура! ура! ура! – кричали сзади его.
С тех пор как не видал его князь Андрей, Кутузов еще потолстел, обрюзг и оплыл жиром. Но знакомые ему белый глаз, и рана, и выражение усталости в его лице и фигуре были те же. Он был одет в мундирный сюртук (плеть на тонком ремне висела через плечо) и в белой кавалергардской фуражке. Он, тяжело расплываясь и раскачиваясь, сидел на своей бодрой лошадке.
– Фю… фю… фю… – засвистал он чуть слышно, въезжая на двор. На лице его выражалась радость успокоения человека, намеревающегося отдохнуть после представительства. Он вынул левую ногу из стремени, повалившись всем телом и поморщившись от усилия, с трудом занес ее на седло, облокотился коленкой, крякнул и спустился на руки к казакам и адъютантам, поддерживавшим его.
Он оправился, оглянулся своими сощуренными глазами и, взглянув на князя Андрея, видимо, не узнав его, зашагал своей ныряющей походкой к крыльцу.