Элиот, Томас Стернз

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Т. С. Элиот
T. S. Eliot
Дата рождения:

26 сентября 1888(1888-09-26)

Место рождения:

Сент-Луис, Миссури, США

Дата смерти:

4 января 1965(1965-01-04) (76 лет)

Место смерти:

Лондон, Великобритания

Гражданство:

США США
Великобритания Великобритания

Род деятельности:

драматург, поэт, критик

Направление:

модернизм

Жанр:

поэзия

Язык произведений:

английский

Премии:

Нобелевская премия по литературе (1948)

Награды:
Подпись:

Томас Стернз Элиот (англ. Thomas Stearns Eliot; более известный под сокращённым именем Т. С. Элиот (англ. T. S. Eliot), 26 сентября 1888, Сент-Луис, Миссури, США — 4 января 1965, Лондон) — американо-английский поэт, драматург и литературный критик, представитель модернизма в поэзии.





Биография

Родился в богатой семье. Его дед был священником, построившим церковь и основавшим университетский колледж. Отец был президентом промышленной компании, мать увлекалась литературной деятельностью. С ранних лет проявлял незаурядные способности, в 14 лет под влиянием поэзии Омара Хайяма начал писать стихи. В 1906 году после окончания частной школы поступил в Гарвардский университет, который окончил за три года вместо четырёх. Ещё год работал ассистентом в университете. Печатать свои стихи начал в журнале «Харвард адвокат», в котором стал работать редактором. В 19101911 жил в Париже и слушал в Сорбонне лекции по философии и языкам. В частности, слушал лекции Анри Бергсона и Ален-Фурнье. В 1911 вернулся в США и три года в докторантуре Гарварда изучал индийскую философию и санскрит. Свою литературную карьеру Элиот начинал вместе с Эзрой Паундом. В их взглядах было много общего, и Элиот охотно печатал стихи в антологиях имажизма. В 1914 году он переселился в Европу, сначала в германский Марбург, с началом Первой мировой войны уехал в Англию и прожил большую часть жизни в этой стране, работая банковским служащим, школьным учителем, а потом и профессором литературы. Сначала Элиот поселился в Лондоне, затем переехал в Оксфорд.

Будучи поэтом-авангардистом, относился к современному миру бунтарски. Центральной темой его творчества стал кризис духа. На становление Элиота заметное влияние оказали популярные в то время идеи об утрате человеком данных ему богом духовных ценностей и самоопустошении как следствии борьбы за выживание и погони за материальными ценностями[1].

В 1915 женился на балерине Вивьен Хейвуд, но вскоре выяснилось, что она страдает психическим расстройством. Элиот издавался с 1916 года в литературном американском журнале «Литтл ревю», основанном Джейн Хип и Маргарет Андерсон. Наиболее значительные стихи ранних лет вошли в книгу «Любовная песня Альфреда Пруфрока» (1917), воспринятую современниками как манифест англо-американского модернизма. В 1919 вышел его сборник «Стихи». В 1922 году Элиот опубликовал своё самое значительное произведение — поэму «Бесплодная земля», воплотившую послевоенные настроения «потерянного поколения» и богатую библейскими и дантовскими аллюзиями.

Элиот был также видным критиком. Его статьи публиковались в различных периодических изданиях. В 1920 вышел сборник его эстетических работ «Священный лес». Элиот напомнил современникам о полузабытом Джоне Донне и о прочих «метафизических поэтах», среди которых он особенно высоко ценил Эндрю Марвелла и Джона Вебстера. Поэзию классицизма и романтизма Элиот в основном отвергал как воплощающую «dissociation of sensibility», то есть расхождение рассудка и чувства. Элиот резко противопоставлял разум и чувства, считая, что поэзия не должна обращаться к ним напрямую. «Поэзии не следует ни выражать эмоций своего творца, ни возбуждать их в слушателе или читателе»… Поэзия — «это бегство от эмоций, не выражение личности, а бегство от личности»[2].

С 1925 г. и до своей кончины в 1965 г. работал в известном издательстве «Faber and Faber» (первоначально «Faber and Gwyer») и стал его директором.

В 1927 году Элиот обратился в англиканство и стал гражданином Великобритании. Его раздумья о религии нашли отражение в поэме «Пепельная среда» (1930), выдержанной в более традиционном стиле, чем его ранние работы.

Элиот также занимался переводами, перевёл в 1930 на английский поэму французского поэта Сен-Жон Перса «Анабасис».

В 1932 после двадцатилетнего перерыва он посетил Америку. В 1934 развелся с супругой.

После смерти Йейтса и публикации поэмы «Четыре квартета» (1943) за Элиотом прочно закрепилась репутация крупнейшего живущего англоязычного поэта.

Элиота, как и его друга и литературного наставника Эзру Паунда, обвиняли в антисемитизме, однако он, в отличие от Паунда, всегда это опровергал. Письма Элиота, обнародованные в 2003 году, обнаружили, что Элиот на самом деле активно помогал еврейским беженцам из Австрии и Германии обустроиться в Англии и в США.К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 2987 дней]

Элиот был элитарным поэтом, его поэзия совершенно не похожа на произведения современных ему авторов. Вместе с тем, присущая его творчеству сложность не была целью Элиота, она была скорее следствием нестандартности и многообразия поэтических проблем, которые он ставил и решал[1].

В 1948 году Элиот был удостоен Нобелевской премии по литературе «за приоритетное новаторство в становлении современной поэзии». В 1948 году награждён британским Орденом заслуг, в 1954 — французским орденом Почётного легиона и немецкой премией Гёте Ганзейского союза.

C 1952 года до своей кончины был президентом Лондонской библиотеки.

В 1957 в возрасте 68 лет женился на своей бывшей секретарше Валери Флетчер.

Умер в Лондоне в возрасте 76 лет и похоронен в Вестминстерском аббатстве.

Наследие

Элиот был и остается одним из самых уважаемых и широко читаемых поэтов в англоязычном мире. Его стихи, пьесы и критические статьи оказали существенное влияние на мировую культуру XX века. Иосиф Бродский откликнулся на известие о смерти Элиота пространной элегией[3]. Венди Коуп написала несколько пародий на стихи Элиота (в том числе «Лимерики Бесплодная земля»). Эндрю Ллойд Уэббер написал на стихи Элиота популярный мюзикл «Кошки». Помимо Уэббера, на стихи Элиота писали музыку Артур Лурье, Игорь Стравинский, Бенджамен Бриттен, Эйноюхани Раутаваара, Софья Губайдулина, Томас Адес, Александр Маноцков.

Американская мелодик-дэт команда Darkest Hour в своей песне «The Light at the End of the World» на альбоме «Deliver Us» 2007 года, в качестве стиха использовала отрывок из произведения «Бесплодная земля».

Начиная с 1993 года присуждается премия Т. С. Элиота за лучший сборник новых стихотворений, впервые изданный в Великобритании или Ирландии, с 1997 — одноимённая премия для американских поэтов.

Публикации на русском языке

  • Бесплодная земля: Избранные стихотворения и поэмы / Пер. А. Я. Сергеева. — М.: Прогресс, 1971.
  • Избранная поэзия. — СПб.: Северо-Запад, 1994.
  • Назначение поэзии. — Киев: Airland; М.: Совершенство, 1997.
  • Стихотворения, поэмы / Пер. К. С. Фарая. — М.: Логос, 1998.
  • Убийство в соборе : [Пьесы в стихах] / Пер. с англ. В. Л. Топорова. — СПб.: Азбука, 1999. — 256 с. — (Азбука-классика (pocket-book)). — 10 000 экз. — ISBN 5-267-00023-X.
  • Практическое котоведение / Пер. С. Дубовицкой. — СПб.: Летний сад, 2000.
  • Полые люди / Сост., предисл. и примеч. В. Л. Топорова; пер. с англ. Н. Н. Берберовой, О. А. Седаковой, А. Я. Сергеева, Я. Э. Пробштейна, В. Л. Топорова; илл. И. Г. Мосина. — СПб.: ООО «Издательский Дом „Кристалл“», 2000. — 464 с. — (Библиотека мировой литературы. Малая серия). — 10 000 экз. — ISBN 5-306-00018-5.
  • Избранное. — М.: ТЕРРА-Книжный клуб, 2002. — (Библиотека английской литературы).
  • Избранное: Религия, культура, литература. — М.: РОССПЭН, 2004. — (Книга света).
  • Популярная наука о кошках, написанная Старым Опоссумом / Пер. А. Я. Сергеева. — М.: АСТ, 2007.
  • Бесплодная земля = The Waste Land / В. М. Толмачёв (отв. ред.); издание подготовили: В. М. Толмачёв, А. Ю. Зиновьев; пер. с англ. Т. Ю. Стамовой. — М.: «Ладомир», 2014. — 560 с. — (Литературные памятники). — 1500 экз. — ISBN 978-5-86218-526-3.

Экранизации

Напишите отзыв о статье "Элиот, Томас Стернз"

Примечания

  1. 1 2 Кто есть кто в мире : 1500 имен. Е. В. Коровкина // М. ОЛМА-ПРЕСС 2003. стр. 1631
  2. Прозерский В. В. Критический очерк эстетики эмотивизма. M., 1983.
  3. [www.erlib.com/Иосиф_Бродский/Собрание_сочинений/14 Элегия «На смерть Т. С. Элиота»]

Ссылки

  • Элиот Т. С. Полые люди. — СПб.: ООО «Издательский Дом „Кристалл“», 2000. (Б-ка мировой лит. Малая серия). ISBN 5-306-00018-5
  • [okno.webs.com/No9/translations.htm Стихи 1910—1916 гг. в переводе Яна Пробштейна]
  • [www.stihi.ru/avtor/transpoetry&book=26#26 «Четыре квартета» в переводах В.Постникова]

Источники

  • Ларина, Гитун «Лауреаты Нобелевской премии». ООО «Дом славянской книги», 2005
  • Г.Шалаева «Кто есть кто в истории цивилизации». Москва. «Эксмо», 2008


Отрывок, характеризующий Элиот, Томас Стернз

Ростов сам так же, как немец, взмахнул фуражкой над головой и, смеясь, закричал: «Und Vivat die ganze Welt»! Хотя не было никакой причины к особенной радости ни для немца, вычищавшего свой коровник, ни для Ростова, ездившего со взводом за сеном, оба человека эти с счастливым восторгом и братскою любовью посмотрели друг на друга, потрясли головами в знак взаимной любви и улыбаясь разошлись – немец в коровник, а Ростов в избу, которую занимал с Денисовым.
– Что барин? – спросил он у Лаврушки, известного всему полку плута лакея Денисова.
– С вечера не бывали. Верно, проигрались, – отвечал Лаврушка. – Уж я знаю, коли выиграют, рано придут хвастаться, а коли до утра нет, значит, продулись, – сердитые придут. Кофею прикажете?
– Давай, давай.
Через 10 минут Лаврушка принес кофею. Идут! – сказал он, – теперь беда. – Ростов заглянул в окно и увидал возвращающегося домой Денисова. Денисов был маленький человек с красным лицом, блестящими черными глазами, черными взлохмоченными усами и волосами. На нем был расстегнутый ментик, спущенные в складках широкие чикчиры, и на затылке была надета смятая гусарская шапочка. Он мрачно, опустив голову, приближался к крыльцу.
– Лавг'ушка, – закричал он громко и сердито. – Ну, снимай, болван!
– Да я и так снимаю, – отвечал голос Лаврушки.
– А! ты уж встал, – сказал Денисов, входя в комнату.
– Давно, – сказал Ростов, – я уже за сеном сходил и фрейлен Матильда видел.
– Вот как! А я пг'одулся, бг'ат, вчег'а, как сукин сын! – закричал Денисов, не выговаривая р . – Такого несчастия! Такого несчастия! Как ты уехал, так и пошло. Эй, чаю!
Денисов, сморщившись, как бы улыбаясь и выказывая свои короткие крепкие зубы, начал обеими руками с короткими пальцами лохматить, как пес, взбитые черные, густые волосы.
– Чог'т меня дег'нул пойти к этой кг'ысе (прозвище офицера), – растирая себе обеими руками лоб и лицо, говорил он. – Можешь себе пг'едставить, ни одной каг'ты, ни одной, ни одной каг'ты не дал.
Денисов взял подаваемую ему закуренную трубку, сжал в кулак, и, рассыпая огонь, ударил ею по полу, продолжая кричать.
– Семпель даст, паг'оль бьет; семпель даст, паг'оль бьет.
Он рассыпал огонь, разбил трубку и бросил ее. Денисов помолчал и вдруг своими блестящими черными глазами весело взглянул на Ростова.
– Хоть бы женщины были. А то тут, кг'оме как пить, делать нечего. Хоть бы дг'аться ског'ей.
– Эй, кто там? – обратился он к двери, заслышав остановившиеся шаги толстых сапог с бряцанием шпор и почтительное покашливанье.
– Вахмистр! – сказал Лаврушка.
Денисов сморщился еще больше.
– Сквег'но, – проговорил он, бросая кошелек с несколькими золотыми. – Г`остов, сочти, голубчик, сколько там осталось, да сунь кошелек под подушку, – сказал он и вышел к вахмистру.
Ростов взял деньги и, машинально, откладывая и ровняя кучками старые и новые золотые, стал считать их.
– А! Телянин! Здог'ово! Вздули меня вчег'а! – послышался голос Денисова из другой комнаты.
– У кого? У Быкова, у крысы?… Я знал, – сказал другой тоненький голос, и вслед за тем в комнату вошел поручик Телянин, маленький офицер того же эскадрона.
Ростов кинул под подушку кошелек и пожал протянутую ему маленькую влажную руку. Телянин был перед походом за что то переведен из гвардии. Он держал себя очень хорошо в полку; но его не любили, и в особенности Ростов не мог ни преодолеть, ни скрывать своего беспричинного отвращения к этому офицеру.
– Ну, что, молодой кавалерист, как вам мой Грачик служит? – спросил он. (Грачик была верховая лошадь, подъездок, проданная Теляниным Ростову.)
Поручик никогда не смотрел в глаза человеку, с кем говорил; глаза его постоянно перебегали с одного предмета на другой.
– Я видел, вы нынче проехали…
– Да ничего, конь добрый, – отвечал Ростов, несмотря на то, что лошадь эта, купленная им за 700 рублей, не стоила и половины этой цены. – Припадать стала на левую переднюю… – прибавил он. – Треснуло копыто! Это ничего. Я вас научу, покажу, заклепку какую положить.
– Да, покажите пожалуйста, – сказал Ростов.
– Покажу, покажу, это не секрет. А за лошадь благодарить будете.
– Так я велю привести лошадь, – сказал Ростов, желая избавиться от Телянина, и вышел, чтобы велеть привести лошадь.
В сенях Денисов, с трубкой, скорчившись на пороге, сидел перед вахмистром, который что то докладывал. Увидав Ростова, Денисов сморщился и, указывая через плечо большим пальцем в комнату, в которой сидел Телянин, поморщился и с отвращением тряхнулся.
– Ох, не люблю молодца, – сказал он, не стесняясь присутствием вахмистра.
Ростов пожал плечами, как будто говоря: «И я тоже, да что же делать!» и, распорядившись, вернулся к Телянину.
Телянин сидел всё в той же ленивой позе, в которой его оставил Ростов, потирая маленькие белые руки.
«Бывают же такие противные лица», подумал Ростов, входя в комнату.
– Что же, велели привести лошадь? – сказал Телянин, вставая и небрежно оглядываясь.
– Велел.
– Да пойдемте сами. Я ведь зашел только спросить Денисова о вчерашнем приказе. Получили, Денисов?
– Нет еще. А вы куда?
– Вот хочу молодого человека научить, как ковать лошадь, – сказал Телянин.
Они вышли на крыльцо и в конюшню. Поручик показал, как делать заклепку, и ушел к себе.
Когда Ростов вернулся, на столе стояла бутылка с водкой и лежала колбаса. Денисов сидел перед столом и трещал пером по бумаге. Он мрачно посмотрел в лицо Ростову.
– Ей пишу, – сказал он.
Он облокотился на стол с пером в руке, и, очевидно обрадованный случаю быстрее сказать словом всё, что он хотел написать, высказывал свое письмо Ростову.
– Ты видишь ли, дг'уг, – сказал он. – Мы спим, пока не любим. Мы дети пг`axa… а полюбил – и ты Бог, ты чист, как в пег'вый день создания… Это еще кто? Гони его к чог'ту. Некогда! – крикнул он на Лаврушку, который, нисколько не робея, подошел к нему.
– Да кому ж быть? Сами велели. Вахмистр за деньгами пришел.
Денисов сморщился, хотел что то крикнуть и замолчал.
– Сквег'но дело, – проговорил он про себя. – Сколько там денег в кошельке осталось? – спросил он у Ростова.
– Семь новых и три старых.
– Ах,сквег'но! Ну, что стоишь, чучела, пошли вахмистг'а, – крикнул Денисов на Лаврушку.
– Пожалуйста, Денисов, возьми у меня денег, ведь у меня есть, – сказал Ростов краснея.
– Не люблю у своих занимать, не люблю, – проворчал Денисов.
– А ежели ты у меня не возьмешь деньги по товарищески, ты меня обидишь. Право, у меня есть, – повторял Ростов.
– Да нет же.
И Денисов подошел к кровати, чтобы достать из под подушки кошелек.
– Ты куда положил, Ростов?
– Под нижнюю подушку.
– Да нету.
Денисов скинул обе подушки на пол. Кошелька не было.
– Вот чудо то!
– Постой, ты не уронил ли? – сказал Ростов, по одной поднимая подушки и вытрясая их.
Он скинул и отряхнул одеяло. Кошелька не было.
– Уж не забыл ли я? Нет, я еще подумал, что ты точно клад под голову кладешь, – сказал Ростов. – Я тут положил кошелек. Где он? – обратился он к Лаврушке.
– Я не входил. Где положили, там и должен быть.
– Да нет…
– Вы всё так, бросите куда, да и забудете. В карманах то посмотрите.
– Нет, коли бы я не подумал про клад, – сказал Ростов, – а то я помню, что положил.
Лаврушка перерыл всю постель, заглянул под нее, под стол, перерыл всю комнату и остановился посреди комнаты. Денисов молча следил за движениями Лаврушки и, когда Лаврушка удивленно развел руками, говоря, что нигде нет, он оглянулся на Ростова.
– Г'остов, ты не школьнич…
Ростов почувствовал на себе взгляд Денисова, поднял глаза и в то же мгновение опустил их. Вся кровь его, бывшая запертою где то ниже горла, хлынула ему в лицо и глаза. Он не мог перевести дыхание.
– И в комнате то никого не было, окромя поручика да вас самих. Тут где нибудь, – сказал Лаврушка.
– Ну, ты, чог'това кукла, повог`ачивайся, ищи, – вдруг закричал Денисов, побагровев и с угрожающим жестом бросаясь на лакея. – Чтоб был кошелек, а то запог'ю. Всех запог'ю!
Ростов, обходя взглядом Денисова, стал застегивать куртку, подстегнул саблю и надел фуражку.
– Я тебе говог'ю, чтоб был кошелек, – кричал Денисов, тряся за плечи денщика и толкая его об стену.
– Денисов, оставь его; я знаю кто взял, – сказал Ростов, подходя к двери и не поднимая глаз.
Денисов остановился, подумал и, видимо поняв то, на что намекал Ростов, схватил его за руку.
– Вздог'! – закричал он так, что жилы, как веревки, надулись у него на шее и лбу. – Я тебе говог'ю, ты с ума сошел, я этого не позволю. Кошелек здесь; спущу шкуг`у с этого мег`завца, и будет здесь.
– Я знаю, кто взял, – повторил Ростов дрожащим голосом и пошел к двери.
– А я тебе говог'ю, не смей этого делать, – закричал Денисов, бросаясь к юнкеру, чтоб удержать его.
Но Ростов вырвал свою руку и с такою злобой, как будто Денисов был величайший враг его, прямо и твердо устремил на него глаза.
– Ты понимаешь ли, что говоришь? – сказал он дрожащим голосом, – кроме меня никого не было в комнате. Стало быть, ежели не то, так…
Он не мог договорить и выбежал из комнаты.
– Ах, чог'т с тобой и со всеми, – были последние слова, которые слышал Ростов.
Ростов пришел на квартиру Телянина.
– Барина дома нет, в штаб уехали, – сказал ему денщик Телянина. – Или что случилось? – прибавил денщик, удивляясь на расстроенное лицо юнкера.
– Нет, ничего.
– Немного не застали, – сказал денщик.
Штаб находился в трех верстах от Зальценека. Ростов, не заходя домой, взял лошадь и поехал в штаб. В деревне, занимаемой штабом, был трактир, посещаемый офицерами. Ростов приехал в трактир; у крыльца он увидал лошадь Телянина.
Во второй комнате трактира сидел поручик за блюдом сосисок и бутылкою вина.
– А, и вы заехали, юноша, – сказал он, улыбаясь и высоко поднимая брови.
– Да, – сказал Ростов, как будто выговорить это слово стоило большого труда, и сел за соседний стол.
Оба молчали; в комнате сидели два немца и один русский офицер. Все молчали, и слышались звуки ножей о тарелки и чавканье поручика. Когда Телянин кончил завтрак, он вынул из кармана двойной кошелек, изогнутыми кверху маленькими белыми пальцами раздвинул кольца, достал золотой и, приподняв брови, отдал деньги слуге.
– Пожалуйста, поскорее, – сказал он.
Золотой был новый. Ростов встал и подошел к Телянину.
– Позвольте посмотреть мне кошелек, – сказал он тихим, чуть слышным голосом.
С бегающими глазами, но всё поднятыми бровями Телянин подал кошелек.
– Да, хорошенький кошелек… Да… да… – сказал он и вдруг побледнел. – Посмотрите, юноша, – прибавил он.