Эрик I (король Дании)

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Эрик I Добрый
Eric I Ejegod<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>
Король Дании
1095 — 1103
Предшественник: Олаф I
Преемник: Нильс
 
Рождение: 1060/1070
Слангеруп, Дания
Смерть: 10 июля 1103(1103-07-10)
Пафос, Кипр
Место погребения: Панагия Хрисополитисса, Пафос, Кипр
Род: Эстридсены
Имя при рождении: Эрик Свенсон
Отец: Свен II Эстридсен
Супруга: Боедил Турготсдаттер
Дети: Кнуд Лавард

Эрик I Добрый, или Великодушный (дат. Eric I Ejegod; 1070? — 10 июля 1103) — король Дании в 10951103 годах. Один из сыновей короля Свена II Эстридсена, избранный королём после смерти своего брата короля Олафа I[1][2][3][4].





Биография

Эрик родился в городе Слангеруп в Северной Зеландии. В правление его сводного брата Кнуда IV (10801086) Эрик поддерживал короля и был назначен ярлом Зеландии. Во время крестьянского восстания, приведшего к гибели Кнуда IV, бежал в Швецию. Еще один его брат Олаф I был избран королём Дании, но его правление было коротким. По возвращении в 1095 году Эрик на ландстинге был избран королём. Голод. терзавший страну при Олафе, после этого прекратился, что было воспринято народом как знак Божий.

Эрику удалось укрепить авторитет королевской власти в народе, изменив налоги, кроме того, неурожайные годы в Северной Европе подошли к концу. Средневековые летописцы, такие как Саксон Грамматик, изображали Эрика как любимца простого народа, хорошего оратора, веселого человека, который любил празднества и вел довольно разгульный образ жизни. Будучи сторонником сильной королевской власти, он вел себя, как дипломат, избегая столкновения со знатью. Эрик также имел репутацию безжалостного противника грабителей и пиратов.

В 1098 году Эрик совершил путешествие к папскому престолу в Рим, где добился канонизации Кнуда IV Святого (1101) и независимости от архиепископа Гамбурга-Бремена1103 было учреждено архиепископство в Лунде — единственное в Скандинавии).

Война против славян Балтийского Поморья также была удачной — датчанам удалось захватить важный для налётов вендов остров Рюген. В 1103 году Эрик отправился в паломничество в Иерусалим, незадолго до этого отбитый крестоносцами у мусульман. Причиной паломничество, согласно Датской королевской хронике, стало убийство четырех гостей в пьяной драке на пиру в королевском дворце. Несмотря на уговоры подданных, Эрик все-таки отправился в Иерусалим, назначив регентом своего сына Харальда Копьё. По дороге Эрик побывал в Новгороде, был принят в Константинополе императором Алексеем I Комнином, но не достиг Святой Земли[5]. Он умер в Пафосе на Кипре 10 июля 1103 года.

Семья

Эрик и Боедил имели всего одного сына, Кнуда Лаварда. Харальд Копьё был сводным братом Кнуда, рожденным вне брака. Кроме того, Эрик имел двух внебрачных сыновей - Эрика II и Бенедикта, а также дочь Рагнхильду (мать будущего короля Эрика III)[6].

Кнуд Лавард был старшим сыном короля Эрика, но он был убит 7 января 1131 года племянником Эрика Магнусом Сильным, сыном короля Нильса, который рассматривал Кнуда в качестве вероятного конкурента на трон. Смерть Кнуда произошла за несколько дней до рождения его сына, Вальдемара I Великого, который стал королём Дании в 1157 году. Эрик Добрый является предком более поздних датских монархов.

Напишите отзыв о статье "Эрик I (король Дании)"

Ссылки

  • [www.aerenlund.dk/idag/historie.asp?periode=5 Min Verdenshistorien — Middelalderen 1087—1499] af Søren Sørensen

Примечания

  1. Sifakis Carl. The Dictionary of Historic Nicknames. — Facts on File Publications, 1984.
  2. Dunham Samuel. The cabinet cyclopaedia: History of Denmark, Sweden, and Norway, Vol. 2. — Longman, Orme, Brown, Green & Longmans and John Taylor, 1839.
  3. The Saga Library, Vol. 6. — B. Quaritch, 1905.
  4. Corpus Poeticvm Boreale: The Poetry of the Old Northern Tongue, from the Earliest Times to the Thirteenth Century, Vol. 2. — Clarendon Press, 1883.
  5. [in.reuters.com/article/lifestyleMolt/idINL2675268220080326 Denmark and Cyprus pay tribute to 12th century king], Reuters (26 March 2008). Проверено 27 марта 2008.
  6. Huitfeldt, Arild. Danmarks Riges Krønike

Отрывок, характеризующий Эрик I (король Дании)

– Солдату позорно красть, солдат должен быть честен, благороден и храбр; а коли у своего брата украл, так в нем чести нет; это мерзавец. Еще, еще!
И всё слышались гибкие удары и отчаянный, но притворный крик.
– Еще, еще, – приговаривал майор.
Молодой офицер, с выражением недоумения и страдания в лице, отошел от наказываемого, оглядываясь вопросительно на проезжавшего адъютанта.
Князь Андрей, выехав в переднюю линию, поехал по фронту. Цепь наша и неприятельская стояли на левом и на правом фланге далеко друг от друга, но в средине, в том месте, где утром проезжали парламентеры, цепи сошлись так близко, что могли видеть лица друг друга и переговариваться между собой. Кроме солдат, занимавших цепь в этом месте, с той и с другой стороны стояло много любопытных, которые, посмеиваясь, разглядывали странных и чуждых для них неприятелей.
С раннего утра, несмотря на запрещение подходить к цепи, начальники не могли отбиться от любопытных. Солдаты, стоявшие в цепи, как люди, показывающие что нибудь редкое, уж не смотрели на французов, а делали свои наблюдения над приходящими и, скучая, дожидались смены. Князь Андрей остановился рассматривать французов.
– Глянь ка, глянь, – говорил один солдат товарищу, указывая на русского мушкатера солдата, который с офицером подошел к цепи и что то часто и горячо говорил с французским гренадером. – Вишь, лопочет как ловко! Аж хранцуз то за ним не поспевает. Ну ка ты, Сидоров!
– Погоди, послушай. Ишь, ловко! – отвечал Сидоров, считавшийся мастером говорить по французски.
Солдат, на которого указывали смеявшиеся, был Долохов. Князь Андрей узнал его и прислушался к его разговору. Долохов, вместе с своим ротным, пришел в цепь с левого фланга, на котором стоял их полк.
– Ну, еще, еще! – подстрекал ротный командир, нагибаясь вперед и стараясь не проронить ни одного непонятного для него слова. – Пожалуйста, почаще. Что он?
Долохов не отвечал ротному; он был вовлечен в горячий спор с французским гренадером. Они говорили, как и должно было быть, о кампании. Француз доказывал, смешивая австрийцев с русскими, что русские сдались и бежали от самого Ульма; Долохов доказывал, что русские не сдавались, а били французов.
– Здесь велят прогнать вас и прогоним, – говорил Долохов.
– Только старайтесь, чтобы вас не забрали со всеми вашими казаками, – сказал гренадер француз.
Зрители и слушатели французы засмеялись.
– Вас заставят плясать, как при Суворове вы плясали (on vous fera danser [вас заставят плясать]), – сказал Долохов.
– Qu'est ce qu'il chante? [Что он там поет?] – сказал один француз.
– De l'histoire ancienne, [Древняя история,] – сказал другой, догадавшись, что дело шло о прежних войнах. – L'Empereur va lui faire voir a votre Souvara, comme aux autres… [Император покажет вашему Сувара, как и другим…]
– Бонапарте… – начал было Долохов, но француз перебил его.
– Нет Бонапарте. Есть император! Sacre nom… [Чорт возьми…] – сердито крикнул он.
– Чорт его дери вашего императора!
И Долохов по русски, грубо, по солдатски обругался и, вскинув ружье, отошел прочь.
– Пойдемте, Иван Лукич, – сказал он ротному.
– Вот так по хранцузски, – заговорили солдаты в цепи. – Ну ка ты, Сидоров!
Сидоров подмигнул и, обращаясь к французам, начал часто, часто лепетать непонятные слова:
– Кари, мала, тафа, сафи, мутер, каска, – лопотал он, стараясь придавать выразительные интонации своему голосу.
– Го, го, го! ха ха, ха, ха! Ух! Ух! – раздался между солдатами грохот такого здорового и веселого хохота, невольно через цепь сообщившегося и французам, что после этого нужно было, казалось, разрядить ружья, взорвать заряды и разойтись поскорее всем по домам.
Но ружья остались заряжены, бойницы в домах и укреплениях так же грозно смотрели вперед и так же, как прежде, остались друг против друга обращенные, снятые с передков пушки.


Объехав всю линию войск от правого до левого фланга, князь Андрей поднялся на ту батарею, с которой, по словам штаб офицера, всё поле было видно. Здесь он слез с лошади и остановился у крайнего из четырех снятых с передков орудий. Впереди орудий ходил часовой артиллерист, вытянувшийся было перед офицером, но по сделанному ему знаку возобновивший свое равномерное, скучливое хождение. Сзади орудий стояли передки, еще сзади коновязь и костры артиллеристов. Налево, недалеко от крайнего орудия, был новый плетеный шалашик, из которого слышались оживленные офицерские голоса.
Действительно, с батареи открывался вид почти всего расположения русских войск и большей части неприятеля. Прямо против батареи, на горизонте противоположного бугра, виднелась деревня Шенграбен; левее и правее можно было различить в трех местах, среди дыма их костров, массы французских войск, которых, очевидно, большая часть находилась в самой деревне и за горою. Левее деревни, в дыму, казалось что то похожее на батарею, но простым глазом нельзя было рассмотреть хорошенько. Правый фланг наш располагался на довольно крутом возвышении, которое господствовало над позицией французов. По нем расположена была наша пехота, и на самом краю видны были драгуны. В центре, где и находилась та батарея Тушина, с которой рассматривал позицию князь Андрей, был самый отлогий и прямой спуск и подъем к ручью, отделявшему нас от Шенграбена. Налево войска наши примыкали к лесу, где дымились костры нашей, рубившей дрова, пехоты. Линия французов была шире нашей, и ясно было, что французы легко могли обойти нас с обеих сторон. Сзади нашей позиции был крутой и глубокий овраг, по которому трудно было отступать артиллерии и коннице. Князь Андрей, облокотясь на пушку и достав бумажник, начертил для себя план расположения войск. В двух местах он карандашом поставил заметки, намереваясь сообщить их Багратиону. Он предполагал, во первых, сосредоточить всю артиллерию в центре и, во вторых, кавалерию перевести назад, на ту сторону оврага. Князь Андрей, постоянно находясь при главнокомандующем, следя за движениями масс и общими распоряжениями и постоянно занимаясь историческими описаниями сражений, и в этом предстоящем деле невольно соображал будущий ход военных действий только в общих чертах. Ему представлялись лишь следующего рода крупные случайности: «Ежели неприятель поведет атаку на правый фланг, – говорил он сам себе, – Киевский гренадерский и Подольский егерский должны будут удерживать свою позицию до тех пор, пока резервы центра не подойдут к ним. В этом случае драгуны могут ударить во фланг и опрокинуть их. В случае же атаки на центр, мы выставляем на этом возвышении центральную батарею и под ее прикрытием стягиваем левый фланг и отступаем до оврага эшелонами», рассуждал он сам с собою…